Работа Буллана должна была вновь вернуться к изначальному аморальному и свободному состоянию бытия, тому духу, что обитал в Эдемском саду, безгрешному и безупречному, по ту сторону Добра и Зла. Лилит и природное колдовство Когда мы переходим в мир крестьян, перед нами открывается иная вселенная, нежели мир аристократов, духовенства и философов-магов, — иной магический язык. Нас встречают Ночь, Луна и всё, что находится в царстве Сатаны и его ведьм, поклоняющихся дьяволу. Природное колдовство, или крестьянское ремесло, стало олицетворением всего демонического и еретического, связанного с дьяволами и женщинами. В то время как те же самые элементы в руках монаха или учёного вызывали интеллектуальный интерес, то, чем на деле занимались крестьяне, часто воспринималось как нечто незаконное и извращённое. Луна всегда оставалась центральным элементом, и из публикации Леланда 1899 года «Арадия, или Евангелие ведьм» мы видим, что Арадия, протоведьма, представляет собой продолжение линии Цирцеи и Медеи. В этом тексте Арадия — потомок «бога Солнца и богини Луны», которыми являются Люцифер и Диана. Арадии велено спуститься на Землю, чтобы стать учительницей женщин и мужчин, и так она становится первой ведьмой, а её послание — это послание освобождения от тирании. Пол Хьюсон продолжил эту люциферианскую тему в своей книге «Овладение колдовством», и, говоря о Луне, давайте воспроизведём из его труда следующую рекомендацию на странице 35: Молись Луне, когда она полна, Богатство к тебе придёт сполна, Что ищешь, будет найдено — В море, в небе, в тверди дна... Луна и Венера играют важную роль в той форме колдовства, в центре которой находится Лилит. Подобные итальянские ведьмовские легенды повествуют о том, как Люциферо, или Люцифер, притягивается к полумесяцу, олицетворяющему Диану Люциферу, чтобы оплодотворить её. От этого союза родились звёзды, звёзды, которые рассеяны по
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос ФрисвольдХофи Голубь Космических Теней — небеса и звезды, павшие на землю. И с этим падением мифы колдовства истолковали бы его как намеренное нисхождение, но ангельские сошествия, ударяющиеся о Землю, совершаются с такой силой, что ангельский звездный огонь пронзает кору Земли и становится огнем, магмой и корнями деревьев, когда остывает. Именно в этом яростном нисхождении ангел становится драконом, и поэтому Джордано Бруно описывает Луну следующим образом: «Луна — это облик женщины с прекрасным лицом на драконе, с рогами на голове, с двумя змеями, обвивающими её… Змея обвивает каждую из её рук, а над её головой — дракон, и ещё один дракон под её ногами, и у каждого из этих драконов по семь голов».¹ Этот образ дьявольской Луны не мог быть запечатлён более точно во всём, что в Библии считается сатанинским: семиглавые драконы и змеи повсюду, чтобы обрамлять её красоту, но он также придаёт Луне образ мудрости, апокалипсиса и пророчества. Драконы, ассоциируемые с тайным знанием и мудростью, точно так же, как ангельское воинство, павшее на Землю, чтобы учить дочерей Каина, по сути своей являются зрелыми змеями. Змеи ассоциируются с бредом, бешенством и экстазом видения и пророчества — самой сутью некромантии, запретной практики, совершаемой ведьмой из Аэндора, которая вызывает тени пророка Самуила для беседы с царём Саулом. Важность Луны для практики колдовства ясно указана в Исходе 22:18, где сказано: «Ворожеи не оставляй в живых», но «ворожея» в этом контексте происходит от мехашефа, практикующей кишуф. Кишуф обозначает активное использование кесеф — серебра, металла, связанного с Луной. Интересно, что кесеф имеет
¹ Йейтс. 1991: 53.
Песни Лилит
¹ Йейтс. 1991: 53.
Песни Лилит
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос ФрисвольдГематрическое значение 160, то же, что и у B/^ (дерево), Наам (корень Наамы, прекрасной) и Кайина (отца ведьм). Каин и его связь с Луной прослеживаются во многих мифологиях; для цыган он является «человеком на Луне», хотя многие считают, что человек на Луне — это преемник Каина, Тувалкаин. Кишуф, обозначающий все формы колдовства и чародейства, понимается как нечто «извне» и берёт своё начало в Куше и Мадиаме через жену Моисея, Сепфору, дочь Иофора. Сепфора определяется типом божественных, таинственных и колдовских сил, о которых говорится в Песни Песней 1:5: «Я черна, но красива». Говорилось, что Сепфора была из Куша или Эфиопии — как в буквальном, так и в метафорическом смысле, поскольку Эфиопия долгое время обладала мифической славой божественной земли просвещённых людей, изначально пришедших из Андромеды. Моисей, использующий посох (эц) с обвившейся вокруг него змеёй, для людей, сведущих в кишуфе, был отмечен как кисуферим, ибо это был один из даров, дарованных тому, кто сумел постичь тайны Луны. Кроме того, весь арсенал кисуфа явно лунный, с сатурнианским уклоном, где особенно выделялись прорицание и некромантия — как в случае с Аэндорской волшебницей, вызвавшей дух Самуила из дыма для параноидального царя Саула, желавшего поговорить со священником, помазавшим его на царство. Важно упомянуть эти обстоятельства, потому что с расцветом демонологии и сочинений короля Якова и Жана Бодена, когда они говорят о ведьмах, заключающих сделки с дьяволами, вступающих в союзы с феями и демонами под покровом сексуальной распущенности, одержимости и вульгарности, они особенно подчёркивали некромантию и прорицание (а также астрологию) как самые ужасные учения в «школе Сатаны», по словам короля Якова. Стирание границы между миром человека и владениями Бога через пророчества и пробуждение мёртвых стало весьма проблематичным для духовенства. Именно в этом контексте Лилия начинает выходить на первый план, как отмечает Стефани Спото.
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос ФрисвольдХоф Дав из «Космических теней» в своей диссертации «Образ Филит и женское демоническое в современной литературе Карли» замечает: «Этот расцвет учёного иудаизма сопровождался параллельным ростом интереса к еврейской мистике и, в частности, к Кабале. С этим новообретённым осознанием еврейских текстов Лилит начала выступать как предмет пристального изучения для многих писателей начала семнадцатого века и впоследствии стала архетипической фигурой, воплощающей тревоги, связанные как с образом женщины-ведьмы, так и с образом еврея. Одним из ранних упоминаний Лилит в якобинскую эпоху является упоминание Себастьена Микаэлиса в 1613 году: "Святой Иероним переводит и полагает, что это колдунья. Ibi cubauit Lamia: под этим подразумеваются такие женщины, что обыкновенно бродят по ночам. Снова в Плаче Иеремии он толкует это слово Лилит как колдунью, говоря: Sed & Lamiae. Ламия (говорит Дурис) была женщиной, [...] и от неё такого рода женщины у латинян называются ламиями, чьим обычаем было (как пишет Иеремия) показывать и предлагать свою грудь маленьким детям, чтобы успокоить их и заманить к себе, дабы затем задушить их с большей тайной". Как мы видим из этого, идея колдовства в значительной степени опирается на фигуру ведьмы, ламии — таинственной и потенциально опасной силы, которая рассматривается как олицетворение ведьмы. Следовательно, ведьма — это тот, кто одновременно является сверхъестественным и имеет доступ к запретным знаниям и силам. Что делает этот доступ запретным, так это то, что ведьма вторгается в области, предназначенные исключительно для Бога, поэтому запретное снова ограничивается ночью, царством Луны. Астрологически говоря, Римско-католическая церковь относится к женским планетам с благоговейным трепетом; например, Мария важна, но остаётся заступницей, неприкосновенной Мадонной.
Песни Песней Лилит
Песни Песней Лилит
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос ФрисвольдВенера почитается в форме созерцания в прекрасных садах и произведениях искусства в церквях, которые были призваны вызвать эмоциональное исступление и соединить прихожанина с божественными сферами. Однако Церковь была преимущественно солнечной, управляемой людьми Юпитера, творящими магию Меркурия, где Евхаристия выступает ярким примером этой формы алхимии. Сатурн занимает своё место, так как каждый монашеский орден подчинял себя владычеству Сатурна — уединению, распорядку, тишине и умственному труду. Сатурн был мостом к Луне и Венере, поскольку именно монахи находили, переводили и переписывали запретные тексты и трактаты. Также следует помнить, что в Средние века и эпоху Возрождения монастыри были не только обителью для людей, призванных к святой жизни. Это были также места, куда отправляли детей — либо потому, что они были обузой для семьи в финансовом плане, либо создавали проблемы иным образом; отсюда из монашеских орденов выросли школы и больницы. Именно эти мужи и жены Сатурна, монахи и монахини, имели больше контакта с «язычниками». Этот сплав крестьянского ремесла и католицизма часто называют народной магией или народным католицизмом, и мы находим слияние христианских и языческих элементов в заклинаниях, записанных ещё в VIII веке в Британии и Скандинавии.² Эти заклинания часто преследовали практические цели: чтобы сыр не портился, чтобы снять боль и страдания с людей и остановить кровотечение из ран, а также для снятия проклятий, изгнания духов, привлечения удачи, любви и защиты. На протяжении столетий этот сплав народного католицизма, крестьянского ремесла и популярной астрологии проник в широкие массы в форме альманахов; первым из таких альманахов стал «Almanack Perpetuum», издававшийся с 1446 года. В 1703 году он был переведён на португальский и выпущен в Португалии под названием «Lunarium Perpetum». Последним широко распространённым альманахом
² См. Graham King, «The British Book of Spells and Charms». Troy Books, 2016.
² См. Graham King, «The British Book of Spells and Charms». Troy Books, 2016.
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос Фрисвольд«Священная голубка космических теней» — так назывался «Vox Stellarium» 1768 года, разошедшийся тиражом более 500 000 экземпляров. Эти альманахи представляли собой любопытные сборники простой астрологии, повествующие о свойствах растений и о том, в какое время лучше сажать те или иные фрукты или овощи. Молитвы и благословения (benzimentos) для разных целей, а также объявления гадалок, астрологов и аптекарей составляли основную часть содержания. Можно сказать, что всё это касалось более приемлемых форм работы с Луной и в целом считалось добрым советом мудрых людей. Работы Луны становились проблематичными, когда включали в себя сознательную ересь: кражу гостии и вина, призыв фамильяров, вторжение в царство фей и прочих зловредных духов³. Самым же ужасным лунным искусством всегда была некромантия, где Луна и Сатурн соединяются в нечестивый союз, где зеркала и мази, оба от Луны, используются, чтобы пробудить духов, покоящихся в объятиях Сатурна, и заставить их перейти в мир живых. Сейчас некромантию также называют нигромантией, что более верно, поскольку, если посмотреть, что в прошлом считалось некромантией, это был призыв любого духа природы, демона или умершего. Между этими категориями практически не проводилось различий, так как все они считались существами, обитающими «по ту сторону», в кургане и под землёй. Если обратиться к римлянам и их ларам, почитанию домашних духов и предков, то в практическом исполнении этого обряда было не так много магии. Этот культ был скорее культом умиротворения, молитв и поминовения, чем чем-то иным. Он был о предписанном способе действий, а не о более прагматичном подходе к ларам. Призыв духа, призрака или привидения, как в греческие, так и в римские времена, часто был связан с предсказанием будущего, как, например, в «Фарсалии» Лукана, где ведьма Эрихто вызывает призрак мёртвого солдата, чтобы предсказать Помпею Сексту исход римской гражданской войны.
³ т.е. от лат. nefasti — «несвященный».
Песни Песней Лилит
³ т.е. от лат. nefasti — «несвященный».
Песни Песней Лилит
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос ФрисвольдThis media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Предсказания, карты Таро, ответы на вопросы и натальные карты.
Оплата автоматически через Telegram Stars. По оплате картой или криптой — @evilluciya
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Именно в некромантии мы находим Лилит, как и в эротическом неистовстве Шабаша — когда разум и гениталии пылают одновременно — взаимодействующей с демонами и духами природы по ту сторону завесы.
Эротическая Лилит
Эротизм Лилит носит дикий, если не сверхъестественный характер. Она неизменно ассоциируется с жуткой красотой и безграничной сексуальной притягательностью, вызывая при этом чувство страха и трепета. Лилит — это табу и трансгрессия, разрешённые аморальным образом, по ту сторону добра и зла. Это обильное сексуальное проявление, которое мы связываем с ней, проистекает из более космического эротизма, из внутренней сути желания. Как замечает Батай в своей работе «Эротизм»: «Эротизм — это один из аспектов внутренней жизни человека. Мы не осознаём этого, потому что человек вечно ищет объект вовне себя, но этот объект отвечает внутренней сути желания».4 Эротизм Лилит — это эротизм желания, нужды и творчества в их взаимосвязи с разрушением, которое считается столь же чудесным. В каждом конце мы находим новое начало, и Лилит — это та возвышенная сила, не ведающая пощады, которую Джон Китс назвал La Belle Dame sans Merci из поэмы Шартье XV века с тем же названием. В своей поэме «Ламия» Китс описывает Лилит следующими словами:
Она была гордиевой формы ослепительного оттенка,
Усеянной киноварью, золотой, зелёной и синей;
В полоску, как зебра, в крапинку, как пантера,
С глазами, как у павлина, и вся в багровых полосах;
И полная серебряных лун, которые, когда она дышала,
Растворялись или сияли ярче, или сплетали
Свои блики с более мрачными гобеленами.
Эротическая Лилит
Эротизм Лилит носит дикий, если не сверхъестественный характер. Она неизменно ассоциируется с жуткой красотой и безграничной сексуальной притягательностью, вызывая при этом чувство страха и трепета. Лилит — это табу и трансгрессия, разрешённые аморальным образом, по ту сторону добра и зла. Это обильное сексуальное проявление, которое мы связываем с ней, проистекает из более космического эротизма, из внутренней сути желания. Как замечает Батай в своей работе «Эротизм»: «Эротизм — это один из аспектов внутренней жизни человека. Мы не осознаём этого, потому что человек вечно ищет объект вовне себя, но этот объект отвечает внутренней сути желания».4 Эротизм Лилит — это эротизм желания, нужды и творчества в их взаимосвязи с разрушением, которое считается столь же чудесным. В каждом конце мы находим новое начало, и Лилит — это та возвышенная сила, не ведающая пощады, которую Джон Китс назвал La Belle Dame sans Merci из поэмы Шартье XV века с тем же названием. В своей поэме «Ламия» Китс описывает Лилит следующими словами:
Она была гордиевой формы ослепительного оттенка,
Усеянной киноварью, золотой, зелёной и синей;
В полоску, как зебра, в крапинку, как пантера,
С глазами, как у павлина, и вся в багровых полосах;
И полная серебряных лун, которые, когда она дышала,
Растворялись или сияли ярче, или сплетали
Свои блики с более мрачными гобеленами.
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос ФрисвольдГолубка Святая Космических Теней, столь радужная, отмеченная скорбями, казалась одновременно и кающейся эльфийской девой, и возлюбленной демона, или же самим демоном. На гребне своем она носила бледный огонь, усыпанный звездами, словно тиара Ариадны; голова ее была змеиной, но, ах, горько-сладко! У нее были женские уста со всеми их жемчужинами; а что до глаз — что могли такие глаза делать там, кроме как плакать и плакать о том, что они рождены столь прекрасными? Как Прозерпина все еще плачет по своему сицилийскому воздуху. Горло ее было змеиным, но слова, что она произносила, исходили, словно сквозь шипящий мед, ради Любви. Китс здесь явно движется к демоническому и чарующему ладу, и именно демоническое откровение в ее змеиной форме, которое Аполлоний открывает ее мужу, Ликию, на их свадебном пиру, приводит к исчезновению Ламии и смерти Ликия от горя. Полузмея и полуженщина, часто с крыльями, действительно кажется распространенным образом для описания ее облика. Именно звериное слияние с человеческим, одновременно прекрасное и ужасное, соблазняет нас в недоуменное очарование ее присутствием. В Средние века Ламия обрела черты, по которым она часто известна сегодня: как похитительница детей и убийца младенцев, и как прекрасная соблазнительница, совращающая ради того, чтобы вся эротика завершилась насилием и ужасом; и уже в Вульгате (IV век) мы находим слияние Ламии и Лилит в Исайи 34:14. Затем, позже, в VI веке, папа Григорий I отождествил образ женщины и змея как олицетворение ереси, естественно, из-за христианской драмы в Эдемском саду, где Ева приняла предложение змея вкусить от древа, дающего познание добра и зла. Для греков ламии относились к той же категории, что и гелло, мормо, стрикс и мормолюке, которые описывались различными словами. Наиболее употребительным было эйдолон, в смысле призрака. Но эйдолон — это также слово, обозначающее форму и очертания, как зеркальное отражение, отражение формы в
Песни Песней Лилит
Песни Песней Лилит
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос Фрисвольдформу искусства или изваяния. Однако часто используется и другое слово — «аорос», означающее «безвременный», но оно применялось по отношению к призраку того, кто умер преждевременно, и в особенности к женскому призраку, заканчивающему жизнь младенцев. Считалось, что эти призраки имеют доступ к высшим измерениям, а не только к подлунному миру, где могли разрушать людскую удачу, и это согласуется с представлением о демоническом существе, находящемся как вне обычного мира, так и между двумя взаимоисключающими категориями, например змея и женщина, волк и человек, человек и конь и тому подобное. Вот почему таким существам, как Ламия, приписывались пограничные места — перекрёстки, сумерки, пещеры и глухие леса. Давайте вернёмся к более полной истории Ламии, рассказанной Диодором Сицилийским⁶: «У подножия Ливийской горы была большая пещера, густо увитая плющом и брионией, в которой, по мифу, родилась Ламия — царица необычайной красоты. Но из-за свирепости её сердца говорят, что прошедшее с тех пор время превратило её лицо в звериное. Ибо, когда все рождённые ею дети умерли, удручённая своим несчастьем и завидуя счастью других женщин с их детьми, она приказала похищать новорождённых младенцев из рук матерей и тотчас убивать. Поэтому даже доныне среди нас история этой женщины живёт среди детей, и её имя внушает им величайший ужас». Сходные свойства приписываются стрикс, гелло и мормо, которые предстают как разновидности Ламии и которых Гомер определяет как планетарных даймонов — как в смысле их
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос ФрисвольдСвятой Голубь Космических Теней, блуждающие даймоны, но также более космическое измерение скрыто в том, как они пожирали планетарных даймонов, и этот класс даймонов сохраняет «демоническое» через своё парадоксальное состояние — одновременно находясь вне природного порядка и сводя две взаимоисключающие части в разящий парадокс. Подобно тому, как нереид описывали козлоподобными — то ли из-за черт их ног, то ли из-за их сексуальных аппетитов, — Ламию описывали как змею или драконицу, что явно придаёт нам эротическое измерение, однако эротические устремления козлов весьма отличны от устремлений змей и драконов. Повсюду в мире мы находим звериное и человеческое, сливающиеся в парадоксальное создание. Более известными были бы звероголовые божества Египта, чьи «боги» или «ntr» всегда были известны по своему иероглифу, изображающему кобру, слоноголовый Ганеша, козлоголовый Бафомет или оленерогий Цернунн. Менее известными были бы зооморфные святые, такие как кинокефал Святой Христофор, покровитель оборотней. Слияние зверя и человека с акцентом на необычайное и зачастую гротескное оформилось в западной демонологии, особенно после «Демонологии» короля Якова VII, опубликованной в 1597 году, что привело к иллюстрированному словарю адских иерархий де Планси — «Dictionnaire Infernal» 1818 года. Что касается выражения похоти и эротического начала среди созданий природы или потусторонней стороны, похоже, что чаще всего зооморфными являются ноги, а лицо и торс — человеческими или человекоподобными, либо в завораживающей манере, либо поразительной красоты; одним исключением являются феи, описываемые как потусторонние существа и оборотни. Но давайте остановимся на этих эротических созданиях, отчасти человеческих, отчасти звериных, таких как сирена. Это создание хорошо известно своей способностью очаровывать и соблазнять моряков, заманивая их в свои холодные и смертоносные объятия, обещая эротическое наслаждение. Так случается, что если присмотреться к местам, известным присутствием сирен, мы часто обнаруживаем поблизости некую «ведьмоподобную» фигуру, самой известной из которых, пожалуй, являются каннибальские сирены, кружащие вокруг острова Цирцеи. Один более тёмный исторический
Песни Песней Лилит
Песни Песней Лилит
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос Фрисвольд