и особенно те, что касаются того, как хитрецы, переходя на ту сторону, сами становятся той стороной, — подобно тому как женщина, переходящая в незримый мир из-за любовной тоски, порой становилась русалкой в царстве русалок. В любом случае, среди обитателей кургана числятся и мёртвые, и фейри, и прочие лесные духи. Как пишет Кокрейн: «Когда я умру, я отправлюсь в иное место, которое создали я сам и те, кто ушёл прежде меня. Без их труда оно не существовало бы; их вера воздвигла его, и моя вера в него обеспечит мне наследие».18 Для Кокрейна это место мыслилось как Замок, неподвижно вращающийся между двумя мирами. Он располагался на западе и был доступен на закате через определённые пещеры или же через «вхождение в золотой закат». Этот замок весьма напоминает замок Аны, Золотой Жабы, куда её фейри-обитатели, кесалии, приходят к ней каждый день, поднося свою кровь для её пропитания, тогда как сами они обитают в горах и лесах, предпочтительно у источников, в пещерах, курганах и рощах, подобно баскским ламиям и греческим ламиям, — все они в жутковатой связи с туманом и змеями. И именно здесь мы находим сокрытые таинства Лилит и явленные таинства Луны. Естественно, они соприкасаются, но никогда не так прямо, как мы думаем. И всё же здесь нам представляется удобный случай прояснить различие между Безымянным ремеслом Лилит и хитроумными искусствами, рождёнными от Луны. Романский фольклор даёт нам следующие сведения об этой фейрийской расе, повествуя, что они были отпрысками Короля Тумана, сына Пцув, или Земли. Говорят, что Король Туман — слепой мудрец, живущий в горной пещере, охраняемой волками. У его пещеры растёт дерево, из которого сотворены дождь и облака.
18 The Roebuck in the Thicket. 2001: 70
Песни Лилит
18 The Roebuck in the Thicket. 2001: 70
Песни Лилит
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос Фрисвольди второе — с золотыми яблоками, которые охраняют псоглавцы. Эти яблоки даруют богатство, здоровье и радость. Бабушка кесалии зовётся Ама, или бабушка, и, как говорят, обитает в ядре Земли и наблюдает за миром через Царя Тумана, или змей Серкано и Халлу, которые слились с Сатаной и Лилит. Но это ещё не всё. Царь Солнце также был неизлечимо влюблён в кесалий, до такой степени, что, решив жениться, послал своего орла похитить самую прекрасную из них. Царь Солнце также считается создателем всех гор и всех хищных животных, особенно орла, пса, волка и медведя. В его земле растёт дерево, чьи листья — звёзды, а цветы — луны. На цыганском языке слово «холипи» обычно переводится как «ведьма», что означает «Горы Луны», и считается, что оно находится в союзе с дьявольской фигурой по имени Суйолак, который является Царём Семи Гор, в отсылке к семи планетам, и, более того, как говорили, вдохновлял хиромантические искусства, делая холипи столь искусными в этом ремесле. «Ведьма» тогда была бы «обитательницей Луны», но в особом смысле — той, кто заключает сделки с дьяволами на этой горе Луны, потому что именно здесь обитают Святой Николай, а также Каин или Тубал/Тубан Каин, человек на Луне. Говорят, что холипи заключают различные формы договоров с дьявольскими обитателями этих мест, и таким образом «ведьма» — это та, кто через договор с дьяволом, часто сопровождаемый оргиастическими обрядами и шабашными полётами в пятничные ночи, вступает в союз с обитателями Луны. Это даёт «ведьме» доступ к широкому спектру лунных даров, таких как очарование, ясновидение, гадание, колдовство, некромантия и многое другое. Причастность к этим тайнам делала ведьму той, кто дарует утешение, кто понимает циклы рождения, жизни и смерти через вынашивание ребёнка так же, как и менструальный цикл. Всё это становилось возможным благодаря вмешательству и близости кешали, которые в
Вязкой Скудости и Очаровании Болезни
Вязкой Скудости и Очаровании Болезни
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос Фрисвольдих туманные пути позволили бы лесу раскрыться перед ведьмой. Лес важен, ведь Муму Падури, или Лесная Мать, на Балканах носит имя Лесной Матери или Горной Матери и во многом соответствует Ане и Беригине. Если добавить к этому наблюдение Радомира Ристича о том, что влахи сохранили легенду о том, что истинное имя Первой Матери — Диана, мы замкнём круг в отношении того, что обычно определяется или понимается как колдовство, связанное с этими великолепными лунными тайнами.19 Но есть и менее изведанная дорога — дорога к Аме, «бабушке», звёздному источнику дракона, покоящегося в недрах Земли, на чьей чешуе мы медленно умираем все наши Евы. Вновь ссылаясь на Ристича, эти драконы изначально были небесными силами, которые в форме метеоров, ударившись о Землю, превращались в драконов, обитающих в деревьях, и через это нисходили к ядру Земли по сети корней. Именно здесь мы находим остаток лилианской темы — столкновение небесного ветра, обращающего пустоту в метеор, который в яростном ударе о чешую дракона получает право укорениться в её плоти и соединиться со своим собственным истоком через Аму, первую павшую звезду, и восстать как змея, дерево и красота. Именно в безмолвии космического метастаза, чувственном и сокровенном, мы находим её на путях лунных обитателей на всех этих перекрёстках напряжения и фрустрации, между разрушением и созиданием, как вечно постоянную, переплетённую красную нить вязкого шёлка. Мы рассмотрим ещё три примера того, как распознать лилианскую силу: скандинавскую мифологию, западноафриканскую Ифу и креольскую воду. Если мы посмотрим на лилианскую тему в северном мире, мы увидим триаду, которая даёт нам иное понимание того, как и где может проявляться лилианская сила. Кроме того, эта триада
19 Ристич. «Балканское традиционное колдовство». 2009: 170.
