Путь экстатической преданности — конклав из трёх женщин, что было идеальным числом участников для конгрегации с целью возрождения. Это также могло иметь каббалистическое значение, где женщины представляли сефирот Хокма, Бина и Даат, а мужчины — остальные семь, или же женщина была представлена через Йесод, Нецах и Бина, что придало бы восхождению женщины форму молнии. Так или иначе, ритуалу способствовало специально приготовленное вино — энтеогенный напиток, направленный на то, чтобы отбросить всю печаль и войти в состояние радости, а также, как представляется, использование чувственных и сексуальных форм истощения плоти, — всё это проводилось верховной жрицей и завершалось телесным помазанием сексуальными эликсирами, выпущенными конгрегацией, с провозглашением Нового Срока Троицы. Но приготовления десяти, совершавших этот ритуал восхождения и восстановления, были требовательными и включали процесс эротического удушения, воздержание и иные практики, направленные на установку «разум превыше материи», где человек не был рабом сексуальных одержимостей и очарований плоти. Вдохновлённый напряжением, найденным в средневековом движении куртуазной любви, мужчина, или «просветлённый рыцарь», должен был достичь состояния безмятежности, опираясь на Волю к Смерти в мистическом смысле, что было необходимо, чтобы избежать желания прилепиться к плоти, что равнялось бы заточению своей сущности в плоти, от которого Нагловска стремилась освободить человека, готовящегося к духовному восхождению. Для Нагловской триада, или троица, представляла собой идеальную форму её мистерий, ибо триада всегда стремилась выразить уничтожение жизни в пользу тайны, заключённой в смерти — третьего члена троицы, различными способами. Нагловска объясняет Третий Член Троицы, призывая нас отказаться от идеи совершенного в смысле неподвижного и неизменного. Она определяет божественное, или Бога, как жизнь — живую и подвижную, — и по отношению к ней всё остальное становится. Это означает, что не существует
Песни Песней Лилит
Песни Песней Лилит
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос Фрисвольдкачественное различие между божественной природой и земной природой — парадокс, который она объясняет, описывая человеческий разум как укоренённый во Лжи. Она пишет: «Ложь, заблуждение, противоречие живут в человеческом Разуме, потому что именно человеческий разум протестует Днём и Ночью против Бога (= Жизни). Вкусив яблока, дающего Познание Добра и Зла, великий стыд охватил первого Человека, и он поспешил прикрыть женское лоно, равно как и своё собственное, предпочтя Тень Свету».22 Учитывая эту встроенную ложность католической доктрины, она заключает, что «отличительная черта Разума — распространять Ложь». Углы её треугольника становятся ипостасью христианской троицы, помещающей Отца, Сына и Святого Духа как вершину или угол, окружающий всевидящее око (Я) космической кии. Она ставит на это место Отца, Сына и Мать и приписывает жезл, крест и стрелу как знаки, данные этим трём силам, а вместе с ними приходят три деяния: рождение, борьба и триумф. Эти элементы измеряются стрелой Абариса — золотой стрелой триумфа, данной Аполлоном гиперборейцу Абарису. Гиперборея, или Ультима Туле, — экзотический и далёкий духовный Север, обитель Полярной звезды, мифическая земля, где золотой век Сатурна оставался вечным. Эти идеи она резюмирует следующим образом: «Змей, Сатана, Воля к Смерти — эти Трое, что суть одно, — научили сладострастию Женщину, которая с тех пор стала Любовницей, привлекающей Мужчину к своей Женщине не ради победы Жизни (= Бога), но ради победы Смерти (= Сатаны), и Ева, этот второй Триумф, живой символ Третьей Ипостаси, в
22 1932/2011:20.
Путь экстатического благочестия
22 1932/2011:20.
