На столе, посреди отчетов сотрудников, лежит фиолетовая маска, инкрустированная одним единственным кристаллом чудом уцелевшего скинта, дающим понять, что ее владелец был не так прост.

Наверное, Эграссель был бы тронут, узнав, что отец хранил её все эти годы и она служила напоминанием о собственном сыне.

Был бы, если бы не сломанное детство, искалеченная душа и израненное тело. Как он может чувствовать хоть какую-то жалость к тому, кто лишил его семьи и шанса и счастливую жизнь? Как он может чувствовать хоть что-то к тому, кто сделал его сиротой при живом родителе? В сердце Эграсселя давно пустота, которую ничто не сможет заполнить.

И, когда бездыханное тело Тадмавриэля вновь падает на землю, на губах Эграсселя появляется легкая улыбка. Он подносит ладонь к лицу, желая скрыть ее и не выдать своих истинных эмоций. Сколько раз эта картина появлялась у него перед глазами? Жаль, что ни один из сотрудников не знает, что он наблюдал.

В первый раз он почувствовал страх и ужас от произошедшего: как это у него поднялась рука на собственного отца? Эльфы ведь чтят своих родителей, как ни одна другая раса.

Но с каждым новым разом на смену страху и ужасу приходило осознание. Подсознание словно само подкидывало воспоминания, которые старалось скрыть израненное сердце. Чего только стоит сломанная рука - от родного отца то – и отсутствие должного лечения в дальнейшем: кость срослась криво и до сих пор иногда болит. Когда воспоминания охватывали особенно сильно, Эграссель непроизвольно тер шрам на руке, расположенный в месте перелома. Нет, Тадмавриэль точно заслужил всё происходящее. Он загубил не только своего сына, но и Архей.

Эграссель думал, что осознание сменится безразличием. Он привыкнет и будет хладнокровно отдавать этот приказ раз за разом, ведь ветки закрывать нужно, но...

Постепенно пришло... Странное удовольствие. То самое, когда твою научную работу одобряют несколько преподавателей и отправляют на научную конференцию именно тебя, признавая лучшим, не зная, что именно ты стал причиной почему конкуренту было нечего показать. Или когда твой соперник падает прямиком перед финишем, позволяя тебе выиграть. Хотя, как кажется Эграсселю, Отец упал прямиком на старте, не подозревая, что погибель придет в самый неожиданный момент от знакомых рук. Удовольствие от мысли, что он превзошёл своего отца, найдя способ убить бессмертное существо.

Эграссель знает, что Отцу чужда привязанность и маска нужна для одной единствннной цели: уменьшать затраты на перемещение в ослабшем из-за недостатка скинта теле. Удивительно, что маленький кристалл так и остался в маске. Наверное, эстет в этом старике не хотел портить внешний вид столь тонкой работы.

Подцепив маску со стола, Эграссель небрежно кидает ее в ящик стола. Туда, где лежат еще несколько таких, служащих напоминанием о собственном превосходстве. А после он мягко опускается с чувством полного удовлетворения от произошедшего.

— Луиза. — Эльф нажимает тонким пальцем с аккуратным маникюром на кнопку, дожидаясь, пока секретарша ответит ему. — Передай отделу штурмовиков, что на этот раз ликвидацией Тадмавриэля займется лично наш новый сотрудник – Агент Лололошка. И отчет об этом задании я хочу услышать лично от него.

#ПалачВремени

С губ Эграсселя не сходит довольная улыбка, когда он наблюдает за происходящим на экране. Ах, Лололошка, глупый Лололошка, даже спустя столько лет не изменяет своим привычкам. Яркий, неугомонный, справедливый и такой доверчивый.

У него в кабинете всё оставлено слишком непривычно для Синклита: нет белоснежных стен, зато есть комфортные кресла, большой рабочий стол из темного дерева – прямиком из Архея – растения на полочках. Удивительно, но они даже умудряются цвести: спасибо за это научному отделу, который смог запустить естественные биологические процессы. Вокруг много вещей, напоминающих о прошлом: чертежи, маска, фотография Эграсселя с Первыми, когда они только-только сделали свои маски и решили запечатлеть их на память.

— Правда он глуповат, Луиза? — Спрашивает у секретарши эльф, устало выдохнув, когда он видит, как Лололошка пытается найти место, где можно обсудить план по свержению Организации, даже не подозревая, что в Синклите везде располагаются незаметные камеры. Сейчас это кажется немного забавным: в бункере Лололошка куда сильнее беспокоился о своей безопасности, уничтожая одну камеру за другой, а здесь, видимо, он даже не подозревал о подобной детали. А ведь в любой хорошей компании установлены камеры видеонаблюдения.

— Господин директор… — Начинает обеспокоенно говорить Луиза, сложив руки за спиной. — Но разве вас не волнует, что агент Лололошка постоянно ведет подпольную деятельность, угрожающую работе Организации и несущую в себе риски для сотрудников? Если мои сведения верны, то агент Малецки согласился сотрудничать с ним.

— Луиза, Луиза, Луиза. — Коротко произносит Эграссель, обернувшись на нее. — Скажи мне, дорогая, разве я когда-нибудь делал что-то, что могло помешать комфортному существованию сотрудников и из безопасной работе?

— Я не сомневаюсь в ваших действиях, но...

— Никаких «но», моя дорогая. Деятельность агента Лололошки не принесет тех результатов, на которые он рассчитывает, но принесет кое-что важное для нас. Скажи мне лучше: как прошло его последнее задание? Цель успешно ликвидирована?

— Агент Лололошка справился со своим заданием в соответствии со всеми протоколами. Цель была успешно ликвидирована и, господин директор, должна сказать вам: агент Лололошка проявляет излишнее внимание к вагону директоров и структуре Организации, часто расспрашивая наших рядовых сотрудников.

Услышав про смерть Тадмавриэля, Эграссель на секунду улыбается немного иначе: почти маниакально, испытывая нескончаемое удовольствие от этой новости. Старик никогда не узнает, что сыворотка, что сделала тело смертным, была именно разработана его сыном специально, чтобы старик наконец пал.

— Ах, он спрашивает о вагоне директоров? Как же я мог пропустить подобное? — Эграссель улыбнется, сверкнув ямочками на щеках. Прекрасная новость! Лололошка сам придет к нему в руки. Развернувшись на стуле, эльф нетерпеливо щелкает пальцами. — Так чего же мы ждем, Луиза? Скажи ему, что в честь успешно выполненного задания и с учетом прошлых достижений, агент Лололошка заслуживает право посетить вагон директоров. Работники ведь должны иметь шанс увидеть руководство, правда? Небольшая персональная экскурсия… Километров через двести: нам нужно подготовиться к данной встрече.

***

После посещения вагона директоров Лололошка чувствует себя обманутым: они точно утаили от него что-то. Он уже готовиться переместиться обратно следом за Малецки, выбирая нужные координаты в планшете.

— Агент Лололошка. — От процесса Лололошку отвлекает голос Луизы. Женщина смотрит на него с привычным прищуром. — Задержитесь на двадцать метров. Вас хочет видеть лично один из директоров.


#ПалачВремени

кавия была бы точно из тех женщин, которые сделали себя сами. небогатая семья (нищих в идеальной империи быть не может) и неудачный алгоритм, который обрекал ее на такое же скромное существование.

брошюра, гласящая о наборе в наблюдатели, была тем самым подарком судьбы за которой стоило хвататься всеми силами.

этот мир прост и примитивен: многие подозреваемые с легкостью велись на красивую и миниатюрную женщину, не подозревая о ее истинном алгоритме.

кави, у себя в мыслях: что в машине стучит...может подвеска? нет, проверяла. трансмиссия? да нет, всё должно быть в норме...подвеска? шаровые опоры?

кави, поднимая взгляд на лицо войда: масик, у меня что-то тренькает в машинке...

войд: ....