Гимны Лилит. Римская церковь стала католической, или вселенской, и вплоть до эпохи Карла Великого она действительно была католической церковью, в которой находилось место почти для всех форм ересей и толкований. Великая чистка церковной доктрины, за которой последовали раскол, а затем и Реформация, имеет большое значение, поскольку свидетельствует о католическом брожении того времени. Небольшое представление об условиях той эпохи можно почерпнуть здесь. В биографии Валы, советника Карла Великого, мы читаем о многочисленных обвинениях и скандалах, связанных с отравлениями и злодейством во времена правления короля Людовика Благочестивого (814–840). Там сказано: «Колдовство было повсюду. Политика основывалась не на здравом суждении, а на предзнаменованиях, а долгосрочное планирование — на авгуриях... Гадатели по жребию, провидцы, толкователи примет, мимы, медиумы снов, прорицатели по внутренностям и целая толпа прочих посвященных в злодейские искусства были изгнаны из дворца». Из-за скандалов при дворе, связанных с королём Людовиком и гнусными деяниями его старшего сына от первого брака, Лотарь сделал всё возможное, чтобы захватить трон, и в итоге Лотарь развернул кампанию клеветы и сплетен, направленную против самого влиятельного советника Людовика, Бернарда Септиманского, вместе с королевой Юдифью и сестрой Бернарда, Гербергой, монахиней, занимавшейся магией. Монахиня была утоплена в реке вместе, вероятно, с двумя другими монахинями. Важный момент здесь заключается в том, что в период правления Каролингов осведомлённость о магии стала широко распространённой. В 899 году были казнены два человека за то, что, как считалось, они убили императора Арнульфа с помощью чародейства. В 1028 году несколько женщин предстали перед судом и были казнены за убийство короля Вильгельма, графа Ангулемского, с помощью магии. Исход 22:18: «Ворожеи не оставляй в живых» — вышел на первый план в церковной паранойе и суждениях. В тот же временной отрезок мы находим и истории о духовенстве, почитающем и общающемся с духами, считавшимися враждебными.
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос ФрисвольдО, Голубь Космических Теней и зловещий для Церкви, как, например, Люцифер. Также существуют монахи, папы и епископы, такие как Герберт Аврилакский (папа Сильвестр II, ум. в 999 г.), монах и избранный епископ Теофил (ум. в 538 г.) и папа Целестин (ум. в 432 г.), — все они были обвинены в сговоре с Дьяволом и в том, что владели магией лучше, чем считалось приличным. Мы также находим историю 1323 года, повествующую о том, как некие цистерцианские монахи в Сен-Дени якобы приносили в жертву чёрного кота Люциферу/Сатане/Дьяволу в надежде найти вора. Эти монахи — вместе с котом — были сожжены на костре в результате папской «буллы об отлучении» от 1231 года, которая предусматривала смертную казнь за практику «незаконной магии». Стрегонория и гримуарная традиция тесно переплетены в этом, и мы находим стрегонов, таких как Корнелий Агриппа, сыгравших важную роль в сохранении тайн, скрытых в приемлемом неоплатоническом формате. Некоторые предполагали, что Ordine della Luna, переданный Алексу Сандерсу в 1979 году принцем Палеологом, отчасти связан с этой линией стрегонории в силу того, что является «старейшим ковеном в мире», датируемым 328 годом н. э. Справедливо мы видим здесь сдвиг, поскольку император Константин сыграл ключевую роль в синтезе римской веры с христианством. Тем не менее, мы не можем утверждать, что стрегонория — это христианство или что она какое-то время была христианской конфессией; скорее, мы могли бы сказать, что некоторые клирики были стрегонами, которые использовали общественную и цивилизованную религию на своих условиях, со своими истинами. Нам нужно понимать, что стрегонория — это путь «колдовства», сосредоточенный на «околдовании» самого «волшебника» или «ведьмы» — чтобы он или она могли стать по-настоящему божественно свободными — как бог! Отсюда следует, что термин «язычество» также проблематичен в применении к стрегонории. Это не язычество. На самом деле, язычества не существовало для тех, кого называли язычниками; снова мы сталкиваемся с оскорблением, подобным «ведьма» или «колдун», которое прикреплялось к людям и практикующим, отказывающимся подчиняться требованиям укрощения народа и их обычаев. Об этом мы не можем сказать многого, потому что эмоциональная чувствительность людей...