«Песни Лилит»
включает в себя напряжение или фрустрацию между льдом и огнём, присущую северной космологии. Северная триада может быть изображена следующим образом:
Вязкая красота и очарование болезни
19 Ристич. «Балканское традиционное колдовство». 2009: 170.
«Песни Лилит»
включает в себя напряжение или фрустрацию между льдом и огнём, присущую северной космологии. Северная триада может быть изображена следующим образом:
Вязкая красота и очарование болезни
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос ФрисвольдСтоит помнить, что Фригг и Тор — оба дети Эрды, Земли; они принадлежат к иной родословной, нежели Один. Мы также можем добавить одну чужестранку к бинарности Фригг/Фрейя, а именно Хейдр. Она — бурная сила, покоящаяся в Железном Лесу, и одна из её эпитетов — «опалённая», что в символическом ключе может олицетворять Via Combusta, опалённый путь, область между Скорпионом и Венерой, представленную дорогой трения между Фригг — правилами и прочностью дома — и Фрейей — экстазом свободного духа. Хейдр, опалённая, что восседает в лесу, творя экстатические искусства колдовства, или сейда, работает обеими руками в искусных и ясновидящих манерах. Одину приписывают связь с Луной, но он также является Sol Niger по отношению к солнечному Тору, что, возможно, и есть причина того уважения и восхищения, которым он пользуется не только у Фригг и Фрейи, но и у Норн. Словно Один, «будучи окутан Луной», входит в область сочувствия с женскими силами творения, и, возможно, именно поэтому он выбирает окружать себя защитными агентами Сатурна, а именно змеями, волками и воронами, также чтобы подчеркнуть свою роль как Sol Niger. Если мы обратимся к Африке, мы найдём лилитианскую силу, встроенную в духовный класс, связанный с самими строительными блоками творения, связанный со страстями, эмоциями, неистовством, разочарованием и экстазом, называемый айе. Владельцы этих сил называются Ийа Ми Осоронга, что мы можем вольно перевести как
Песни Песней Лилит
означающее «великая мать, что преображает великими звуками (или частотами)». В
Вязкой Красоте и очаровании Болезни
Песни Песней Лилит
означающее «великая мать, что преображает великими звуками (или частотами)». В
Вязкой Красоте и очаровании Болезни
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос ФрисвольдВ корпусе Ифа мы узнаём из оду Оса Межи, как эта космическая сила вошла в материальный план, поразив внутренности и печень Орунмилы, духа мудрости, свидетеля творения, самого лунного персонажа в космологии Ифа, который, подобно Одину, стремился к договорам как к методу внесения порядка и течения в творение. Через этот договор Орунмила также получил доступ к грубой космической силе, из которой родились айе, — силе трансформации в смысле созидания и разрушения, известной как осо. Орунмила стал владельцем осо, силы созидания/разрушения в её пассивной форме, тогда как айе используют эту силу активным образом. Тереза Вашингтон в своём исследовании айе подчёркивает, что айе — это оракульные изречения, порождающие существование и, как следствие, становящиеся частью всех живых существ, будь то растение, зверь или минерал.20 Более того, говорят, что айе принимают облик птиц с «загадочными» и «пленительными» глазами, которые прикрепляются к эмоциональной ткани мира. Мы можем видеть, как разочарование Инанны, вызванное птицей в её дереве Хулуппу, отражает присутствие айе, особо связанных с Лилит и её безмолвным взаимодействием со змеями у корней дерева. Эти элементы, помещённые в соотношение друг с другом в триаде, с большой точностью продемонстрируют сокровенную динамику внутри лилитианской силы. Орунмила — мудрость — ветер
Осо — чёрное солнце — трансформация Айе — чёрная луна — идея Если мы теперь перенесём лилитианскую силу на уровень оришас,
20 Наши Матери, Наши Силы, Наши Тексты. 2005:17
Песнопения Лилит
которые являются космическими силами, проявленными на Земле и связанными с
Вязкая Красота и очарование Болезни
предками, а также космическими принципами. Материализованная лилитианская сила разыгрывается в том, как Ошун, венерианский дух мёда и сладости, рождённая в оду, что говорит обо всём хрупком, в оду, известном как Осе Межи, но также являющаяся началом всего сладкого, сливается с Орунмилой через оду Отура Межи, что олицетворяет мудрость и гармонию. Вместе эти две силы порождают вулканическую активность, которая из своей лавы рождает оришу, известного как Эшу, Владыку Перекрёстков, которому была дана власть заставлять вещи случаться или не случаться, как владельцу силы трансформации или магии. Эта триада затем раскроет иной комплекс, объясняющий лилитианскую силу как мощь, вызывающую вулканические извержения, с фокусом на способности к трансформации, трансмутации и метаморфозе.
