Вместе с началом школы начались и бессмысленные государственные танцы с бубном aka «покажите свой патриотизм, турецкие дети». Дашку сегодня пришлось поднять на час раньше, причесать, сделать пучок (где я, а где пучок!), чтобы она в составе таких же несчастных четвероклашек спела гимн на площади Таксим. Дело в том, что у турецкого гимна есть радиус действия. Если он застал тебя в дороге, надо вытянуться по струнке и сделать максимально патриотичное лицо. До пандемии, когда Беню ещё надо было доводить до дверей садика, а дети любой выход из дома еще превращали в полуторачасовой танец с драками и слезами, гимн частенько заставал меня в коридорах, и редко кто выглядит глупее, чем усталая всклокоченная иностранка, застывшая на бегу к своему утреннему кофе. Видно, гимн, ритуально исполненный детьми на главной площади города, должен и вовсе поднять с колен даже самые пределы страны, починить экономику, изгнать иностранцев, излечить всех от коронавируса.

Но сегодня я сижу в кафе напротив школы, школьный гимн тише музыки. Вместо этого хозяин кафе и главная турецкая рок-звезда Теоман обсуждаю Трюффо: «черно-белый фильм, где старик и ребенок идут по дороге, и старик ребенку книгу пересказывает». Я не знаю, что это за фильм! Но мне нравится, что обычно мрачный и депрессивный Теоман, при виде которого все посетители кафе раньше теряли дар речи, сегодня нацепил широкую улыбку и не по погоде легкомысленные шорты. У него, кстати, концерты сейчас идут один за одним. Альбом «Виски и лазанья» он написал, пока наше с ним любимое кафе было закрыто. Что сказать, Теоман. Хорошо, что все возвращается.

Это не картинки, а куклы для кукольного театра карагёз – их прикладывают к белому экрану, двигают палочками за ручки и ножки, а потом они весело колотят друг друга. Вот этих современных городских карагёзов придумал Ченгиз Озек, современный мастер карагёза, основатель Стамбульского фестиваля кукол и вообще страшно симпатичный человек. Показывает в своем инстаграме, https://instagram.com/karagozek женщина с гамбургеров это я)

с августа не могу закрыть рассказ Элиф Шафак в «Guardian» о землетрясении 1999 года. Дело в том, что улица, на которой она жила в Стамбуле, Казанджи — это параллельная мне улица, та самая, где живет сейчас Лена Смирнова. Возможно фанатичный бакалейщик торговал фанатичными яйцами и оливками и боялся прокладок прямо в том здании, где живет сейчас Лена. А в день землятресения утешал ярко раскрашенную женщину на каблуках прямо на той лестнице мимо которой Лена проходит в своих раскрашенных халатах, и все женщины улицы смотрят на нее в окно, и все мужчины поворачивают головы ей вслед. Я не преувеличиваю — о Лениной красе мне доносит сарафанное радио, когда я захожу на чай к мамам бениных подружек.

А может то была и не женщина — дело в том, что до середины нулевых три наших улицы, моя Пюртелаш, соседние Казанджи и Улькер, были прибежищами травести (сейчас это слово считается неправильным, да — надо говорить драг-квин — но тогда никаких квин не было), и до сих пор остаются одним из ЛГБТК+ центров города. То есть даже сейчас здесь спокойно сдадут квартиру гей-паре, взять хоть наших новых соседей снизу. В середине нулевых здесь разогнали все притоны, устраивали ночные рейды, и травести-культура переехала через площадь, в район Тарлабаши, а их дома скупили выходцы с Востока. Но мне нравится думать, что когда-то все было тут одновременно: овцы, куры, каблуки, левые газетенки, религиозные фанатики, все тут. Кстати, единственный магазин района, где торгует религиозная семья и нет пива и левых газетенок, находится сейчас на углу моей улицы. Он единственный, где никогда не обсчитывают и где всегда свежие овощи и фрукты.

https://www.theguardian.com/books/2021/aug/13/elif-shafak-on-summer-in-istanbul

Лайфхак: у мужа моего Али неделю не продавался лукум в магазине. Тогда он спустился к Босфору, набрал морской водички и омыл порог от сглаза. И что вы думаете? Продал ковер! Ну и лукума немного. Так что даже если вы не верите в сглаз, босфорскую воду все равно стоит иметь дома. На всякий.

