Почему я мечтаю жить в Стамбуле 60-х (будет еще с десяток причин)

Девьчья башня (Kız Kulesi) на Босфоре 70 лет назад и сейчас

Пыталась залезть с друзьями в ректорат Мармарского университета — постоять на руинах ипподрома, посмотреть на город со Сфендоны. Не пустили — «вы что, не видите, — говорил мне ужасно противный привратник. — Тут студенты ходят. Тут за-ня-то». Вообще в Турции так привыкаешь, что все милые и всех пускают, что на такие штуки всегда ужасно расстраиваешься. Но я оказалась вознаграждена: повела нас смотреть Сфендону со стороны стен, меня догнал парковщик с нашей улицы и показал дверь: вот эту дверь, говорит, надо только немного подергать, и она откроется, за ней сначала будет музей, устроенный директором школы, а затем можно дойти до реки, на которой надувная лодка, и на лодке доплыть до цистерны и Айя-Софии. Теперь ужасно хочется кого-нибудь в эту лодку запихать: я все-таки не настолько adventurous, чтобы идти в подземелья в Стамбуле с полузнакомыми мужчинами, да и по свидетельству Иванова там ужасно воняет.

Пишут, кроме того, что уже в мае запустят поезд Баку-Тбилиси-Стамбул-Александрополус-Вена, и я с одной стороны ликую, потому что мне давно обещают поезд до Тбилиси (Тбилиси-Вена на поезде! еще бы убрать всех людей с дороги, и моя мечта о машине времени в хотя бы 90-е перестанет быть мечтой), но с другой стороны так и не смогла понять, где он там полетит или поплывет через Босфор. Разве что пустят его ночью по рельсам метро — Мармарая. А то там в районе Флории уже рельсы йок.

А вот так выглядит Восточный экспресс, в котором можно оказаться прямо сейчас: Анкара-Карс. Весь инстаграмм сходит по этой дороге с ума, билеты разлетаются за минуту. Я тоже так хочу.

Из окна вот так. Отель за стеной закрыли сразу после масштабной реновации — якобы, он построен с нарушениями. Но чувак не сдается, и сносит отель, чтобы построить заново.

Третий день ад, работают с 10 утра до 2 ночи, но хозяин отеля сторожит нас у дверей, чтобы подбежать и извиниться. Турция все-таки такая Турция. Я еще радовалась, что успела уехать с Печатникова прежде, чем там масштабная реновация началась, но karma is a bitch.  Там, впрочем, никому и в голову бы не пришло извиняться.

Тем временем, объявили расписание концертов в Айя Ирине — май, сентябрь, октябрь. 20 мая Рауль Мидон, 30 сентября Гидон Кремер. Даст бог копеечку, пойду.

Я тут который месяц ношусь, пытаясь пристроить ребенка в хорошую государственную школу — задача, с условиями, близкими к невозможным, в которые входит давание на лапу чиновникам, давание на лапу директору школы и переезд в другой район, причем, только все три одновременно. И вот вчера пазл, наконец, начал складываться. В джихангирской школе директор — молодой парень, родившийся в Берлине, то есть среди местных турецкоподданных элита, и берут, вроде как, всех, а не по записи с предварительным обиванием ковров. «Все равно он акп-шник», ворчит Али; «но может не убежденный» пищу я. Кто его знает, может он вообще вечерами ракы бухает. Разговаривать со школой Али послал меня, потому что, ты мол тихая вежливая иностранка, а про меня сразу скажут «это что за бычара пришел» и ценник вверх в два раза. Мне тихо и вежливо обещали решить вопрос и, воодушевленные, мы отправились в Джихангир искать квартиру. И даже нашли. В подъезде перед дверью, я остановилась рассмотреть доску объявлений. Там все так миленько: выносите мусор, если хотите спасать кошечек, держите их в квартирах, а не подъездах, график уборки подъезда, вот это все. И прощальное письмо от жителей подвального этажа — у турков, любящих присластить любую пилюлю, такой этаж называется «этаж с садиком». «Смотри, какая прелесть,» — кричу я Али. Прощальное письмо от соседей о том, как им больно расставаться. А на выходе из квартиры решаю прочитать письмо целиком. И там оказывается такой текст: «Дорогие соседи. С тяжелым сердцем покидаем мы наш милый подвальный домик. Мы так вас любим. Мы так любим наш домик, наш подъезд, наших милых соседей, наш садик, наших кошечек, вот это все. НО ВЫ, СВОЛОЧИ, ЗАСОРЯЕТЕ НАШ ТУАЛЕТ. Два раза за три месяца, что это такое на фиг. Сантехник, сука, три часа вчера трубы ворочил. Там такое, бля. Там женские прокладки, бумага, газеты. Памперсы! Памперсы, бля. Там даже нашли алюминиевую губку для посуды. Губку для посуды, сука. Да как вас земля носит на свете, вообще. Да зачем вас мать родила. С уважением. Нури и Джейлан».