Осо — чёрное солнце — трансформация Айе — чёрная луна — идея Если мы теперь перенесём лилитианскую силу на уровень оришас,
20 Наши Матери, Наши Силы, Наши Тексты. 2005:17
Песнопения Лилит
которые являются космическими силами, проявленными на Земле и связанными с
Вязкая Красота и очарование Болезни
предками, а также космическими принципами. Материализованная лилитианская сила разыгрывается в том, как Ошун, венерианский дух мёда и сладости, рождённая в оду, что говорит обо всём хрупком, в оду, известном как Осе Межи, но также являющаяся началом всего сладкого, сливается с Орунмилой через оду Отура Межи, что олицетворяет мудрость и гармонию. Вместе эти две силы порождают вулканическую активность, которая из своей лавы рождает оришу, известного как Эшу, Владыку Перекрёстков, которому была дана власть заставлять вещи случаться или не случаться, как владельцу силы трансформации или магии. Эта триада затем раскроет иной комплекс, объясняющий лилитианскую силу как мощь, вызывающую вулканические извержения, с фокусом на способности к трансформации, трансмутации и метаморфозе.
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос ФрисвольдОсун — Венера, Орунмила — ветер — луна. В этой триаде мы видим лилианскую силу, принимающую форму вулканического Большого взрыва, покоящуюся в таинственной мужественности Эшу, чтобы порождать и разрушать в силу того, что входит, покидает и преображается на перекрёстках; эту силу он знает как тайну аже и осо — сокровенное могущество, даруемое через Осун и Орунмилу. В вуду мы находим эту лилианскую силу в разных проявлениях, преимущественно в том, что происходит в поле между Эрзули Дантор (Венера в Скорпионе) и Эрзули Фредой (Венера в Весах). Однако в вуду эта лилианская сила склонна наделять силой лоа более сол-нигеровского типа, таких как Ти Жан Дантор и Крабинай. Лоа связаны с тенями и
Песни Песней Лилит
конфликтом, тогда как лилианская сила тяготеет более к негативной полярности, в то время как, например, дочь, которую Дантор родила от Огу Бадагри, укоренённая в конфликте между нею и Фредой, лоа Майсия Нокеа, — это на самом деле не то лоа, которое выразительно содержит эрос и войну, необходимые для распознавания лилианской силы. Скорее, опять же, это мужское лоа — Бавон Самеди (постоянно сливающийся с Натан Брижит), о котором можно сказать, что он естественным образом заключает лилианскую силу в своей духовной психологии, будучи хтоническим лоа, прославляющим жизнь и эротику как напоминание о том, что смерть — неизбежное следствие рождения и жизни; и всё же мы остаёмся на периферии того, чем она является. Наиболее точным лоа в этом отношении была бы Эрзули Же Руж, Красноглазая Эрзули, — это сила, уловленная в тот самый миг, когда Эрзули Фреда примыкает к силе Дантор, когда красота ищет войны; отсюда — лоа, к которому естественно обращаются и Эрзули Фреда, и Эрзули Дантор, превращая лилианскую силу в вуду в венерианскую тему.