Шок-контент: шоколадную колбасу, оказывается, тоже придумали в Константинополе. Делали ее греки из фиг, коньяка и миндального печенья - прямо пища богов, а не колбаска. Турецкая кухня, конечно, не знала таких богатств, потому что все бедные. https://pappaspost.com/biskotato-chocolate-salami-from-constantinople/

Ирина Каплан, автор телеграм-канала «Стамбульский синдром» @iki_chay, составила просто отличный путеводитель https://samokatus.ru/stambul/ по Стамбулу. С Ириной Каплан я лично не знакома, но она мне очень нравится, и в этом тексте мне симпатично все от интонации и информации до шпильки в сторону турецкой кухни, которую я полностью разделяю («напоминает средиземноморскую диету, но с некоторыми особенностями: овощи всегда переварены, супы почти всегда взбиты в пюре, мясо и рыбу готовят дольше, чем стоило бы, и, как правило, всё сопровождается обильным количеством масла и томатной и перечной пасты»). Впрочем, про турецкую кухню в Стамбуле ни слова, а то я недавно, не подумав, посмеялась над словами измирской подруги «это турецкая кухня-то разнообразная», и она два месяца со мной не разговаривала. В общем, путеводитель большой и точный, мне нравится, что он передает, и без пропаганды, разнообразие Города, ну а тайных местечек у нас еще осталось с избытком.

Стамбул, между тем, охватила эпидемия фестивалей — все пытаются успеть, пока не закрыли. В начале сентября, например, мы ходили с Сибель на бесплатный уличный концерт Стамбульского Джазового фестиваля, притащили бутылку вина под плащом, а на месте оказалось, что все пришли с вином, пледами и складными туристическими креслами, чтобы комфортно все это попивать. Было круто, арабские мальчишки бросили играть джаз и принялись исполнять каверы поп-хитов, наши дети без пяти минут сами залезли на сцену, но меня не оставляло чувство, что все это такое гетто для ста человек, которые не забыли, как веселиться. Вот и любимый джазовый фестиваль, Akbank Caz, в этом году открыт всем и бесплатно. Концерты перенесены из тесного зальчика Akbank Sanat на Истикляль, где мы слушали их в лучшие годы, в новооткрытый в Кадыкее музей Gazhane. Может еще доберемся в воскресенье, послушать балканского джаза. https://www.akbanksanat.com/etkinlik/ediz-hafizoglu-nazdrave-feat-ceylan-ertem?date=3456

И имейте в виду — вот предмет, без которого невозможно обойтись в Турции. С подставочкой для пива, конечно же. Поскольку городской турецкий интеллигент должен быть зеленым (в экологическом смысле), левым (в политическом смысле) и бедным, его идеальные выходные проходят на набережных и парках примерно вот в таком положении. Но у складного стула есть еще много вариантов применения — в жару в олимпосе, например, люди усаживались прямо посредине холодной речки, опустив в нее ноги, и не могу сказать, что я им не завидовала.

Веселая история: у начальной школы, где учатся мои дети, некоторое время назад сменился мюдюр, то есть директор. Пришел тихий вежливый дядечка, который по утрам идет в школу пешком с пакетиком и барсеткой, на вид какой-то слишком приличный. Про позапрошлого директора говорили, что на подковерных взносах в школу пять квартир себе купил, прошлый первым делом сменил учителей физкультуры и современных танцев на дополнительные курсы Корана и фольклор. Ну а про нового директора мне на детской площадке нашептали, что его перевели из прошлой школы из-за драки с каким-то родителем. Я сначала не впечатлилась, ведь чего я только не видела, когда проводила часы в приемной позапрошлого директора, записывая беню в дошколку: истерики, крики женщин, которых за руки и за ноги выносили из кабинета, потому что директор отказывался переводить их ребенка к лучшему учителю, звон бьющейся посуды и тд. Но оказалось тут история круче: один из родителей просто забыл ребенка в школе и не приходил за ним два часа. А когда директор позвонил и попросил больше так не делать, родитель пришел в школу с духовым ружьем, выстрелил три раза, а потом для верности еще и руку директору сломал. Чувака посадили, приписав ему еще участие в тайном преступном сообществе, директора отправили в район поспокойнее, а жители Стамбула препочитают резать друг друга по старинке, ножами, но это уже совсем другая история — о том, например, как пандемия вызвала большой передел собственности на Большом Базаре, волну самоубийств и битву за ларьки.