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос ФрисвольдГимны Лилит прошлого хранили для нас тайну своих поверхностей как просветлённую интуицию, так что наше восприятие смысла может расходиться в зависимости от того, кто мы есть и как мы идём по этому пути. Ясно одно: те люди, которых мы сегодня называем язычниками — будь то греки, римляне или египтяне — не имели понятия о зле, равно как и о том, что такой институт, как Церковь, обладает «богоданным» правом ограничивать расширение твоего сознания или преграждать тебе путь к тому, чтобы самому стать богом. Греческие мифы полны историй о героях — выдающихся людях, проживавших необыкновенные жизни и становившихся богами. Естественно, такие наклонности плохо сочетаются с религиями вроде христианства, которые стремятся «обеззаразить» и цивилизовать людей, настаивающих на своей свободе, и потому к стрегонерии легко прикрепляются предвзятые ярлыки вроде нацизма, фашизма и сатанизма. Это похоже на осуждение неукрощённых, настаивающих на личной свободе и — тогда, как и сейчас — подвергающихся поношению; и, возможно, именно в этом предубеждении мы можем распознать чистое и законное пламя изначальных тайн. Отсюда следует, что стрегонерия не имеет ничего общего с современными версиями колдовства, выдающими себя за стрегонерию или стрегерию как культы поклонения природе. Стрегонерия никогда не была об этом равновесии — это был путь просветлённой личности, воспламенённого воина, искавшего обожествления для себя. Стрегонерия приняла более формальный облик, когда римские легионы увидели в кельтском Луге своего собственного бога магии и некромантии, Люцифера Инвиктуса — солнечное сознание, отца Стрегонов. С этого времени можно проследить непрерывную и существующую традицию. Намёки на существование этого тайного культа разбросаны по римским склепам и церковным документам — для тех, кто знает, что ищет... В римских мифах Люцифер рассматривается как эпитет любого божества, обладающего приростом сознания или света. Это также имя, данное младшему богу, ассоциируемому с факелом, как несущему свет. Он — факел подземного мира в руках Фанеса, Дианы и Гекаты — но по сути своей он — павшее чёрное Солнце, Sol Niger — и потому в таинствах
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос ФрисвольдСвятая Голубка Космических Теней Митрас, чей культ обрёл преемственность, поскольку поддерживался стрегонами. Люцифер — это импульс, постоянный взрыв света — большой взрыв, если угодно. Его наследие мало связано с современными материалистическими представлениями, которые воспринимают Люцифера как некую противоположность Богу. Люцифер — это своя собственная истина, особая форма сознания как череды форм, танцующих сквозь материю в постоянных взрывах света. Эта концепция «сознания в материи» иногда олицетворяется образом Бафомета, который обретает самосознание через зеркало материи, и снова — сознание в соответствии с определённой истиной и перспективой. Такие божества, как Люцифер и Бафомет, окрашивались, перекрашивались, понимались и переосмысливались в череде культур, каждая из которых привносила субъективные взгляды на конкретную форму сознания. Рендхелл определяет любого бога как «атмосферу»; так что, призывая Зевса или Юпитера — или сущность подобного рода, — вы всё равно даёте имя особой атмосфере сознания, основанной на общем, но субъективном согласии. Упоминая здесь Люцифера и Бафомета, можно естественным образом предположить, что эти боги принадлежат к «пантеону» стрегонерии, но они принадлежат ему лишь настолько, насколько стрегоне может продемонстрировать важность этих богов в своей жизни. Боги и духи составляют мир, и тип отношений, которые мы выстраиваем в мире, всегда личностен. Это означает, что «Люцифер» и «Бафомет», как и «Лилит» и «Сатана», с тем же успехом могут рассматриваться как темы, оцениваемые интуицией и на философских основаниях, для поиска роста света в собственном сознании. Личные отношения, которые мы выстраиваем с духами и богами, составляющими мир, в свою очередь, станут полезными или бесполезными силами для нашей свободы и избранного пути. Следовательно, мы не можем говорить о каком-либо «пантеоне» богов в современной неоязыческой терминологии. Стрегоне никогда не преклонит колени ни перед одним богом, если только он или она не преклоняет колени перед собственным отражением — но в благоговении и уважении, никогда в поклонении. Сгибая колени в поклонении, вы отрекаетесь от своей Судьбы, своего света и своего огня в пользу кого-то другого.