На этом этапе мы можем с некоторой ясностью увидеть, где, например, в индуизме мы найдём лилианскую силу. Мы, безусловно, находим её среди Махавидий, и из них в особенности — в Дурге-Кали, которая постоянно осуществляет тему эроса и танатоса. Но существа более нимфической, ламийской и фейриподобной природы также входят в эту сферу под видом апсар, гандхарвов, пишачей, ракшасов и махишей. Все они несут «демонические» и эротические аспекты Дурги-Кали,
Вязкая Красота и очарование болезни
тем самым отражая лилианскую тему и атмосферу, точно так же, как мы находим её в буддийской Маре, где её распутный и эротический пульс раскрывается в ритме бесформенное — форма — желание — разрушение/перемена, и так цикл продолжается в своём повторении различий, которые всегда рождают новые формы и возможности из руин того, кем ты был когда-то. Давайте теперь перенесём эти идеи в более плотскую сферу и посмотрим, какие возможности даёт нам плоть.
Песни Песней Лилит
конфликтом, тогда как лилианская сила тяготеет более к негативной полярности, в то время как, например, дочь, которую Дантор родила от Огу Бадагри, укоренённая в конфликте между нею и Фредой, лоа Майсия Нокеа, — это на самом деле не то лоа, которое выразительно содержит эрос и войну, необходимые для распознавания лилианской силы. Скорее, опять же, это мужское лоа — Бавон Самеди (постоянно сливающийся с Натан Брижит), о котором можно сказать, что он естественным образом заключает лилианскую силу в своей духовной психологии, будучи хтоническим лоа, прославляющим жизнь и эротику как напоминание о том, что смерть — неизбежное следствие рождения и жизни; и всё же мы остаёмся на периферии того, чем она является. Наиболее точным лоа в этом отношении была бы Эрзули Же Руж, Красноглазая Эрзули, — это сила, уловленная в тот самый миг, когда Эрзули Фреда примыкает к силе Дантор, когда красота ищет войны; отсюда — лоа, к которому естественно обращаются и Эрзули Фреда, и Эрзули Дантор, превращая лилианскую силу в вуду в венерианскую тему.
На этом этапе мы можем с некоторой ясностью увидеть, где, например, в индуизме мы найдём лилианскую силу. Мы, безусловно, находим её среди Махавидий, и из них в особенности — в Дурге-Кали, которая постоянно осуществляет тему эроса и танатоса. Но существа более нимфической, ламийской и фейриподобной природы также входят в эту сферу под видом апсар, гандхарвов, пишачей, ракшасов и махишей. Все они несут «демонические» и эротические аспекты Дурги-Кали,
Вязкая Красота и очарование болезни
тем самым отражая лилианскую тему и атмосферу, точно так же, как мы находим её в буддийской Маре, где её распутный и эротический пульс раскрывается в ритме бесформенное — форма — желание — разрушение/перемена, и так цикл продолжается в своём повторении различий, которые всегда рождают новые формы и возможности из руин того, кем ты был когда-то. Давайте теперь перенесём эти идеи в более плотскую сферу и посмотрим, какие возможности даёт нам плоть.
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос ФрисвольдКантикулы Лилит: Путь экстатической преданности
Благодаря этому анализу лилианской темы в соотнесении с мифологиями, культурами, временами и географиями, должно стать возможным составить представление о том, как эта сила сохраняла свою воспламеняющую сердцевину сквозь трансформации и метаморфозы, и это позволяет легко увидеть множество ошибок, приписываемых пониманию Лилит в современном оккультном мире. К этому моменту должно быть возможно увидеть её как нечто гораздо более вездесущее во всех формах трансформации, включающих ту или иную разновидность смерти, где она неизменно присутствует в различных побуждениях и частотах, что зачастую принимают облик фрустрации, раздора и отчаяния — самой вершины катастрофического. В современной психологии Лилит была принята Юнгом и его последователями как архетип «тёмной женственности», что бы это ни значило, ибо женская сущность всегда восстанет из глубин батоса. Её связали с нашей тенью и с тем, в чём мы себе отказываем в хранилищах и лабиринтах подсознания, тогда как на деле она гораздо ближе к тому, что Фрейд описывал в своих анализах влечений к эросу и танатосу, известных как принцип удовольствия, нежели к этой чересчур материальной и зловещей идее тени в юнгианском смысле. Лилит как сила, присутствующая в принципе удовольствия, была тщательно исследована колдуном Остином Османом Спаром, и его работа остаётся лучшим магико-психологическим трактатом, излагающим сущность лилианской силы от Лилит, пусть и Безымянной, как квинтэссенции трансформации, когда жизнь сливается со смертью. Как таковая Лилит не может быть всецело определена с платонической
Благодаря этому анализу лилианской темы в соотнесении с мифологиями, культурами, временами и географиями, должно стать возможным составить представление о том, как эта сила сохраняла свою воспламеняющую сердцевину сквозь трансформации и метаморфозы, и это позволяет легко увидеть множество ошибок, приписываемых пониманию Лилит в современном оккультном мире. К этому моменту должно быть возможно увидеть её как нечто гораздо более вездесущее во всех формах трансформации, включающих ту или иную разновидность смерти, где она неизменно присутствует в различных побуждениях и частотах, что зачастую принимают облик фрустрации, раздора и отчаяния — самой вершины катастрофического. В современной психологии Лилит была принята Юнгом и его последователями как архетип «тёмной женственности», что бы это ни значило, ибо женская сущность всегда восстанет из глубин батоса. Её связали с нашей тенью и с тем, в чём мы себе отказываем в хранилищах и лабиринтах подсознания, тогда как на деле она гораздо ближе к тому, что Фрейд описывал в своих анализах влечений к эросу и танатосу, известных как принцип удовольствия, нежели к этой чересчур материальной и зловещей идее тени в юнгианском смысле. Лилит как сила, присутствующая в принципе удовольствия, была тщательно исследована колдуном Остином Османом Спаром, и его работа остаётся лучшим магико-психологическим трактатом, излагающим сущность лилианской силы от Лилит, пусть и Безымянной, как квинтэссенции трансформации, когда жизнь сливается со смертью. Как таковая Лилит не может быть всецело определена с платонической
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос Фрисвольд(трансцендентальной) или стоической (материалистической) точки зрения, равно как и нельзя заключить, что она подобает чисто пантеистическому мировоззрению, ибо найдётся немного вещей, о которых можно сказать, что они поистине являются ею в абсолютном смысле. Рендхелл предполагает, что Лилит можно должным образом понять с позиции философского физикализма, который приписывает определённый материализм таким понятиям, как тёмная материя, пространство-время и прочие физические энергии, исследуемые в квантовой физике. Безусловно, более аморфная перспектива, воспринимающая энергии и частоты как «живые, наделённые силой», поможет лучше понять лилианскую силу, нежели механистические и картезианские объяснения. Посему давайте вместо этого обратимся к 1880-м годам, ибо здесь мы находим ядро влияний на континенте, которые через увлечение Фрейда лабиринтоподобными глубинами психики, языком сновидений и влечениями к смерти и сексу вдохновили философов, художников и оккультистов по всему континенту. В психоанализе Фрейда мы также находим темы, повлиявшие на важных адептов лилианских таинств, а именно Марию де Нагловскую (1883–1936) и Остина Османа Спейра, так что давайте взглянем на культурный гобелен фрейдовской Европы. Зигмунд Фрейд родился в 1856 году, и именно позолоченные десятилетия 1880-х и 1890-х годов предоставили социальные и культурные стимулы, сделавшие возможным психоанализ Фрейда. В эти десятилетия появился Джек Потрошитель и возросло влияние Ницше на континенте. Сифилис распространялся в многочисленных банях и оставался кошмаром для общественного здравоохранения, пока в 1928 году не был открыт пенициллин для его излечения. В 1880-х годах рэгтайм стал популярным, Франция колонизировала тогдашний Индокитай, а Уильям Джеймс, отец современной психологии, приобрёл влияние среди интеллектуалов того времени. Это время Достоевского и Эмиля Золя, обоих писателей, входивших в более глубокие и тёмные лабиринты человеческой психики. Это было время опиумных притонов, а также подпольной классики, такой как «Наоборот» Ж.К. Гюисманса, открывшей двери французскому романтическому и интеллектуальному движению, известному нам как
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос Фрисвольд«Кантикулы Лилит: Путь экстатического благочестия» — сатанизм fin-de-siecle. Это также время, когда Эдвин А. Эбботт опубликовал свою короткую повесть «Флатландия» в 1884 году, которая стала математическим путешествием между множеством измерений, а несколько лет спустя Эйнштейн опубликовал свою Общую теорию относительности, подорвавшую более раннюю ньютоновскую парадигму. То, что мы видим в культурной ткани, породившей психоанализ, — это мир опиума и борделей, абсента и сатанизма, мир апполонических и дионисийских сил и влечений Ницше, используемых в исследовании сновидческих миров тревоги и эротизма, ползающих в человеческой психике. Эти тенденции и темы мы находим в главных публикациях Фрейда: «Исследования истерии» 1895 года, «Толкование сновидений» 1899 года, его «Очерки по теории сексуальности» 1905 года и, наконец, «По ту сторону принципа удовольствия» 1919 года. Суть в том, что этот период во многих отношениях был настоящим ренессансом, и особенно для исследований смерти, секса и снов в искусстве, литературе, психологии и магии. Парижские интеллектуалы, на которых повлиял Фрейд, включали художников и писателей, таких как Анаис Нин, Генри Миллер, Андре Бретон, Симона де Бовуар, Жан-Поль Сартр, Юлия Кристева, У. Х. Оден и многих других. Идеи Фрейда об анализе сновидений, свободных ассоциациях, теориях сексуальности и человеческого развития, а также о таинственной сфере подсознания с её богатыми лабиринтами подавленной тьмы вдохновляли как последователей, так и оппонентов. Фрейд был важным противником для де Бовуар и Кейт Миллет в разработке сущности феминизма, точно так же как он был значимым антагонистом для Сартра в его работе по предельно точному определению идеи сознания в рамках его экзистенциализма. Постмодернистские французские философы все по-разному реагировали на мысли и идеи Фрейда, формируя свои философии. И мы видим сегодня, как многое из его терминологии принимается за чистую монету: эдипов комплекс, бессознательное, подавленная сексуальность, вытеснение, перенос и многие другие термины и идеи, которые мы до сих пор используем как часть нашего словаря, говоря о нашем и чужом внутреннем мире.