Путь экстатического благочестия
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос Фрисвольдгде Интеллект заменяет Разум, стала ареной борьбы между Жизнью и Смертью. Сатана привнёс Волю к Смерти туда, где прежде была лишь Воля к Жизни!... то самое, что было пороком, может стать, должно стать искуплением».23 • Как мы видим, для неё Сатана олицетворяет Sol Niger, излучение, вдохновляющее атмосферу интеллекта, и здесь она помещает Еву в её истинное положение как Зои, или жизни, которая избирает интеллект или мудрость, принимая дар от жезла и креста в облике змея. Таким образом, мы можем видеть, как Ева сама является «змеей-госпожой», духом деревьев, сладострастия и растительности. Для Нагловской природа есть высший храм, ибо, воссоздавая Эдемский сад, мы вновь предстаём перед выбором между Волей к Жизни и Волей к Смерти, как она пишет в преамбуле к ритуальным испытаниям, ведущим к ритуальному повешению: «Человек не был создан для посвящения в великие Мистерии, но для тяжкого рабского труда в своём низшем мире. Тот, кто освобождает себя от рабства, к которому он был предназначен, — бунтарь; и ничто во Вселенной не желает бунта. Только Сатана проповедует восстание, но Сатана (Воля к Смерти, стремление к трансценденции физического) есть Противник Вселенной. Он никого не зовёт, но скользит, как змей, сквозь дикий мох и ласкает своим ядовитым языком того, кого он избрал. В счастливой жертве тогда возгорается новый огонь. Посвящение в великие Мистерии, как и всякое истинное понимание, начинается с первого поцелуя Сатаны (видеть День как возлюбленного Ночи, видеть Бога как роман Сатаны). Если ты желаешь этого поцелуя ради радости, которую он приносит, покинь свои уютные дома и прострись во мху».24 Далее она описывает нечто, отчасти основанное на «сатанинском»
23 Там же. 40, 43. 24 1934/2011:42, 43.
«Песни Песней Лилит»
23 Там же. 40, 43. 24 1934/2011:42, 43.
«Песни Песней Лилит»
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос Фрисвольдвидение того, что мы находим в первой главе Песни Песней, которую мы представим здесь целиком. Эта глава, прочитанная с помощью светильника Лилит и разума Нагловской, опишет элементы ритуальных испытаний, через которые нужно пройти, чтобы закалить и усмирить сатанинский огонь — или, если угодно, змеиный огонь, — и стать обладателем этого космического огня, возжигающего в душе разумение и мудрость вместо рассудка. Перефразируя Фрейда: «Нужно научиться отказываться от мгновенного, сомнительного и разрушительного удовольствия ради отложенного, сдержанного, но надёжного». 2. Да лобзает он меня лобзанием уст своих! Ибо ласки твои лучше вина. 3. От благовония мастей твоих имя твоё — как разлитое миро; поэтому девицы любят тебя. 4. Влеки меня — мы побежим за тобою; царь ввёл меня в чертоги свои; будем радоваться и веселиться о тебе, восхваляя ласки твои больше, чем вино; праведные любят тебя. 5. Черна я, но красива, дщери Иерусалимские, как шатры Кидарские, как завесы Соломоновы. 6. Не смотрите на меня, что я смугла, ибо солнце опалило меня: сыновья матери моей разгневались на меня, поставили меня стеречь виноградники; а моего собственного виноградника я не уберегла. 7. Скажи мне, ты, которого любит душа моя: где пасёшь ты, где отдыхаешь в полдень? Ибо зачем мне быть как блуждающая среди стад товарищей твоих? 8. Если ты не знаешь этого, прекраснейшая из женщин, иди по следам стада и паси козлят твоих у шатров пастушеских. 9. Я сравнил тебя, возлюбленная моя, с конями в колесницах фараона.
