ребят–

Едва ли Лололошка в состоянии понять сколько времени занимает «пара километров». Ему было тяжело свыкнуться с тем, что в месте, где времени нет, приходится осваивать новую систему исчисления промежутков. Но явиться к Дилану придётся, чтобы забрать свой планшет и, возможно, попытаться получить дополнительную информацию.

Но сейчас больше всего на свете мироходцу хочется побыть в одиночестве и собрать мысли в кучу: Синклит был создан Эграсселем, Дилан тоже здесь. Кажется, что сердце Лололошки должна переполнять радость от встречи с двумя близкими существами, а не тревога от осознания: одного из них он оставил в другой реальности вместе с другими близкими людьми, а второй погиб от его же рук на его же глазах. Как после этого радоваться? Как после этого продолжать спокойно смотреть на них и понимать, что это не те, кто был близок ему, пускай они и обладают теми же воспоминаниями?

Лололошка садится на кровать в своей комнате, а к его ногам сразу же прижимается Гусыня – единственная, кому он действительно может доверять в чужом Синклите, и кто никогда не предаст его.

— И что ты скажешь на это? — Спрашивает мироходец, погладив ее по мягким белым перьям. — Как думаешь… Мог ли Эграссель наврать мне? Я не знаю в чём, но, эх, гусыня, разве мог ли он сделать нечто подобное? Солнце Архея!

Тяжело вздохнув, Лололошка покачал головой, понимая, что единственная реакция от гусыни, которой он может дождаться, это болезненный укус.

— И могу ли я рассказать Малецки о нашем разговоре с Эграссой? Или он не поверит мне, что я видел директора? Наверное, не поверит, что какой-то сержант Лололошка всего через несколько километров в Синклите смог удостоиться великой чести: попасть в кабинет директора. Которого еще и никто никогда раньше не видел! Бред, да?

— Тебе не кажется, что твоя привычка разговаривать с животными – это последствие перенесенного одиночества? — Мелодичный голос Эграсселя звучит резко, почти оглушающе. Только заслышав его, Лололошка дергается как ошпаренный и переводит взгляд не неожиданно появившегося эльфа.

— Эгра…Эграссель…

— И чего же ты опять так официально? — С нескрываемой грустью спрашивает Эграссель, сжимая в руках какую-то толстую старую книгу с переплетом из коричневой кожи. Они кажется мироходцу смутно знакомой.

— Извини… Ты, просто, появился так неожиданно… И я, ну, в Синклите такие проблемы с личным пространством. — Почесав затылок от волнения, Лололошка продолжил. — Ты что-то хотел?

— Вообще-то я писал тебе о том, что планирую заглянуть.

— Но ведь мой планшет у Дилана.

— Ах, да…? Небольшая неточность, с каждым бывает.

Почему Лололошке кажется, что Эграссель ведет себя слишком наигранно? И откуда в чужих глазах столько уверенности и наглости? Эльф, не спрашивая, подходит ближе и садится на кровать, положив книгу себе на колени. Та оказывается не какой-то сказкой или мифом, а альбомом со множеством фотографий.

— Хотел показать тебе кое-что. Думаю, ты всегда хотел прикоснуться к своему прошлому, воспоминания о котором, я уверен, еще живут в твоих воспоминаниях. Не так ли, мой дорогой друг?

За мгновение Лололошка забывает обо всём, что хотел спросить, полностью сосредотачиваясь на альбоме. Разве не это он пытался достать у Тадмавриэля? Хоть какую-то информацию о настоящем себе.

— Или, может, ты не хочешь тратить время на какие-то воспоминания? — С лёгкой издевательской нотой спрашивает Эграссель. — Что скажешь, Ло?

#ПалачВремени

штуку сделала, вроде симпатично и текст неплохой.

#СказанияАрахнида

Моя часть коллабы с онис, где джон идет к джейсу разбираться что с детьми.

ссылка: https://telegra.ph/Pernatiki-12-08

#лофд
#пернатики

Отказаться от собственных воспоминаний — все равно, что вынести себе приговор. Лололошка замешкался на несколько секунд, пытаясь отбросить последние сомнения у себя в голове. Кто знает его лучше всех? Кто, как не Эграссель, сможет рассказать ему о прошлом и помочь вспомнить хотя бы частичку себя?