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос ФрисвольдРеальная магия. Реальные результаты.
Что вы найдете здесь:
КАНАЛ | БИБЛИОТЕКА | ЧАТ-ФЛУДИЛКА | ЛИЧНЫЙ БЛОГ
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
жизнь. Самую суровую критику психоанализа со стороны оккультистов и духовных практиков высказал в 1945 году Рене Генон в своей книге «Царство количества и знамения времени». В главе под названием «Прегрешения психоанализа» он атакует психоанализ в основном с двух позиций. Прежде всего, речь идет об инфернализации духовного существа, когда работа ведется исключительно с подсознанием и не привлекается сверхсознание. Психоанализ, отрицающий эту сферу, становится крайне ограниченным; он уподобляется «Божественной комедии» Данте, определяемой лишь книгой об Аде, фактически отбрасывая Чистилище и Рай; отсюда Генон задается вопросом, как может произойти какое-либо психологическое спасение, если терапевт и клиент лишь делают лабиринты и туннели ада пациента глубже, темнее и длиннее. Другой элемент — употребление слова «бессознательное»; для методичного ума, подобного Генону, обладавшего почти дьявольской фиксацией на деталях, он просто указал на абсурдность, спросив, как, ради всего святого, мы можем мыслить о том, что бессознательно, то есть лишено сознания. Естественно, «подсознательное» — гораздо более точный термин, однако оставаться лишь в мире материи, лишенном сверхъестественного, было бы для Генона философской ошибкой и бессмысленным упражнением с тем, что найдено в хранилищах души. В контексте лилианской темы интерес представляет поза смерти Спара, которая как идея схожа с «Висячими таинствами» Нагловской, а в «Третьем члене Троицы» Нагловской мы находим формулу Спара «Воля — Желание — Вера», резонирующую с общим для них обоих стремлением к танатосу. В этой связи давайте вновь привлечем Фрейда к уравнению: на первых страницах «По ту сторону принципа удовольствия» он утверждает, что этот влечение, принцип удовольствия или эрос, ведет себя как «сексуальный инстинкт», который почти невозможно «воспитать», и потому эрос часто ниспровергает саму реальность, нередко во вред организму и эго, вследствие чего он резюмирует: «Следует, однако, указать, что, строго говоря, неправильно говорить о господстве принципа удовольствия
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос ФрисвольдПринцип «Кантикул Лилит» господствует над ходом психических процессов. Если бы такое доминирование существовало, подавляющее большинство наших психических процессов должно было бы сопровождаться удовольствием или вести к удовольствию, тогда как всеобщий опыт полностью противоречит любому подобному выводу». 21 Русская мистикесса Мария де Нагловска, живя в Париже, основала Общество Золотой Стрелы и привлекла знаменитых деятелей парижского авангарда и сюрреалистов, таких как Ман Рэй, Андре Бретон, Юлиус Эвола и Жорж Батай. Из текстов, представленных в её журнале «Золотая Стрела», можно заключить, что она была великой вдохновительницей философских рассуждений Батая об эротике, чувственности и смерти. Её общество было явно «сатанинским», причём в довольно просветляющем смысле, где её «сатанизм» основан на важности выбора смерти, всегда смерти, а не жизни, которую она связывает с расширением принципа Бога, скрытого в человеческом разуме. Это объясняется тем, что наш разум, из-за стыда и табу, наложенных на нас христианской догмой, естественно — и парадоксально — в значительной степени занят рациональными размышлениями о тени, а не о свете. Таким образом, мы находим у Нагловской сильный элемент важности инверсии и трансгрессии для достижения сознания по ту сторону добра и зла, где вкус яблока сладок и чувственен, а не горек и меланхоличен. Центральное место в её работе занимала подготовка жрецов и жриц для совершения Золотой Мессы, и обучение, особенно для мужчин, было обширным и сложным, с использованием ритуального удушения как средства для взятия эротического огня под собственное управление. Для совершения Золотой Мессы требовались семь мужчин и три женщины. Это разделение, возможно, происходит от идей Винтры о важности септены (конклава из семи мужчин) и триниты (
21 1920:4.
21 1920:4.
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос ФрисвольдПуть экстатической преданности — конклав из трёх женщин, что было идеальным числом участников для конгрегации с целью возрождения. Это также могло иметь каббалистическое значение, где женщины представляли сефирот Хокма, Бина и Даат, а мужчины — остальные семь, или же женщина была представлена через Йесод, Нецах и Бина, что придало бы восхождению женщины форму молнии. Так или иначе, ритуалу способствовало специально приготовленное вино — энтеогенный напиток, направленный на то, чтобы отбросить всю печаль и войти в состояние радости, а также, как представляется, использование чувственных и сексуальных форм истощения плоти, — всё это проводилось верховной жрицей и завершалось телесным помазанием сексуальными эликсирами, выпущенными конгрегацией, с провозглашением Нового Срока Троицы. Но приготовления десяти, совершавших этот ритуал восхождения и восстановления, были требовательными и включали процесс эротического удушения, воздержание и иные практики, направленные на установку «разум превыше материи», где человек не был рабом сексуальных одержимостей и очарований плоти. Вдохновлённый напряжением, найденным в средневековом движении куртуазной любви, мужчина, или «просветлённый рыцарь», должен был достичь состояния безмятежности, опираясь на Волю к Смерти в мистическом смысле, что было необходимо, чтобы избежать желания прилепиться к плоти, что равнялось бы заточению своей сущности в плоти, от которого Нагловска стремилась освободить человека, готовящегося к духовному восхождению. Для Нагловской триада, или троица, представляла собой идеальную форму её мистерий, ибо триада всегда стремилась выразить уничтожение жизни в пользу тайны, заключённой в смерти — третьего члена троицы, различными способами. Нагловска объясняет Третий Член Троицы, призывая нас отказаться от идеи совершенного в смысле неподвижного и неизменного. Она определяет божественное, или Бога, как жизнь — живую и подвижную, — и по отношению к ней всё остальное становится. Это означает, что не существует
Песни Песней Лилит
Песни Песней Лилит
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос Фрисвольдкачественное различие между божественной природой и земной природой — парадокс, который она объясняет, описывая человеческий разум как укоренённый во Лжи. Она пишет: «Ложь, заблуждение, противоречие живут в человеческом Разуме, потому что именно человеческий разум протестует Днём и Ночью против Бога (= Жизни). Вкусив яблока, дающего Познание Добра и Зла, великий стыд охватил первого Человека, и он поспешил прикрыть женское лоно, равно как и своё собственное, предпочтя Тень Свету».22 Учитывая эту встроенную ложность католической доктрины, она заключает, что «отличительная черта Разума — распространять Ложь». Углы её треугольника становятся ипостасью христианской троицы, помещающей Отца, Сына и Святого Духа как вершину или угол, окружающий всевидящее око (Я) космической кии. Она ставит на это место Отца, Сына и Мать и приписывает жезл, крест и стрелу как знаки, данные этим трём силам, а вместе с ними приходят три деяния: рождение, борьба и триумф. Эти элементы измеряются стрелой Абариса — золотой стрелой триумфа, данной Аполлоном гиперборейцу Абарису. Гиперборея, или Ультима Туле, — экзотический и далёкий духовный Север, обитель Полярной звезды, мифическая земля, где золотой век Сатурна оставался вечным. Эти идеи она резюмирует следующим образом: «Змей, Сатана, Воля к Смерти — эти Трое, что суть одно, — научили сладострастию Женщину, которая с тех пор стала Любовницей, привлекающей Мужчину к своей Женщине не ради победы Жизни (= Бога), но ради победы Смерти (= Сатаны), и Ева, этот второй Триумф, живой символ Третьей Ипостаси, в
22 1932/2011:20.
Путь экстатического благочестия
22 1932/2011:20.
Путь экстатического благочестия
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос Фрисвольдгде Интеллект заменяет Разум, стала ареной борьбы между Жизнью и Смертью. Сатана привнёс Волю к Смерти туда, где прежде была лишь Воля к Жизни!... то самое, что было пороком, может стать, должно стать искуплением».23 • Как мы видим, для неё Сатана олицетворяет Sol Niger, излучение, вдохновляющее атмосферу интеллекта, и здесь она помещает Еву в её истинное положение как Зои, или жизни, которая избирает интеллект или мудрость, принимая дар от жезла и креста в облике змея. Таким образом, мы можем видеть, как Ева сама является «змеей-госпожой», духом деревьев, сладострастия и растительности. Для Нагловской природа есть высший храм, ибо, воссоздавая Эдемский сад, мы вновь предстаём перед выбором между Волей к Жизни и Волей к Смерти, как она пишет в преамбуле к ритуальным испытаниям, ведущим к ритуальному повешению: «Человек не был создан для посвящения в великие Мистерии, но для тяжкого рабского труда в своём низшем мире. Тот, кто освобождает себя от рабства, к которому он был предназначен, — бунтарь; и ничто во Вселенной не желает бунта. Только Сатана проповедует восстание, но Сатана (Воля к Смерти, стремление к трансценденции физического) есть Противник Вселенной. Он никого не зовёт, но скользит, как змей, сквозь дикий мох и ласкает своим ядовитым языком того, кого он избрал. В счастливой жертве тогда возгорается новый огонь. Посвящение в великие Мистерии, как и всякое истинное понимание, начинается с первого поцелуя Сатаны (видеть День как возлюбленного Ночи, видеть Бога как роман Сатаны). Если ты желаешь этого поцелуя ради радости, которую он приносит, покинь свои уютные дома и прострись во мху».24 Далее она описывает нечто, отчасти основанное на «сатанинском»
23 Там же. 40, 43. 24 1934/2011:42, 43.
«Песни Песней Лилит»
23 Там же. 40, 43. 24 1934/2011:42, 43.
«Песни Песней Лилит»
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос Фрисвольдвидение того, что мы находим в первой главе Песни Песней, которую мы представим здесь целиком. Эта глава, прочитанная с помощью светильника Лилит и разума Нагловской, опишет элементы ритуальных испытаний, через которые нужно пройти, чтобы закалить и усмирить сатанинский огонь — или, если угодно, змеиный огонь, — и стать обладателем этого космического огня, возжигающего в душе разумение и мудрость вместо рассудка. Перефразируя Фрейда: «Нужно научиться отказываться от мгновенного, сомнительного и разрушительного удовольствия ради отложенного, сдержанного, но надёжного». 2. Да лобзает он меня лобзанием уст своих! Ибо ласки твои лучше вина. 3. От благовония мастей твоих имя твоё — как разлитое миро; поэтому девицы любят тебя. 4. Влеки меня — мы побежим за тобою; царь ввёл меня в чертоги свои; будем радоваться и веселиться о тебе, восхваляя ласки твои больше, чем вино; праведные любят тебя. 5. Черна я, но красива, дщери Иерусалимские, как шатры Кидарские, как завесы Соломоновы. 6. Не смотрите на меня, что я смугла, ибо солнце опалило меня: сыновья матери моей разгневались на меня, поставили меня стеречь виноградники; а моего собственного виноградника я не уберегла. 7. Скажи мне, ты, которого любит душа моя: где пасёшь ты, где отдыхаешь в полдень? Ибо зачем мне быть как блуждающая среди стад товарищей твоих? 8. Если ты не знаешь этого, прекраснейшая из женщин, иди по следам стада и паси козлят твоих у шатров пастушеских. 9. Я сравнил тебя, возлюбленная моя, с конями в колесницах фараона.
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос ФрисвольдПесни Лилит 10. Ланиты твои прекрасны в рядах украшений, шея твоя — в цепях золотых. 11. Сделаем тебе золотые оправы с серебряными гвоздиками. 12. Пока царь восседает за столом своим, нард мой издаёт благоухание своё. 13. Пучок мирры — возлюбленный мой у меня; он будет покоиться всю ночь между грудями моими. 14. Возлюбленный мой — как гроздь хны в виноградниках Ен-Геди. 15. Вот, ты прекрасна, любовь моя; вот, ты прекрасна; очи твои — голубиные. 16. Вот, ты прекрасен, возлюбленный мой, и приятен; и ложе наше — зелень. 17. Балки дома нашего — кедровые, и стропила наши — кипарисовые. Существует столь много применений этой главы в ритуальной практике; она служит ритуальным предписанием или наставлением по украшению изваяния, а также эта глава иллюстрирует положение женщин в отношении Безымянного Искусства, и уместно будет вспомнить, что павшее воинство пало из-за женщины и отдало свою силу и мудрость женщинам. Посему женщины, по взгляду Нагловской, представлены вызовом принять яблоко и его последствия, принять сладострастие Венеры и Эроса, где она в заключительных замечаниях о троице пишет следующее: «Доктрины христианской церкви называли Этих Трёх соответственно Отцом, Сыном и Святым Духом. Они были правы, ибо так было в их время, но мы говорим: Отец, Сын и Женщина. Мы могли бы также сказать, хотя для менее тонких ушей, — Нисхождение, Скорбь в теле и Восхождение».19
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос Фрисвольд