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос ФрисвольдПесни Лилит 10. Ланиты твои прекрасны в рядах украшений, шея твоя — в цепях золотых. 11. Сделаем тебе золотые оправы с серебряными гвоздиками. 12. Пока царь восседает за столом своим, нард мой издаёт благоухание своё. 13. Пучок мирры — возлюбленный мой у меня; он будет покоиться всю ночь между грудями моими. 14. Возлюбленный мой — как гроздь хны в виноградниках Ен-Геди. 15. Вот, ты прекрасна, любовь моя; вот, ты прекрасна; очи твои — голубиные. 16. Вот, ты прекрасен, возлюбленный мой, и приятен; и ложе наше — зелень. 17. Балки дома нашего — кедровые, и стропила наши — кипарисовые. Существует столь много применений этой главы в ритуальной практике; она служит ритуальным предписанием или наставлением по украшению изваяния, а также эта глава иллюстрирует положение женщин в отношении Безымянного Искусства, и уместно будет вспомнить, что павшее воинство пало из-за женщины и отдало свою силу и мудрость женщинам. Посему женщины, по взгляду Нагловской, представлены вызовом принять яблоко и его последствия, принять сладострастие Венеры и Эроса, где она в заключительных замечаниях о троице пишет следующее: «Доктрины христианской церкви называли Этих Трёх соответственно Отцом, Сыном и Святым Духом. Они были правы, ибо так было в их время, но мы говорим: Отец, Сын и Женщина. Мы могли бы также сказать, хотя для менее тонких ушей, — Нисхождение, Скорбь в теле и Восхождение».19
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос Фрисвольд19. Там же, 9.
Путь экстатической преданности. Для Нагловской Женщина есть Святой Дух, и этот Святой Дух вершит тайную алхимию между Сатурном и Венерой, танцуя в тени Луны, порождая чувственную фрустрацию Лилит, где, свободная от пут тела и жизни, можно пережить восхождение в Воле к Смерти. Те же самые идеи использовал и А.О. Спер, однако цель, можно сказать, была совершенно иной. Для Сперa использование эроса и танатоса также коренилось в Воле к Смерти, но не ради восхождения как такового, а ради «околдования» себя, и я полагаю, что ключевые наблюдения из фрейдовской работы «По ту сторону принципа удовольствия» нашли в нём живой отклик. «Иллюзии привлекательны для нас тем, что избавляют от страдания и вместо него приносят удовольствие... Нет сомнения, что сопротивление сознательного и бессознательного „Я“ действует под властью принципа удовольствия: оно стремится избежать неудовольствия, которое было бы вызвано освобождением вытесненного».20 Что может представлять интерес в этой связи, так это то, что Остин Осман Спер уже в 1913 году в своей «Книге удовольствия» представил психомагическую теорему, включавшую то, что Генон позже указал бы как прегрешение психоанализа, а именно сверхъестественное. Поразительно, как Спер в 1913 году входит в область влечений, эроса и танатоса, куда Фрейд углубится в 1920 году в своём эссе «По ту сторону принципа удовольствия», обсуждая важность влечения к смерти в противоположность половому влечению или влечению к удовольствию. С 1899 по 1910 год Фрейд написал несколько книг об элементах психоанализа, толковании сновидений, заблуждениях и сексуальности, различных формах психопатологии и даже психоаналитическое исследование о Леонардо да Винчи. Спер же читал то, что читал, и придавал этому свой колорит. Вдохновлённый ар-деко, снами и
Путь экстатической преданности. Для Нагловской Женщина есть Святой Дух, и этот Святой Дух вершит тайную алхимию между Сатурном и Венерой, танцуя в тени Луны, порождая чувственную фрустрацию Лилит, где, свободная от пут тела и жизни, можно пережить восхождение в Воле к Смерти. Те же самые идеи использовал и А.О. Спер, однако цель, можно сказать, была совершенно иной. Для Сперa использование эроса и танатоса также коренилось в Воле к Смерти, но не ради восхождения как такового, а ради «околдования» себя, и я полагаю, что ключевые наблюдения из фрейдовской работы «По ту сторону принципа удовольствия» нашли в нём живой отклик. «Иллюзии привлекательны для нас тем, что избавляют от страдания и вместо него приносят удовольствие... Нет сомнения, что сопротивление сознательного и бессознательного „Я“ действует под властью принципа удовольствия: оно стремится избежать неудовольствия, которое было бы вызвано освобождением вытесненного».20 Что может представлять интерес в этой связи, так это то, что Остин Осман Спер уже в 1913 году в своей «Книге удовольствия» представил психомагическую теорему, включавшую то, что Генон позже указал бы как прегрешение психоанализа, а именно сверхъестественное. Поразительно, как Спер в 1913 году входит в область влечений, эроса и танатоса, куда Фрейд углубится в 1920 году в своём эссе «По ту сторону принципа удовольствия», обсуждая важность влечения к смерти в противоположность половому влечению или влечению к удовольствию. С 1899 по 1910 год Фрейд написал несколько книг об элементах психоанализа, толковании сновидений, заблуждениях и сексуальности, различных формах психопатологии и даже психоаналитическое исследование о Леонардо да Винчи. Спер же читал то, что читал, и придавал этому свой колорит. Вдохновлённый ар-деко, снами и
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос Фрисвольд20. 1920: 14.