Мироходец мнётся в последний раз, а после медленно опускается на кровать, устремляя свой взгляд на альбом с кожаной обложкой, на которой были изображены тонкие ветви, напоминающие лавр. Длинные, изящные пальцы эльфа скользнули по корешку. Он устраивается на постели поудобнее, сняв сапоги и подогнув под себя ноги. Кажется, он даже здесь полноправный хозяин.

Эграссель открывает альбом на первой странице. На пожелтевшей странице Лололошка замечает два почти выцветших снимка: на первом изображён он сам, едва ли отличный от нынешнего себя. Те же лохматые рыжие волосы, та же россыпь веснушек на носу. Очки разве что другие — Лололошка помнил: раньше он выражал куда больше интереса к точным наукам — а вместо привычного клетчатого шарфика на нем была зеленая накидка. Как позже пояснит Эграсса — это элемент официальной формы Академии.

— Мы тогда впервые прогуляли занятия. — Произносит эльф, указав пальцем на второе изображение, где они сидят на деревянном мосту с закатанными штанинами и без ботинок. — Туилин нас сфотографировала. Мы встретились с ней у озера, ты тогда решил поймать рыбу голыми руками и свалился в озеро.

Не сдержав короткий смешок, Эграссель перелистывает страницу, пока Лололошка отчаянно пытается вспомнить… вспомнить хоть что-нибудь. Хотя бы одно отдаленное воспоминания о собственной юности. Но ничего, абсолютно. Подняв взгляд на эльфа, мироходец нервно сглатывает.

— Ты сам собрал фотоаппарат. — Продолжает говорить Эграссель, повернув голову в сторону Лололошки.

— Я?

— Ты. Что тебя удивляет? Мы, эльфы, помним каждое мгновение нашей долгой жизни так же ясно, как ты — эту секунду. Иногда это невыносимо, да. А вы люди… вы ловите самое яркое и храните на листах бумаги, чтобы однажды открыть его и вспомнить. Тогда еще мы не были связаны с Искрой, поэтому это имело ценность. Ты хотел сохранить каждый момент в памяти.

Лололошка наклоняет голову на бок, удивленно смотря на него. Ему слабо верится, что он, простой до глубины души, мог создать что-то подобное из-за одного лишь желания запечатлеть воспоминания на будущее. Или он делал это с мыслями о конце, который неизбежно настиг бы его смертное тело?

— Я совсем ничего не помню, прости, Эграсса.

— Не думай. Давай я просто продолжу листать дальше.

Следующие страницы были полностью заполненными яркими фотографиями. Вот они с Эграсселем в Академии, вот они все вместе — не вдвоём, а со своими друзьями, теми, кто когда-то станет Первыми. Лололошка жадно следит за каждым снимком, подмечая, что чем дальше эльф листает, тем более хаотичными становятся фотографиями. Всё выглядит так, как будто они постоянно выхватывали камеру в попытке запечатлеть самый неожиданный момент их совместного времяпровождения. Так, на одном из снимков, Лололошка замечает на левой стороне снимка свою собственную ладонь по характерной родинке на запястье, которая пыталась закрыть объектив. Эграссель на заднем фоне едва различим, но мироходец всем нутром чувствует: тогда никто из них не хотел фотографироваться.

В какой-то момент Лололошка забирает альбом из чужих, принимаясь самостоятельно листать его, даже не смотря на эльфа. Он с фанатичной жадностью изучает каждый снимок и каждый раз его взгляд подолгу задерживается на Вальдхаре. Живот неприятно скручивает от воспоминаний о чужой смерти.

Знает ли Эграссель?

… Отдал ли приказ Эграссель?

Мироходец вглядывается в чужое лицо, пытаясь заметить хотя бы намёк на что-то, не важно будет это удовольствие от чужой смерти или раскаяние в содеянном. Ничего из этого нет, Эграссель остается беспристрастным, лишь смотрит со своей искусственной натянутой улыбкой. Заметив чужое замешательство, Эграссель улыбается шире, накрывая рукой альбом и не давая перелистнуть дальше.

— Знаешь, у меня есть для тебя особое фото. — Его рука потянулась к карману пиджака, доставая из него свернутый пополам снимок.

И от увиденного на нём сердце Лололошки на секунду замирает.

Нет.

Это не может быть так.

#ПалачВремени

С 8 марта, дамы.

Ребят, я.

Ребят–

Мне нужны эти кубы.

Это я в среду.

Панталоне идёт говорить Дотторе, что у того больше не будет финансирования.

Сюжет 6.6. такой типо: