И еще про играющих на улице детей. В Турции это в общем-то традиция — никаких тебе широких дворов, к которым я привыкла в московской жизни или парков, вышел на улицы и гоняй. В Стамбуле сейчас, понятное дело, трафик такой, что не погоняешь особенно, а вот в Измире, например, дети с утра до вечера в переулке. И сейчас, мне рассказали, это стало началом настоящей войны детей со сторожами. Ночная стража, бекчи — это такая очень давняя, османская еще традиция. В каждой махале были такие сторожи из народа, которые ходили по улицам с железной палкой и мерным стуком по брусчатке передавали, что все, мол, хорошо, за вами следят, да посвистывали в свисток, если кто честно жить не хотел. Как и во всем мире, с появлением настоящей полиции потребность в бекчи отпала, но их продолжали набирать до 1974 года, когда их, наконец, благополучно упразднили.
А с 2017, после переворота, вернули обратно. Более того, в июне 2020 года, предварительно передравшись в парламенте, правящая партия протащила закон о расширении их полномочий — теперь они имеют право носить оружие, использовать его, проверять документы и в общем от полиции отличаются только тем, что не имеют права тебя трогать и куда-то тащить, но документики, например, ты им предъявить обязан.
Чтобы стать бекчи, надо пройти 90-дневный курс, где тебя учат демократии и обращаться с оружием, и держи форму, держи власть.
И в общем правда, что с возвращением бекчи в моем районе, например, стало поменьше краж, и против его свистка лично я ничего не умею. Но правда и то, что им абсолютно нехрен заняться во время, когда они не докапываются к иностранцам, по праву ли те по улицам гуляют, и не ловят домушников. И потому в соседней Чукурджуме, например, местный бекчи бегает за детьми с пистолетом, как какой-то Бармалей, и загоняет их по домам, так что они пикнуть бояться. Ну такое.

Я не просто так сказала про Бармалеев, потому что османские бекчи выглядели примерно вот так вот. Вроде как они отращивали усы, чтобы выглядеть повнушительнее, мол, мы не просто юнцы какие-то с палками.

А вот картинка из книжки 19 века: бекчи с палками разгоняют публичный дом. Это иллюстрация к одному из изданий Zenanname, поэтическо-образовательной османской книжки про женщин, которая считается первой книгой, запрещенной в Османской империи. Но про нее в другой раз, а то я вчера ночью так увлеклась картинками, что горю по всем фронтам.

Сегодня на открытии мечети Таксим - с экранами, транслирующими молитву, толпами и мемориальными бумажными модельными ковриками.

Нейсе, два этих народных собрания предсказуемо срифмовались в моей голове а одно: люди, локти, крики, теснота, держите при себе колечки, радость участвующих, что они тут не одни, ужас наблюдающей меня, что меня раздавит и снесет актерами. Пробираясь домой по площади Таксим, нечаянно погладила приготовившегося к молитве курчавого турка бананами по голове. Вот и рифма.

Вместе с началом школы начались и бессмысленные государственные танцы с бубном aka «покажите свой патриотизм, турецкие дети». Дашку сегодня пришлось поднять на час раньше, причесать, сделать пучок (где я, а где пучок!), чтобы она в составе таких же несчастных четвероклашек спела гимн на площади Таксим. Дело в том, что у турецкого гимна есть радиус действия. Если он застал тебя в дороге, надо вытянуться по струнке и сделать максимально патриотичное лицо. До пандемии, когда Беню ещё надо было доводить до дверей садика, а дети любой выход из дома еще превращали в полуторачасовой танец с драками и слезами, гимн частенько заставал меня в коридорах, и редко кто выглядит глупее, чем усталая всклокоченная иностранка, застывшая на бегу к своему утреннему кофе. Видно, гимн, ритуально исполненный детьми на главной площади города, должен и вовсе поднять с колен даже самые пределы страны, починить экономику, изгнать иностранцев, излечить всех от коронавируса.

Но сегодня я сижу в кафе напротив школы, школьный гимн тише музыки. Вместо этого хозяин кафе и главная турецкая рок-звезда Теоман обсуждаю Трюффо: «черно-белый фильм, где старик и ребенок идут по дороге, и старик ребенку книгу пересказывает». Я не знаю, что это за фильм! Но мне нравится, что обычно мрачный и депрессивный Теоман, при виде которого все посетители кафе раньше теряли дар речи, сегодня нацепил широкую улыбку и не по погоде легкомысленные шорты. У него, кстати, концерты сейчас идут один за одним. Альбом «Виски и лазанья» он написал, пока наше с ним любимое кафе было закрыто. Что сказать, Теоман. Хорошо, что все возвращается.

Это не картинки, а куклы для кукольного театра карагёз – их прикладывают к белому экрану, двигают палочками за ручки и ножки, а потом они весело колотят друг друга. Вот этих современных городских карагёзов придумал Ченгиз Озек, современный мастер карагёза, основатель Стамбульского фестиваля кукол и вообще страшно симпатичный человек. Показывает в своем инстаграме, https://instagram.com/karagozek женщина с гамбургеров это я)

с августа не могу закрыть рассказ Элиф Шафак в «Guardian» о землетрясении 1999 года. Дело в том, что улица, на которой она жила в Стамбуле, Казанджи — это параллельная мне улица, та самая, где живет сейчас Лена Смирнова. Возможно фанатичный бакалейщик торговал фанатичными яйцами и оливками и боялся прокладок прямо в том здании, где живет сейчас Лена. А в день землятресения утешал ярко раскрашенную женщину на каблуках прямо на той лестнице мимо которой Лена проходит в своих раскрашенных халатах, и все женщины улицы смотрят на нее в окно, и все мужчины поворачивают головы ей вслед. Я не преувеличиваю — о Лениной красе мне доносит сарафанное радио, когда я захожу на чай к мамам бениных подружек.

А может то была и не женщина — дело в том, что до середины нулевых три наших улицы, моя Пюртелаш, соседние Казанджи и Улькер, были прибежищами травести (сейчас это слово считается неправильным, да — надо говорить драг-квин — но тогда никаких квин не было), и до сих пор остаются одним из ЛГБТК+ центров города. То есть даже сейчас здесь спокойно сдадут квартиру гей-паре, взять хоть наших новых соседей снизу. В середине нулевых здесь разогнали все притоны, устраивали ночные рейды, и травести-культура переехала через площадь, в район Тарлабаши, а их дома скупили выходцы с Востока. Но мне нравится думать, что когда-то все было тут одновременно: овцы, куры, каблуки, левые газетенки, религиозные фанатики, все тут. Кстати, единственный магазин района, где торгует религиозная семья и нет пива и левых газетенок, находится сейчас на углу моей улицы. Он единственный, где никогда не обсчитывают и где всегда свежие овощи и фрукты.

https://www.theguardian.com/books/2021/aug/13/elif-shafak-on-summer-in-istanbul

Лайфхак: у мужа моего Али неделю не продавался лукум в магазине. Тогда он спустился к Босфору, набрал морской водички и омыл порог от сглаза. И что вы думаете? Продал ковер! Ну и лукума немного. Так что даже если вы не верите в сглаз, босфорскую воду все равно стоит иметь дома. На всякий.

Шок-контент: шоколадную колбасу, оказывается, тоже придумали в Константинополе. Делали ее греки из фиг, коньяка и миндального печенья - прямо пища богов, а не колбаска. Турецкая кухня, конечно, не знала таких богатств, потому что все бедные. https://pappaspost.com/biskotato-chocolate-salami-from-constantinople/