Для школы сюрреализма «Песнопений Пилита» Спэр не мог ограничить себя исключительно сферой подсознания. В начале «Книги Удовольствия» он объясняет, что тело в целом он называет Зос. Киа была дополнением к Зосу и представляла «Я», или, точнее, «атмосферическое Я». Культ Зоса и Киа — это культ взаимодействия динамических сил, которые используют атмосферическое Я и плоть как полюса своего развёртывания. Спэр символизировал это взаимодействие рукой (Зос) и глазом (Я), явно относя «Я» к сфере воображения, а Зос — к сфере магической возможности и проявления. Зос и Киа, действуя вместе, в согласии, давали художнику-магу доступ к скрытому хранилищу не только собственных символов и тайн, но и космического подсознания. Всеощущающее Прикосновение и всевидящее Зрение — это инструменты того изначального ид, или желания, которое Зос вечно стремится проявить через плоть, или, как писал Спэр в «Фокусе Жизни»: «Душа — это предковые животные. Тело — их знание».21 Остин Осман Спэр развивал свою колдовскую философию на идеях, схожих с идеями Нагловской, также работая в сфере эроса и танатоса с фокусом на достижении состояния «Ни-То-Ни-Это» — состояния веры, ставшей плотью, которое достигается, когда всякая инаковость вступает в союз с нашей таковостью. Философия Спэра — явный вариант адвайты, или философии недвойственности, коренящейся в негативной и материалистической теологии в философском смысле этих терминов. В «Книге Удовольствия» он приводит пример этой недвойственной философии, подкреплённой верой и желанием, говоря о том, что ты осознаёшь или сознаёшь бабочку и себя одновременно. Точно так же бабочка обладает формой сознания, которая воспринимает
Для школы сюрреализма «Песнопений Пилита» Спэр не мог ограничить себя исключительно сферой подсознания. В начале «Книги Удовольствия» он объясняет, что тело в целом он называет Зос. Киа была дополнением к Зосу и представляла «Я», или, точнее, «атмосферическое Я». Культ Зоса и Киа — это культ взаимодействия динамических сил, которые используют атмосферическое Я и плоть как полюса своего развёртывания. Спэр символизировал это взаимодействие рукой (Зос) и глазом (Я), явно относя «Я» к сфере воображения, а Зос — к сфере магической возможности и проявления. Зос и Киа, действуя вместе, в согласии, давали художнику-магу доступ к скрытому хранилищу не только собственных символов и тайн, но и космического подсознания. Всеощущающее Прикосновение и всевидящее Зрение — это инструменты того изначального ид, или желания, которое Зос вечно стремится проявить через плоть, или, как писал Спэр в «Фокусе Жизни»: «Душа — это предковые животные. Тело — их знание».21 Остин Осман Спэр развивал свою колдовскую философию на идеях, схожих с идеями Нагловской, также работая в сфере эроса и танатоса с фокусом на достижении состояния «Ни-То-Ни-Это» — состояния веры, ставшей плотью, которое достигается, когда всякая инаковость вступает в союз с нашей таковостью. Философия Спэра — явный вариант адвайты, или философии недвойственности, коренящейся в негативной и материалистической теологии в философском смысле этих терминов. В «Книге Удовольствия» он приводит пример этой недвойственной философии, подкреплённой верой и желанием, говоря о том, что ты осознаёшь или сознаёшь бабочку и себя одновременно. Точно так же бабочка обладает формой сознания, которая воспринимает
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос Фрисвольд21. 1921.
Путь экстатической преданности — это ты и оно одновременно.22 Это двойное сознание указывает на то, что в этот момент ты и бабочка — одно и то же, ибо «как можно быть сознающим то, чем ты не являешься»? Когда Спэр призывает желание и веру — силу, которая поддерживает такое восприятие, — это потому, что эти две силы порождают волю, ставшую плотью или реальностью; следовательно, для Спэра то, что мы осознаём в нашей сфере бытия, становится частью нас в этот момент. Но поскольку и вера, и желание обусловлены изменением, мы должны принять, что наша «этость» постоянно меняется. Упомянутая «этость» сходна с haecceity, которую Хайдеггер вложил в свою идею нашей «этости», а именно — характерные качества и особые свойства, делающие вещь «вещью в себе», её «этостью», тем, что отличает человека X от Y, несмотря на то что оба — личности. То, чего Спэр стремится достичь через свою философию и использование своего магического метода, позы смерти, — это объединить всё множество ощущений в нашем поле сознания, или назовём это «личной атмосферой», одновременно, делая эго, сознательно наблюдающее «я», полностью осведомлённым о множестве своих сущностей, как он пишет на первых страницах «Книги удовольствия»: «Во что верить, если не в Самость? И Самость — это отрицание полноты как реальности. Ни один человек никогда не видел самость. Мы — то, во что верим, и то, что это подразумевает через процесс времени в замысле; творение вызвано этой привязанностью к формуле. Действия — это выражения идей, связанных верой; будучи врождёнными, они смутны, их действие косвенно, легко обманывают самонаблюдение. Плоды действия двояки: Рай или Ад, их Единство или Ничто (Чистилище или Безразличие)». В этой триаде веры — желания и воли Спэр указывает, что «мы — желание», и потому оно никогда не будет достигнуто.
Путь экстатической преданности — это ты и оно одновременно.22 Это двойное сознание указывает на то, что в этот момент ты и бабочка — одно и то же, ибо «как можно быть сознающим то, чем ты не являешься»? Когда Спэр призывает желание и веру — силу, которая поддерживает такое восприятие, — это потому, что эти две силы порождают волю, ставшую плотью или реальностью; следовательно, для Спэра то, что мы осознаём в нашей сфере бытия, становится частью нас в этот момент. Но поскольку и вера, и желание обусловлены изменением, мы должны принять, что наша «этость» постоянно меняется. Упомянутая «этость» сходна с haecceity, которую Хайдеггер вложил в свою идею нашей «этости», а именно — характерные качества и особые свойства, делающие вещь «вещью в себе», её «этостью», тем, что отличает человека X от Y, несмотря на то что оба — личности. То, чего Спэр стремится достичь через свою философию и использование своего магического метода, позы смерти, — это объединить всё множество ощущений в нашем поле сознания, или назовём это «личной атмосферой», одновременно, делая эго, сознательно наблюдающее «я», полностью осведомлённым о множестве своих сущностей, как он пишет на первых страницах «Книги удовольствия»: «Во что верить, если не в Самость? И Самость — это отрицание полноты как реальности. Ни один человек никогда не видел самость. Мы — то, во что верим, и то, что это подразумевает через процесс времени в замысле; творение вызвано этой привязанностью к формуле. Действия — это выражения идей, связанных верой; будучи врождёнными, они смутны, их действие косвенно, легко обманывают самонаблюдение. Плоды действия двояки: Рай или Ад, их Единство или Ничто (Чистилище или Безразличие)». В этой триаде веры — желания и воли Спэр указывает, что «мы — желание», и потому оно никогда не будет достигнуто.
