Сегодня говорили про реальное и идеальное и современное искусство, и вспомнилась выставка Майлза Олдриджа, которая была в галерее Люмьер. Последний «выход в свет» перед локдауном в 2020 году.
Итак, Майлз Олдридж (Miles Aldridge), человек, про которого говорят, что он превратил фотографию в искусство провокации и глубоких смыслов. Его гламурное фото как отдельный вид искусства - это конструирование альтернативного мира, где реальность  становится фантазией, а фантазия - реальностью.
Олдридж черпает вдохновение из шедевров Дэвида Линча и Федерико Феллини, его фотографии напоминают кадры из фильмов. Яркие, насыщенные, вырванные из другого измерения и контекста. Поэтому и трактовать их можно по-разному.
Гламурные красотки, юные дивы, femme fatale.
В каждом снимке он балансирует между эстетикой и провокацией. Провокация в искусстве - история неоднозначная. Всегда  возникает вопрос - зачем? Сюр в повседневности, крупные планы, фетишизация глянцевого мира.
Начав снимать в 1990-х, Олдридж предвосхитил эпоху соцсетей с их культом идеальной жизни. Его фотографии говорят, даже кричат: «Всё обман!». Что скрыто за идеальной моделью?
«Вещи, которые вы хотите купить и владеть, чтобы изменить себя, на самом деле не меняют вас. Они не меняют того, кем вы являетесь по сути», — говорит Олдридж.
Фотография пришла в жизнь Олдриджа почти случайно. Помогая подруге с модельным портфолио, он отправил несколько снимков в агентство, и вскоре получил звонок от британского Vogue. С этого момента началась его  карьера в мире модной фотографии.  Консервативный Лондон не сразу принял провокационный стиль Олдриджа, а вот Нью-Йорк - наоборот. Он снимал обложки для Vogue, Numéro, The Face, Vanity Fair, сотрудничал с такими брендами, как Longchamp, YSL, Armani. Олдридж черпает идеи в искусстве Возрождения -  Микеланджело, Караваджо, Ботичелли. Он работает как режиссёр: создаёт графические эскизы будущих съёмок, продумывает цветовую палитру, снимает тестовые кадры на полароид, выстраивает сложные мизансцены. Олдридж один из немногих, кто продолжает снимать на плёнку, ценит внезапность и живописность аналогового процесса.

А вы знаете, что Артемизия Джентилески была первой женщиной, избранной в члены Академии живописного искусства во Флоренции (Accademia dell’Arte del Disegno)— первой художественной Академии Европы Академия изящных искусств во Флоренции Accademia di Belle Arti di Firenze.
Артемизия Джентилески (1593–1653) одна из самых выдающихся художниц эпохи барокко, чья судьба и творчество ломают стереотипы о роли женщины в искусстве ХVII века. Про ее удивительную и судьбу мы еще поговорим. А сегодня посмотрим на две ее картины на одну тематику. «Юдифь, обезглавливающая Олоферна». Одна (1612-1613 г.)из них находится в Каподимонте в Неаполе, другая (1614–1620 гг) — в Уффици во Флоренции. В Неаполе платье Юдифи синее, во Флоренции — жёлтое. В более ранней версии Джентилески изобразила кровь Олоферна, текущую реками по белым простыням. А вот во втором варианте она гораздо тщательнее показывает, что бы произошло с кровью, при повреждении сонной артерии. Помимо того, что кровь темнеет на кровати, она изображает багряную кровь, вырывающуюся мощными струями, изгибающимися в пространстве и падающими «идеальными» параболами. Историки утверждают , что если Джентилески не была свидетелем реального обезглавливания, то вполне вероятно, что Галилей был одним из ее главных вдохновителей для создания более научно точной второй версии картины.
Артемизия и Галилей были не только знакомы, работая при дворе Медичи, но и сохранилась их перпеиска. Галилей изучал поведение пушечных ядер при выстреле, но те же физические законы можно было применить и к летящим жидкостям. По мнению ряда искусствоведов, исследования Галилея о траектории движения снарядов могли оказать влияние на то, как художница изобразила кровь, вытекающую из шеи Олоферна по дуге. В первой версии картины кровь просто стекала вниз по шее.
Можно представить, как Галилей мог объяснять параболические кривые, и что кровь под давлением должна взметнуться вверх, когда артерия перерезана. Затем он объясняет свою теорию о том, что любой снаряд, от пушечного ядра до струи крови, движется по параболической кривой. Артемизия изобразила кровавые дуги в виде маленьких капель – как будто она показывала отдельные снаряды, похожие на крошечные пушечные ядра.
Topper, D., & Gillis, C. (1996). Trajectories of Blood: Artemisia Gentileschi and Galileo’s Parabolic Path. Woman’s Art Journal, 17(1), 10–13.

А вот смотрите, что я нашла - программка мюзикла «Кошки» 1988 года. 🎭 Гастроли венского театра «Theater an der Wien» проходили в Театре Оперетты в Москве. Это был первый западный мюзикл, представленных в нашей стране. Тут есть о чем поговорить. Кошки – одно из самых узнаваемых и долгоживущих театральных явлений в мире. Критика была благосклонна, восхищало все: музыка, техника, слаженность, декорации. Автор мюзикла, Эндрю Ллойд Уэббер, – британский композитор, чье имя стало синонимом успеха в музыкальном театре. «Иисус Христос – суперзвезда», «Эвита» и «Призрак Оперы». Мюзикл «Кошки» основан на сборнике стихов Т.С. Элиота «Old Possum's Book of Practical Cats», где поэт с юмором описывает характеры и повадки кошек, и в отличие от других мюзиклов, не имеет четкого сюжета в традиционном понимании. Идея создания мюзикла возникла у Ллойд Уэббера в 1977 году, когда он начал озвучивать книгу Элиота.  Его поразила поэтичность и разнообразие образов, и он увидел в них потенциал для создания уникального театрального представления.  Была разработана новаторская концепция, где актеры изображали кошек не с помощью масок или костюмов, а посредством сложной хореографии, грима и акробатических трюков.  Премьера «Кошек» состоялась в Лондоне в 1981 году и сразу же вызвала фурор. Мюзикл отличался необычным визуальным стилем, запоминающейся музыкой и, конечно же, потрясающей хореографией. Актеры, одетые в обтягивающие костюмы, имитировали движения кошек с невероятной точностью и грацией. Грим наносился вручную и занимал несколько часов. Успех оказался феноменальным. Лондонская версия шла 21 год (до 2002 года), а бродвейская — 18 лет (1982–2000 гг.). «Кошки» переведены на 20 языков, поставлены более чем в 30 странах и собрали свыше 3 млрд долларов. Томас Элиот умер в 1965 году, однако его вдова одобрила проект. Некоторые стихи были дописаны Тревором Нанном на основе черновиков поэта. Особую известность приобрела песня Memory (ария Гризабеллы), ставшая мировым хитом.

Midnight
Not a sound from the pavement
Has the moon lost her memory
She is smiling alone
In the lamplight
The withered leaves collect at my feet
And the wind begins to moan

Memory
All alone in the moonlight
I can dream of the old days
Life was beautiful then
I remember the time
I knew what happiness was
Let the memory live again

Every street lamp seems to beat
A fatalistic warning
Someone mutters and the street lamp gutters
And soon it will be morning

Daylight
I must wait for the sunrise
I must think of a new life
And I mustn't give in
When the dawn comes
Tonight will be a memory too
And a new day will begin

Burnt out ends of smoky days
The still cold smell of morning
A street lamp dies, another night is over
Another day is dawning

Touch me,
It is so easy to leave me
All alone with the memory
Of my days in the sun
If you touch me,
You'll understand what happiness is
Look, a new day has begun...