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос Фрисвольд«Кантикулы Лилит» в остальном, и это вредит этосу стрегоне. Из-за подобных соображений возникает тенденция рассматривать стрегонию как антиномианскую. Возможно, это так, но было бы заблуждением считать путь духовной свободы и обожжения антиномианским по своей сути. Он станет потенциально антиномианским лишь в том случае, если прирученное и цивилизованное будет препятствовать свободе стрегоне. Это не означает, что стрегония — форма анархизма или нигилизма. Скорее, это герметическая дисциплина колдовства, требующая интуиции, знания и осознания нужды и огня. Речь не о насильственных действиях против мира, его политических систем и религиозных институтов; речь о пути знания, настаивающем на раскрытии тайн, которые хранит природа, чтобы их можно было использовать на благо стрегоне — и как социального деятеля, и как бога в становлении. В этом процессе мало пользы от вложения времени и энергии в различные битвы и изменчивые напряжения мира. Лучше быть битвой за мир... Следует также упомянуть, что Ч. Лиланд имеет мало отношения к стрегонии. «Арадия» может считаться значимой лишь как повторение темы Лилит — и если что-то в «Арадии» Лиланда и имеет значение, так это связь между Арадией и Иродиадой, связанной с Люцифером, как это также встречается в книге Пола Хьюзона «Овладение колдовством» (1970). Хьюзон говорит о том, как Великая Тьма, Диана, разделила себя на две равные и противоположные силы — ночь и день. Диана приняла власть над ночью как Луна и отдала день своему брату-сыну-возлюбленному Люциферу. Кошачьим соблазнением Диана зачала дитя со своим сыном, и Хьюзон утверждает, что это была Арадия или Иродиада. Это имеет значение для стрегонии, как мы увидим, но это дитя, Иродиада/Арадия, было лишь продолжением темы Лилит и имеет для стрегоне совсем иную ценность, чем для тех, кто ей поклоняется. Однако мы можем усмотреть разумное созвучие в троичности женских сил — «как-женщина-есть-то-что-есть-ибо-без-нее-нас-бы-не-было» — следовательно, Луна как целомудренная, рождающая и умирающая действительно имеет значение, будучи суммой человеческой жизни. В продолжение этого мы
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос ФрисвольдForwarded from MLO | LHP | ANTI-COSMIC by DARIA
This media is not supported in the widget
VIEW IN TELEGRAM
Голубка Космических Теней также может добавить, что бог, прославленный Гарднером и его Виккой, Иль Билькорне, «Рогатый» — это всего лишь дух лесов, который является творцом выживания в мире. Тебе необходимо построить глубокие и личные отношения с таким духом, чтобы этот боб приобрёл для тебя значение. Мы говорим о пактах и соглашениях. Одухотворённый человек состоит из мириадов частиц сознания. Мы буквально легион, и это открывает бесконечное множество возможностей для нашего самообожествления. Поэтому единственные достойные ритуалы для Стрегоне — те, что взывают к богам принадлежности, которые соответствуют твоему сознанию, сознанию, управляемому потребностями и инстинктами. Именно из этого мы можем сформировать истинное намерение. Мы как бы берём нечто объективное и абстрактное и через создаваемую нами связь делаем это частью нашего собственного расширения, выстраивая наилучшие возможные условия для этого расширения. Изменение, трансформация и испытание — наши союзники, несущие косу, в этой жестокой, но деликатной работе самообожествления. В конце концов, потерпим ли мы неудачу или одержим победу, укроемся ли в иллюзиях Майи или взорвёмся сознанием — всё происходит по нашему выбору. Природа такова, какова она есть; разницу создаёт наша способность понять, как использовать её тайную сокровищницу. Природа подобна печи; то, что мы из неё извлекаем, зависит от нашей перспективы и устройства нашего сознания и интуиции. По правде говоря, никаких секретов нет. Всё доступно тому или той, кто осмелится раскрыть сокрытое. Речь идёт о стремлении быть свободным — о свободе, сообразной с «атмосферой» человека, или его состоянием сознания как бытия. Секрет на самом деле в том, как следовать пути, который ты выбрал. Мы знаем, что путь верен, когда он ведёт к свободе. Речь идёт о свободе от невежества, по мере того как мы становимся мудрее с каждым шагом. Речь идёт о свободе от тюрьмы разума, свободе от социальных преград и институтов стыда и пленения. Мы говорим о свободе стать твоим божественным обещанием. Свобода заражает окружающих тебя людей добрым образом; разделяя борьбу за свободу, ты никогда не лишишь людей силы.
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос ФрисвольдПеснопения Лилит, но скорее вдохновляют их. Ты просто делишься своим светом, и это приведёт лишь к приумножению. Живя ради вызова — парадокса и противоречия — ты будешь пребывать в постоянном состоянии озарения; твой факел будет вспыхивать и полыхать в воздухе свободы и возможностей, чтобы ты мог взять и привлечь то, что по праву твоё. Будь мудр, но никогда не забывай быть захваченным страстями бытия — опьяняться жизнью и наслаждением, пока не почувствуешь, что больше не выносишь, — а затем иди дальше... ...Только доводя всё до крайности и переступая черту, ты можешь понять, что мир не уникален как таковой. Скорее, то, что воспринимается как уникальное, является составным из бесконечного собрания форм, которые находятся в движении и адаптируются к миру, продиктованному их собственными стратегиями существования. Эти формы, призраки сознательного света и звёзды, мы называем богами... Но вернёмся к природе. В конце концов, именно природа даёт нам возможность проложить свой путь — и Природа — это Она — и она проявляется в данных формах, отражая общество или тебя. Мы можем, к примеру, увидеть, как она являет себя как «Диана», когда социальные системы в опасности, и как «Юнона», когда обновление обретает форму. Однако нам следует помнить, что Диана — свирепая богиня, потому что она девственница, но «девственница» в том смысле, который вкладывался в это слово во времена Рима: что она кому-то принадлежала, что она была чьей-то собственностью. Это порождает трение внутри самой богини, поскольку она ищет собственную свободу. Вся природа имеет женскую ориентацию. Она — панорама проявлений, сад звёзд и возможностей. Мужское качество, однако, является жестокой силой, почти вторжением (посредством огня, силы и направления), обладающим способностью адаптировать и преобразовывать эту панораму. Из-за этой жестокости Лилит, в той или иной форме, склонна быть неотъемлемой частью стрегонии. Именно здесь мы также находим попытки определить стрегонию как путь левой руки — что в должном контексте вама-марги и её почитания женщины и йони верно — но также сатанисты склонны восставать и отражать себя в Стрегоне. Это вполне понятно, но нет
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос ФрисвольдСвятой Голубь Космических Теней. Сатана как таковой в стрегонии. Если используется «Сатана», если используется «антихрист», они используются как отсылки к магнитным формам сознания, способу объяснения и понимания точки зрения, а не истины. Путем логического разъяснения: если Сатана — противник Бога, нам нужно признать некую значимость этого Бога, которому он противостоит. Это, в свою очередь, зависит от принятия христианской мифологии, а с ее отвержением сатанизм в современном понимании, как правило, теряет смысл. По-прежнему возможно использовать такую терминологию, чтобы, так сказать, «пролить свет на материю», так что Лилит вполне может быть куртизанкой и женой Сатаны, если мы только убедимся, что предпосылка нашего понимания верна. Если мы вернемся к Библии, то увидим, что фигура Сатаны представляет собой совершенно иной взгляд на вещи, и его роль искусителя — это именно та сила, которую Стрегоне считает необходимой на пути самообожествления. Сатана становится силой контраста; это не сила наших противников; нет, это сила, отказывающаяся преклонять колени перед несчастливой Судьбой или учреждениями, лишенными борьбы и сознания. Но в Библии ему приписывают отчетливую личность и направление, противоречащее всему доброму. Что ж, это одна из точек зрения, но, безусловно, не единственная. С той же точки зрения мы обнаруживаем, что Иштар и Астарта, божества, гораздо более древние, чем Библия, были введены в церковные писания как проститутки и божества дурной репутации. Это были божества, которые за пределами авраамических воззрений рассматривались как достойные проявления звездных потенций. Принятие Сатаны как «врага человека» и Иштар как «блудницы» полностью зависит от того, принимаете ли вы христианскую мифологию за истину или нет. Ясно одно: эти божества предшествуют составлению пересмотренной и многократно пересмотренной Библии, которую мы имеем сегодня, и неизбежно повлияли на многие доавраамические традиции. Возможно, их огромное влияние и их призыв к свободе были причиной того, что их вычеркнули из священных книг, собранных гражданской религией? В Библии явно есть значительные пробелы, в то время как такие традиции, как Стрегония, обеспечили передачу
Песни Песней Лилит
Песни Песней Лилит
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос Фрисвольдзнание, которое люди пытались искоренить. Например, в Бытии 1:27 мы читаем: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их». Затем в Бытии 2:7, 21–22 мы читаем, что Бог вдохнул жизнь в Адама и что Бог создал женщину из его плоти и кости, чтобы он не был так одинок. Итак, в первой главе мужчина и женщина созданы как божественные проявления, зеркала Бога. А спустя одну главу создаётся лишь мужчина — из земли, и ему даётся божественное дыхание. Позже появляется покорная женщина, которую Бог сделал послушной спутницей Адама — миф о сотворении, подобающий любой гражданской религии, стремящейся укротить страсти и интуицию. Очевидно, что уже в первых двух главах Бытия мы имеем множество мифов о сотворении, которые для Стрегоне говорят об очевидном: о превосходстве Лилит. Разумеется, существуют апокрифические тексты, такие как Книга Еноха, еврейский Мидраш и Агада, которые предлагают различные взгляды на это несоответствие, но всё же мудрецы лишь замутили воду и сделали простое и ясное недоступным и готовым к неверным толкованиям. Лилит важна в этом контексте, потому что она — космическое проявление духа Земли, если хотите, трансцендентность материи, которая воспроизводит самообожествление Стрегоне. Лилит не вызвала преобразование в мире, она преобразовала себя. Она сделала это, чтобы лучше двигаться в мирах по своему выбору. Таким образом, она стала зеркалом, отражающим то, как может быть достигнута, привлечена и интегрирована определённая истина. Поскольку мы несём в себе потенциал перенести наш свет, пойманный в материи, на наше нуминозное тело после смерти — ну, она это сделала — и, следовательно, это может быть сделано снова. Это путь Стрегоне. Для Стрегоне Лилит — космическая террористка; она есть то, что постоянно взрывается обновлённой сущностью; она — звёздная суккуба и Чёрная Луна. Она — разочарование миров, потому что она вновь и вновь воссоздаёт себя заново.
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос ФрисвольдО/и Голубь Космических Теней над. Она целомудренна, как блудница, и держит при себе столько же любовников, сколько любая мать. Обнаружено, что она исключительно активна в том, что известно как via Libthia, касающаяся 15°, 16° и 17° градусов знака Весов. Она есть Алголь, когда Луна новая в знаках Венеры, и она любит, чтобы четыре башни были наполнены Меркурием. Это благоприятные звездные соединения для работы Стрегоне, ибо именно здесь Стрегоне воссоздает себя. Постоянное преображение, происходящее на пути, делает нас осознающими, по мере того как мы постепенно наполняемся интуитивным знанием, и из этого произрастает мудрость. Этот процесс начинается уже тогда, когда мы созреваем в утробе и входим в этот мир: наш первый магический акт. Вопрос в том, обладаем ли мы достаточным осознанием и знанием, чтобы осуществить это при рождении в нашей смерти. Это ведет к силе «нужды», принимающей форму решимости. Нужда — та самая кузница, что определяет Стрегоне. В исполнении нужды мы должны осознавать, что, по-видимому, существует барьер между разумом и интуицией, или, возможно, там присутствует полярность, так что если расширить разум, интуиция тоже возрастет. Однако цель должна заключаться в том, чтобы разорвать оковы разума, ибо только вне разума мы можем встретить других богов. У разума есть особенность, заключающаяся в сокрытии личности идеями власти и господства. Разум — не союзник Стрегоне, а тюремщик. Разрушение границ разума высвободит изначальное пламя интуиции, которое порождает знание. Только в этом поле мы можем начать постигать «божественные существа» такими, какими они предстают в своих многочисленных формах. Интуиция — топливо для роста. Ребенок взрослеет не благодаря разуму, а благодаря интуиции. Разум считается продуктом стерилизованного и цивилизованного человеческого существа. Естественно, это не то, чем является разум, — лишь одна из его многих модальностей, — то, как современная эпоха понимает разум, и это всеобъемлющее понимание данной способности оскверняет нас ограничениями. Стрегоне прекрасно осознает, что наши стратегии и магия, которую мы творим, чтобы изменять и контролировать Жизнь и Судьбу, суть инструменты, которые мы