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос ФрисвольдForwarded from 𝐋𝐈𝐕𝐈𝐍𝐆 #𝐆𝐀𝐃
This media is not supported in the widget
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
22. 913: 12.
Песнопения Лилит. Как我们可以 обрести то, что уже здесь? Как он говорит в «Книге Наслаждения»: «Не желай ничего — и не будет ничего, чего бы ты не осуществил», ибо в «ничто» мы находим ту космическую сферу, что касается вечности, разрушая бинарность между Духом и Не-Духом, а затем делая то же со всеми бинарными представлениями, потому что «если остаётся мысль о „принудительном рабстве“… существует такое рабство…». В упрощённых терминах это ядро Новой Сексуальности Спара, которая превзошла двойственность, видя Разум и Плоть как Единое в великом Космическом Сознании, бесконечном ничто всех возможностей. Спар даёт превосходное резюме того, что эти идеи означают в перспективе хитрого, в «Шабаше Ведьм»: «Шабаш — это обратное возвращение для самообольщения; распутывание ради отвлекающего влечения: Секс используется как среда и техника магического акта. Это не только эротическое удовлетворение; преобразующая чувственная сублимация, отделённая и контролируемая до позднейшей и окончательной сублимации. Всё его обучение покорно и послушно, пока он или она не сможет трансмутировать, контролировать и направлять себя, где пожелает, через перенос и холодную аморальную страсть».23 Поскольку мы — желание, мы должны осознавать, как желание может сбить нас с пути, но именно блуждание позволяет нам найти прямой путь, в инверсии чувств, где плоть становится сознанием своей собственной конечности и временности, что ведёт к эротическому прикосновению к плоти, порождающему видения, когда сфера воображения и вечного становления распахивается. Именно эту сферу мы стремимся достичь, когда ищем входа в Ночь Шабаша. Шабашное состояние порождается встречей и слиянием всех противоположностей в хаотическом едином напряжении, которое уступает место космическому облегчению в восприятии всего, что лежит за пределами «нормального»,
Песнопения Лилит. Как我们可以 обрести то, что уже здесь? Как он говорит в «Книге Наслаждения»: «Не желай ничего — и не будет ничего, чего бы ты не осуществил», ибо в «ничто» мы находим ту космическую сферу, что касается вечности, разрушая бинарность между Духом и Не-Духом, а затем делая то же со всеми бинарными представлениями, потому что «если остаётся мысль о „принудительном рабстве“… существует такое рабство…». В упрощённых терминах это ядро Новой Сексуальности Спара, которая превзошла двойственность, видя Разум и Плоть как Единое в великом Космическом Сознании, бесконечном ничто всех возможностей. Спар даёт превосходное резюме того, что эти идеи означают в перспективе хитрого, в «Шабаше Ведьм»: «Шабаш — это обратное возвращение для самообольщения; распутывание ради отвлекающего влечения: Секс используется как среда и техника магического акта. Это не только эротическое удовлетворение; преобразующая чувственная сублимация, отделённая и контролируемая до позднейшей и окончательной сублимации. Всё его обучение покорно и послушно, пока он или она не сможет трансмутировать, контролировать и направлять себя, где пожелает, через перенос и холодную аморальную страсть».23 Поскольку мы — желание, мы должны осознавать, как желание может сбить нас с пути, но именно блуждание позволяет нам найти прямой путь, в инверсии чувств, где плоть становится сознанием своей собственной конечности и временности, что ведёт к эротическому прикосновению к плоти, порождающему видения, когда сфера воображения и вечного становления распахивается. Именно эту сферу мы стремимся достичь, когда ищем входа в Ночь Шабаша. Шабашное состояние порождается встречей и слиянием всех противоположностей в хаотическом едином напряжении, которое уступает место космическому облегчению в восприятии всего, что лежит за пределами «нормального»,
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос Фрисвольд23. 1992: 3.
