ветер неприятно облувал щеки, портя утреннюю укладку. боль в мышцах после тренировки давала знать. ноги болели, пока суна вышагивал по выложенной плитке. черные кроссовки пинали мелкие камешки, попадающиеся под ноги, а желтые листья сыпались с деревьев при каждом порыве ветра. осень надоедает. бесит. раздражает и огорчает. ринтаро ненавидет осень. просто потому, что каждый раз случается что-то плохое. душераздирающее.
все в этом месте кажется знакомым. до боли. картинки уже выжжелись на веках, и стоит их закрыть, так перед глазами сами собой появляются выкрашенные железные ограждения, камни и лица других людей. он ненавидит тут находиться. атмосфера нагоняет мрак и тоску, а скорбь беспощадно сжирает сердце.
в руках крепко сжат букет фиолетовых ирисов. суна не контролировал силу в ладони, стебли согнулись в своей середине, грозясь вот-вот поломаться. ему все равно.
он просто продолжает идти словно робот, пока по щеке катится хрустальная слеза.
искал себя в тех выходных —
два через два.
ему кажется, что его душа была унесена вместе с твоей. выходные от тренировок больше не доставляли радости, нет. скорее наоборот. в такие дни он умирал и морально, и физически. убивал свой организм каждой выкуренной сигаретой и рюмкой крепкого алкоголя. спасения не было и не будет. оставалось жить прошлым.
нам бы выпить яду на двоих,
пасть до утра.
но воспоминания делали хуже. стоило открыть глаза — выбеленный потолок. ничего более. ни тихого сопения, ни толчков в бок, ни тёплых объятий. ничего. в голове, словно заевшая пластинка крутилась мысль, что не будет ночных разговоров, пятничных посиделок с алкоголем, свежего завтрака и... тебя.
ринтаро останавливается, заворачивая к черному ограждению. открывает калитку — видит тебя. с улыбкой на губах, в любимой кофте, радостную и живую. но... лишь картинкой. фотографией на камне.
моя муза, где ты?
где ты та, которая живет у него в голове? та, которая вставала раньше него, чтобы приготовить завтрак? та, которая стала любимой еще в старшей школе? та, которая душила его в своих объятиях? та, которая живая?
под землёй?
всем дарю вам цветы.
ринтаро небрежно кидает букет на землю к камню. не может сделать шагу — задыхается от слёз и горечи. не успел. пропустил момент. оставил.
на могилу цветы.
ему хочется кричать. орать во всю глотку так, чтобы он всю следующую неделю мог только мычать и страдать от жгучей боли в горле. так, чтобы вся префектура слышала. так, чтобы услышала ты.
но не может. воздуха не хватает. сигареты убили в нем профессионального спортсмена. а сейчас ком в горле не позволяет сделать глоток холодного воздуха. солнца нет. небо заполонило серыми тучами, но дождя не будет — он чувствует. чувствует все, но не чувствует тебя.
просыпайся, милая.
я мечтаю на отходах.
но ты не проснешься. заснула под машиной, убивая все надежды ринтаро. хлопает калиткой, убегая прочь от проблем и от боли.
все в этом месте кажется знакомым. до боли. картинки уже выжжелись на веках, и стоит их закрыть, так перед глазами сами собой появляются выкрашенные железные ограждения, камни и лица других людей. он ненавидит тут находиться. атмосфера нагоняет мрак и тоску, а скорбь беспощадно сжирает сердце.
в руках крепко сжат букет фиолетовых ирисов. суна не контролировал силу в ладони, стебли согнулись в своей середине, грозясь вот-вот поломаться. ему все равно.
он просто продолжает идти словно робот, пока по щеке катится хрустальная слеза.
искал себя в тех выходных —
два через два.
ему кажется, что его душа была унесена вместе с твоей. выходные от тренировок больше не доставляли радости, нет. скорее наоборот. в такие дни он умирал и морально, и физически. убивал свой организм каждой выкуренной сигаретой и рюмкой крепкого алкоголя. спасения не было и не будет. оставалось жить прошлым.
нам бы выпить яду на двоих,
пасть до утра.
но воспоминания делали хуже. стоило открыть глаза — выбеленный потолок. ничего более. ни тихого сопения, ни толчков в бок, ни тёплых объятий. ничего. в голове, словно заевшая пластинка крутилась мысль, что не будет ночных разговоров, пятничных посиделок с алкоголем, свежего завтрака и... тебя.
ринтаро останавливается, заворачивая к черному ограждению. открывает калитку — видит тебя. с улыбкой на губах, в любимой кофте, радостную и живую. но... лишь картинкой. фотографией на камне.
моя муза, где ты?
где ты та, которая живет у него в голове? та, которая вставала раньше него, чтобы приготовить завтрак? та, которая стала любимой еще в старшей школе? та, которая душила его в своих объятиях? та, которая живая?
под землёй?
всем дарю вам цветы.
ринтаро небрежно кидает букет на землю к камню. не может сделать шагу — задыхается от слёз и горечи. не успел. пропустил момент. оставил.
на могилу цветы.
ему хочется кричать. орать во всю глотку так, чтобы он всю следующую неделю мог только мычать и страдать от жгучей боли в горле. так, чтобы вся префектура слышала. так, чтобы услышала ты.
но не может. воздуха не хватает. сигареты убили в нем профессионального спортсмена. а сейчас ком в горле не позволяет сделать глоток холодного воздуха. солнца нет. небо заполонило серыми тучами, но дождя не будет — он чувствует. чувствует все, но не чувствует тебя.
просыпайся, милая.
я мечтаю на отходах.
но ты не проснешься. заснула под машиной, убивая все надежды ринтаро. хлопает калиткой, убегая прочь от проблем и от боли.