И я выхожу из дома, показываю это объявление Али, а он лучезарно мне говорит: а что они хотели, это же подвальный этаж.

Вот оно, это письмо богически оформленное. Там еще прекрасный эвфемизм "предметы, которые ни в коем случае нельзя выкидывать в туалет"

Что напоминает мне историю, как в моем пока еще собственном доме эрбнбшники из квартиры сверху, выкинули в садик использованный презерватив. Что-то немыслимое в местной жизни. И так он там неделю лежал. Любимая Мелани, американка из квартиры с садиком, рассказывает, как по утрам выходила любоваться на презерватив с чашкой утреннего кофе и крайне веселилась, наблюдая, как пенсионер Мехмет Аби, самоназначивший себя главным за садик, неделю обходил презерватив стороной, окучивая розочки. «Как будто ждал, кто не выдержит первым», говорит. Через неделю презерватив исчез в ночи — кто-то все же сорвался.

Крутой лайфхак для тех, кто живет в Стамбуле: во время Рамазана больницы и поликлиники стоят пустые, потому что люди не пьют лекарств, им же нельзя пить, и потому месяц не ходят лечиться. Стоматологи (где хочешь не хочешь, а вода в рот попадет) и вовсе дают бесплатные консультации. Надо же чем-то заниматься.

Вообще в Рамазан круто: все работает, на каждом углу какая-нибудь ярмарка, книжки детские копеечные у Беязита, щербет опять же, все кафе стоят пустые — и никого. Вообще никого нет. И пробок нет. Вечером такая красота!

Пока я истерически переезжаю из-под Голубой мечети в район дорогих кафе и грохочащих сковородок, принесла вам послушать немного странных турецких женщин — дико крутая подборка Turkish Ladies с турецким женским диско и психоделикой 70-х и 80-х. https://www.nts.live/shows/guests/episodes/turkish-ladies-70s80s-w-ladies-on-records-11th-may-2018

Проснулась — а доллар по 4,82, и это уже похоже на свободное падение, то есть удержать все это турецкое правительство уже не может, да еще и к тому же само в пропасть подталкивает. И все это на фоне досрочно объявленных парламентских и президентских выборов — должны были быть через год, будут через месяц. Поскольку страна уж как-то совсем очевидно катится туда, откуда десять лет назад с таким трудом выкатилась, предвыборная движуха превратилась в совсем уже вакханалию: на площади ипподрома устроили стрелковый фестиваль «кубок завоевателя с 1453 года»(пишут, при этом, что кубок проходит в шестой раз — наверное, первым победителем надо считать султана Мехмета), ходят ряженые в османских костюмах, а у рынка в Чапе женщины в платках коллективно исполняют композицию «Ашкым беним Эрдоган» (любовь моя, Эрдоган) — ужасно жаль, что не записала. И все мои либеральные знакомые почему-то верят, что это последняя агония власти перед тем, как Эрдоган проиграет выборы. По опросам-то он их проигрывает, но.

Но есть и хорошие новости — на улице Мешрутиет в здании одного из исторических османских отелей, практически напротив отеля Пера Палас, сегодня внезапно открывается временное пространство музея Istanbul Modern. Причем, открывается сразу масштабно, ничего не забыли, ни кафе, ни библиотеку, ни постоянную экспозицию. И сразу выставка Тони Крэгга (прямо из Эрмитажа, хаха) и ретроспектива Дэниэла Дей Льюиса. http://www.istanbulmodern.org/en

С месяц назад меня вызвали в руководство дашибениного детского садика и строго сказали, что мол, на финальном концерте дети будут выступать вместе со взрослыми и надо раз в неделю приходить на репетицию. И не сказали, что это будет отдельный мамский орекстр из всего восьми человек с маракасами и одним укелеле. А дело в том, что я не умею говорить "нет», даже когда ни в коем случае нельзя соглашаться. У меня, наверное, в крови это культура восточная — когда ты на все говоришь «да», потому что отказываться ужасно неприлично. И вот у меня куча дел, переезд, тексты, дедлайны, дети по врачам, беготня по инстанциям, дом в таком состоянии, что хоть соцслужбы вызывай, а я стою посреди школьного двора с бубенцами и пою песню про муравейчика, на которого упала снежинка: «Муравей, муравей, убегай домой скорей». Я думала, хуже не бывает, но оказалось, что бывает — сегодня учитель музыки решил к песенке про муравья добавить еще одну, взрослую, со словами, что мол, что хочешь проси, для тебя сделаю. А я от этой турецкой музыки всегда рыдаю, да и вообще поводов полно. И вот 12 часов дня, я в костюме муравейчика стою на школьном дворе с бубенцами и трещотками посреди мамского хора — и рыдаю, бля.