Тем временем в Стамбуле начинается месяц скучной еды и наконец-то месяц гранатов, молодых и восхитительно кислых — это для тех, кто не представляет себе города без свежевыжатого гранатового сока, пусть он, кажется, больше не стоит дешевле, чем в Москве (я пятнадцать лет назад не представляла)

И еще, внезапно — октябрь месяц посещения синагог. В Балате к переизданию книги «Синагоги Турции» открыта фотовыставка в галереях Ахрида и Янболь. С 10.00 до 17.00 каждый день, кроме, разумеется, субботы. В Шнайдертемпель, ашкеназской синагоге в Галате, внезапно открывается выставка двадцатилетнего художника про железные и полимерные маски (почему? не знаю) А в синагоге Зульфарис в рамках фестиваля фотографии показывают фотоувеличенных жуков.

На Contemporary Istanbul, международной ярмарке современного искусства, новый балаган. Директор музея Istanbul Modern Левент Чалыколу разбил чью-то скульптуру стоимостью в 50.000 лир, и все об этом говорят. Самое интересное в этой истории - это ироничные комментарии пользователей в Инстаграме про современное искусство, випов и пиар. Когда на выставке не оказалось банана...

https://www.instagram.com/p/CUphWcSoosv/?utm_medium=share_sheet

В Стамбуле каждый день что-то открывается — осмысленные арт-пространства, бесмысленные арт-пространства в красивых исторических местах, выставки в хамамах, фестивали на фабриках. И несмотря на пандемию, кто-то приезжает — Моника Беллуччи и Мишель Гуревич. В общем, он стремительно превращается в Москву начала нулевых, в которой внезапно появилось все одновременно. У нас даже открылась своя маленькая «Стрелка» — пространство Postane в здании бывшей английской почты в Галате, где на нескольких крошечных этажах вместили выставку, офис, библиотеку, копеечное кафе, маленький магазинчик страшных органических овощей. В сувенирной лавке все вещи сделаны женскими кооперативами и доходы идут на поддержку уязвимых слоев населения. А на крыше огородик в кадках и раз в неделю любой желающий может придти и что-нибудь посадить. Есть у нас теперь и собственная «Крыша мира» — пространство dekk на задворках конгресс-центра в Харбие с дизайнерским маркетом, старыми игровыми автоматами, площадкой для скейтбордов, еженедельными бесплатными концертами, киосками с деликатесами и впечатляющим видом на Босфор. Я туда ходила за сендвичем с пастрами в первую стамбульскую дели, и он стоил того, чтобы за ним идти.
Забавно, что чем все это иностраннее выглядит, тем становится желаннее. Так, в бейгльной, открывшиеся рядом с моим домом, прямо на входе написано «еврейская еда из Бруклина», внутри подают бейгл с беконом, oh, the irony. А какие-то курдские мальчишки открыли напротив начальной школы магазин бабл-ти, где все эти чаи называются именами мировых столиц: Барселона, Рим, Берлин. В общем, Стамбул понемногу и сам превращается в мировую столицу, которой всегда хотел быть — те же невозможные цены на жилье, ужасные пробки и бесконечные разговоры о жилье и пробках. Что тоже освежает — раньше мы говорили только о еде.
Тем временем в пяти минутах от меня, на площади Таксим, репетирует городской оркестр — в день республики, 29 октября, будут открывать Культурный центр Ататюрка. Его сносили и строили заново на том же месте. Зачем — не спрашивайте меня, это типичный nobody’s business but the Turk’s, но ответ «потому что он был уродливый, а стал красивый» принимается. Впрочем, еще внутри выстроили красный купол, и теперь этот купол рифмуется с куполом новой таксимской мечети и православной церкви святой Троицы тут же за углом. То есть наше городское планирование следует замыслу великого Синана, как законы не слишком изменились со времен законодателя — на холмах в куполах.

купола передают привет!