Песни Песней Лилит
Песни Песней Лилит
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос Фрисвольдиспользуют, чтобы двигаться в этом мире лучше, изящнее, хитрее. Но это не означает, что появляется возможность избежать ответственности, которую мы создаём в этом мире; попытка сделать это покажет, что человек живёт в состоянии отвратительного всемогущества или печального бессознания. Даже если Стрегоне странствует в мире снов, планы никогда не смешиваются, и к реальностям подходят на их собственных условиях, с заданной перспективы Стрегоне. В каком бы мире ни двигался Стрегоне, он или она будет двигаться абсолютно и интенсивно. Каждый мир, каждый вызов, каждый парадокс — это возможность научиться привлекать наилучшие из возможных вещей. Мир снов, иной мир, — это то, что строит меня в этом мире, и именно из мира, управляемого Луной, интуицией, формируются осознанные действия и могут давать знание. Стрегоне должен жить предельно осознанно, насколько это в его или её силах, чтобы постоянно быть вершиной расширяющихся возможностей. Когда полезная поверхность явлений усвоена или взята, бесполезность категорически отвергается, направляемая просветлённой интуицией. Стрегония — это поиск пути, который расширяет твоё сознание; это искусство обожествления себя. Это о свободе и встрече с богами как с равными. Это о преображении себя, как Лильит преобразила себя — чтобы стать, быть и пребывать вечно — верной себе в постоянном самотворении, по мере того как твоё сознание расширяется и взрывается, подобно факелу, который мы знаем как Люцифер. Сатанинская Лильит. Когда мы говорим о сатанизме в связи с Лильит, мы видим мотив, начиная с третьей главы Книги Бытия, где женщина искушается Сатаной в образе змея, что привело к разрыву между Богом и Сатаной и эволюции мира, движимой грехом, моралью и страхом. Затем, в шестой главе, мы находим ангельское воинство, павшее на Землю, как сказано в Книге Еноха, очарованное женщинами, вступающее с ними в брак и порождающее потомство. Эти потомки были героями, людьми прославленными, следовательно, мы видим в Книге Бытия
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос ФрисвольдХоуфи Доув из «Космических теней». Греческая тема героя как того, кто был зачат от смертного и божества, — люди, стяжавшие славу. Подобно тому, как Адам отделился от Лилит, а Яхве — от Ашеры, так и Бог отдаляется от Сатаны в манихейской драме, лежащей в основе христианской эсхатологии. Идея полярностей, находящихся во враждебном противостоянии, переросла в строгий режим запретов и законов, направленных на отделение Луны от Солнца, Ночи от Дня серпом суда. Тем не менее Сатана, будучи необходимым для обоснования христианского догмата, стал столь же влиятельным в современном христианском мире, как и Иисус Христос, и время от времени являл свой устрашающий облик, например, в образе папы Сильвестра II (ум. 1003), в одержимости монахинь из урсулинского монастыря в Лудене в 1630-х годах — в данном случае Асмодеем, важным демоном в воинстве Сатаны. Урбен Грандье, священник, признанный ответственным за то, что позволил Асмодею овладеть монахинями, также был признан виновным в заключении сатанинского договора, подписанного его собственной кровью. Договор гласил следующее: «Мы, влиятельный Люцифер, юный Сатана, Вельзевул, Левиафан, Элими и Астарот, вместе с другими, сегодня приняли союзный договор Урбена Грандье, который принадлежит нам. И ему мы обещаем любовь женщин, цвет девственниц, почтение монархов, почести, похоти и силы. Он будет блудить три дня; разгул будет ему дорог. Он приносит нам раз в год печать крови, под ногами будет попирать святыни церкви и будет задавать нам много вопросов; по этому договору он проживет двадцать лет счастливо на земле людей, а затем присоединится к нам, чтобы грешить против Бога. Скреплено в аду, на совете демонов. Люцифер, Вельзевул, Сатана, Астарот, Левиафан, Элими». Возможно, мы видим в договоре Урбена Грандье вершину сатанинских влияний, что двигались под ногами.
Песни Песней Лилит
Песни Песней Лилит
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос Фрисвольд