Путь экстатической преданности — иными, более трудными словами, телестезия. Кеннет Грант в «Images & Oracles of AOS» даёт прекрасное резюме того, о чём здесь идёт речь. Он пишет: «Ключ к пониманию новой сексуальности лежит в таинственном повелении: "Откажись от всех средств ради цели". Это открывает путь "сейчас", в противовес откладыванию реальности в неэнергизированное "как если бы". "Делай сейчас, не в конечном счёте"; желание, кроме как через действие, никоим образом не осуществится. Реализация достигается не простым произнесением слов "Я есмь...", но живым деянием... Посему означенное здесь средство, равно как и все прочие, должно быть оставлено. Вопрос не в том, чтобы начать в одной конкретной точке времени и пространства и прибыть в другую (как в церемониальной магии). Самость есть ВСЁ, и о ней нельзя сказать, что она что-либо утратила или обрела с тех пор, как её начало было воображено».24 В основании этого мы находим некоторые предварительные условия, важнейшее из которых — что «вера» всегда должна быть аморальной; она не может быть каким-либо образом привязана к заранее установленному или обусловленному верованию или вероисповеданию. Только так желание может войти в экстаз Самости. Спер называл эти блоки на пути достижения желания «симулированными формами», которые надлежало растворить, дабы по-настоящему вступить в «Шабаш». Именно здесь мы находим смерть как возможность и Волю к Смерти как дорогу к экстазу, свершаемому растворением всякого сопротивления в пустоте единства. Именно как шабашный язык Алфавит Желания Спера обретает космический замысел — как способ кодирования инаковости в космическую таковость, которая затем используется экстатическими путями, дабы позволить Самости наполнить собою всё, отпуская и разрушая все иллюзии различий между таковостью и инаковостью в непреходящем блаженстве космической Само-Любви, что в конечном счёте явилось бы бесформенной пустотой, несущей в своём лоне все возможные идеи. Как пишет Спер:
Путь экстатической преданности — иными, более трудными словами, телестезия. Кеннет Грант в «Images & Oracles of AOS» даёт прекрасное резюме того, о чём здесь идёт речь. Он пишет: «Ключ к пониманию новой сексуальности лежит в таинственном повелении: "Откажись от всех средств ради цели". Это открывает путь "сейчас", в противовес откладыванию реальности в неэнергизированное "как если бы". "Делай сейчас, не в конечном счёте"; желание, кроме как через действие, никоим образом не осуществится. Реализация достигается не простым произнесением слов "Я есмь...", но живым деянием... Посему означенное здесь средство, равно как и все прочие, должно быть оставлено. Вопрос не в том, чтобы начать в одной конкретной точке времени и пространства и прибыть в другую (как в церемониальной магии). Самость есть ВСЁ, и о ней нельзя сказать, что она что-либо утратила или обрела с тех пор, как её начало было воображено».24 В основании этого мы находим некоторые предварительные условия, важнейшее из которых — что «вера» всегда должна быть аморальной; она не может быть каким-либо образом привязана к заранее установленному или обусловленному верованию или вероисповеданию. Только так желание может войти в экстаз Самости. Спер называл эти блоки на пути достижения желания «симулированными формами», которые надлежало растворить, дабы по-настоящему вступить в «Шабаш». Именно здесь мы находим смерть как возможность и Волю к Смерти как дорогу к экстазу, свершаемому растворением всякого сопротивления в пустоте единства. Именно как шабашный язык Алфавит Желания Спера обретает космический замысел — как способ кодирования инаковости в космическую таковость, которая затем используется экстатическими путями, дабы позволить Самости наполнить собою всё, отпуская и разрушая все иллюзии различий между таковостью и инаковостью в непреходящем блаженстве космической Само-Любви, что в конечном счёте явилось бы бесформенной пустотой, несущей в своём лоне все возможные идеи. Как пишет Спер:
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос Фрисвольд24. 1975/2003: 76.