ААА, не могу, надо поорать. Помните нового директора нашей школы, которому чуть руку не отстрелили, а теперь он пришел к нам и все говорят, какой он молодец, затеял курсы роботехники, театральный кружок с лучшей в городе труппой и казалось, что жизнь сейчас поменяется?
В общем, звонит мне на днях моя подруга Сибель (в реальности — главный герой всех моих стамбульских приключений) и немного заикается. Дело в том, что она тоже отдавала дочь в прошлом году в нашу школу, но забрала через полгода после чудовищных терок с учительницей, которая требовала собрать ей две тысячи лир на кожаный пиджачок ко дню учителя и перестала разговаривать с Дефне, дочерью Сибель, после того, как Сибель ей что-то возразила. В общем, адовая была женщина, прямо Долорес Амбридж.
В общем, теперь сидит Дефне в частной школе, которую тайно содержит католический орден, а Сибель работает на курсах немецкого от Гете-института. До этого она помогала устраивать благотворительные программы для курдских детей и детей-беженцев, но там всех арестовали за подозрительную благотворительность. На эти курсы какая-та сумасшедшая очередь, считается, что только они способны обеспечить детям путь в Германию, люди стоят в очереди в день записи с 4 утра, скандалят, подкупают, вот это все.
И тут ей звонит наш новый директор и говорит, Сибель ханым, устройте пожалуйста к вам моего сына, и вообще, приходите чай пить, мы по вам очень скучаем. С чего бы это вдруг, отвечает Сибель, я вас знать не знаю, и вообще, с вашей школой рассталась не самым лучшим образом. Ох да, отвечает директор. Но Сибель ханым, знали бы вы, как я здесь несчастен. Все они козлы! Ни хрена не знают и не понимают. Я им хочу добра! А они хотят только курсы Корана. Ты этого, зама моего, видела вообще? Он же урод. Я им курсы роботехники нашел, театр! А они все отменили! Я так несчастен! Давайте дружить! Давайте будем вместе против этого жестокого мира.
И я было ответила, тебя разыгрывают, Сибель, но тем же вечером отменились курсы роботехники. А только что пришло сообщение, что отменяют театр. В курсах Корана для четвертого класса я проходила с Дашей электронный экзамен. Нас спросили: если я буду верить в Аллаха, получу ли я жизнь вечную. Мы ответили: «Конечно, нет» — и все завалили.
(на всякий случай для тех, кто не понимает правил турецкой дипломатии — сколько бы ни было в словах директора правды, он все равно врет, как дышит, в школе его никто не обижает, все так же расстроены, как и он, а запрет на внешних учителей идет со стороны министерства образовании)

Не успеваю, ничего, дорогие, простите, но две вещи расскажу по-быстрому. Первая — с прошлого понедельника в Турции ввели правило, что валюту можно менять только по паспортам. И теперь все, кто хотят покупать доллары и евро, бояться покупать доллары и евро. Что это значит? это значит что в любой частной лавочке Султанахмета у вас с радостью купят ваши доллары по курсу выше официального, если вдруг. Ну так, лайфхак

Я же пережила совершенно сюрреалистический экспириенс вчера, когда подавала документы на продление внж (я жду гражданство, но этот и так небыстрый процесс тормозится из-за короны).
Нам выпало придти в отделение полиции в кумкапы, прямо посреди рыбных ресторанов, где двенадцать лет назад мы встретились впервые.
Внутри две охранницы и один немой охранник, огромные потолки и деревянные окна. Всех подающих загоняют в комнату без окон и рассаживают по кругу. Затем приходит охранница и кричит: «Встать! Идти!» и все должны встать и ходить по кругу.
Одна отбирает несколько человек из начала очереди, уводит их, а другая кричит оставшимся «Сесть! займите места! пересаживайтесь по кругу! пересаживайтесь быстрее».
На следующем этапе тебя отводят в длинный коридор, где тоже надо было очень стремительно пересаживаться и «скользить», а две охранницы руководили движением с двух его сторон. «Встали! Пошли! Остановились! Пересаживаемся! Скользим вперед! Скорее!»
Затем еще одна комната, уже с окнами, где надо было ходить по кругу, а потом пересаживаться, и оттуда уже тебя забирает и отводит на подачу документов немой (!) охранник.
И в общем, это конечно немного напоминает безумное чаепитие из «Алисы», но если вы думаете, что я удержалась от комментария в духе «а в следующей комнате у тебя заберут одежду, а в третьей газ, а в четвертой золотые зубы выковыривают», то нет, это увы, было страшно похоже. И страшно было, что только у нас с Али, в общем, самых защищенных и благополучных в этой бесправной толпе, были какие-то силы ржать над процессом. В основном там какие-то совершенно забитые несчастные люди или очень говорливые восточные мальчики из агентств.