Путь экстатической преданности
«Вся природа — это vast отражение того, что внутри нас, иначе мы не могли бы её познать». И именно в этом возвышении воображения, возведённого на плоти и ставшего верой, «Он» или «эго» способно стать Абсолютом. Формулы, разработанные Спэром, содержат столько нюансов в текстовой краткости, что мы воспроизведём ниже те две добрые страницы из «Книги Наслаждения».
Идеи смерти. Идеи «Я» в конфликте не могут быть умерщвлены; сопротивлением они становятся реальностью — никакая смерть или хитрость не одолела их, но лишь укрепила их энергию. Мёртвые рождаются вновь и вновь лежат в лоне совести. Позволить зрелости — значит предрекать распад, тогда как через не-сопротивление совершается возврат к ранней простоте и переход к изначальному и единству без идеи. Из этой идеи произрастает формула не-сопротивления: «Не важно — угождай себе». Представление «я не есть» по необходимости следует за представлением «я есмь» из-за своей грамматики, столь же верно, сколь в этом мире скорби ночь следует за днём. Признание боли как таковой подразумевает идею наслаждения, и так со всеми идеями. Через эту двойственность пусть он помнит смеяться во все времена, признавать все вещи, не сопротивляться ничему; тогда не будет ни конфликта, ни несовместимости, ни принуждения как таковых. Преодоление зачатия через ясную символику. Человек подразумевает Женщину; я превосхожу их Гермафродитом, это вновь подразумевает Евнуха; все эти состояния я превосхожу принципом «Ни то, ни другое», и хотя «Ни то, ни другое» смутно, сам факт его зачатия доказывает его осязаемость и вновь подразумевает иное «Ни то, ни другое». Но принцип «Ни-то-ни-другое-Ни-то-ни-другое» этих двух есть состояние, где ум перешёл за пределы зачатия.
Песни Лилит
Путь экстатической преданности
«Вся природа — это vast отражение того, что внутри нас, иначе мы не могли бы её познать». И именно в этом возвышении воображения, возведённого на плоти и ставшего верой, «Он» или «эго» способно стать Абсолютом. Формулы, разработанные Спэром, содержат столько нюансов в текстовой краткости, что мы воспроизведём ниже те две добрые страницы из «Книги Наслаждения».
Идеи смерти. Идеи «Я» в конфликте не могут быть умерщвлены; сопротивлением они становятся реальностью — никакая смерть или хитрость не одолела их, но лишь укрепила их энергию. Мёртвые рождаются вновь и вновь лежат в лоне совести. Позволить зрелости — значит предрекать распад, тогда как через не-сопротивление совершается возврат к ранней простоте и переход к изначальному и единству без идеи. Из этой идеи произрастает формула не-сопротивления: «Не важно — угождай себе». Представление «я не есть» по необходимости следует за представлением «я есмь» из-за своей грамматики, столь же верно, сколь в этом мире скорби ночь следует за днём. Признание боли как таковой подразумевает идею наслаждения, и так со всеми идеями. Через эту двойственность пусть он помнит смеяться во все времена, признавать все вещи, не сопротивляться ничему; тогда не будет ни конфликта, ни несовместимости, ни принуждения как таковых. Преодоление зачатия через ясную символику. Человек подразумевает Женщину; я превосхожу их Гермафродитом, это вновь подразумевает Евнуха; все эти состояния я превосхожу принципом «Ни то, ни другое», и хотя «Ни то, ни другое» смутно, сам факт его зачатия доказывает его осязаемость и вновь подразумевает иное «Ни то, ни другое». Но принцип «Ни-то-ни-другое-Ни-то-ни-другое» этих двух есть состояние, где ум перешёл за пределы зачатия.
Песни Лилит
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос Фрисвольд