«Я властительный и чудный
Пел печальной бледной деве:
«Видишь воздух изумрудный
В обольстительном напеве?
Посмотри, как быстро челны
Легкотканного обмана
Режут радостные волны
Мирового Океана.»

Юстиниан навсегда мой лучший пример self-made, потому что настолько оказаться в своем времени, стране, у тех самых людей, которые заметили в товарище-плохом-солдате обаятельнейшее "ничто" еще надо было суметь. Это я не от злости или желания высказаться – Юстиниан на момент своего возвышения (500-е годы) был ни то ни сё – в Церкви не разбирался, меч держал, но некрепко. По тем временам губительное сочетание, потому что ничем иным славные мужи не занимались. Головы секли или врагам или иноверцам.

Юстиниан умело избежал казни. Единственное, что он умел – некоторое около-ораторство с оттенком наивности и прямоты. Фактически Юстиниан ничего особо и не сделал для своего спасения – просто сказал императору Анастасию, который и хотел казнить и уже даже все приготовил, как он бы все устроил в мире и в политике, чтобы Византия перестала нести только ощущение ужаса. Император Анастасий послушал долгую и прекрасную речь (засмотрелся на 25-летнего благородного юношу) и казнить передумал. Анастасий в юношу вложился, профинансировал учебу и учителей, и получил неплохой экземпляр.

Юстиниан оказался супер-удачным вложением и стал идеальным императором, умевшим и головы сечь, и законы писать, и завоевывать, и создавать.

Его биография обширна, а еще обширнее – Византийская империя, которая с его уверенной руки проглотила пол Европы, снесла остатки Римской империи и почти задавила персов. Но вот тут в плохую сторону сработало «почти». Юстиниан подрастерял благородство юности, ведь в большой жизни завоюешь или ты или тебя, но персов оставил – будто бы для стимула, чтобы было куда расти и не скучать.

Невовремя проявленное милосердие создало великий пожар, ведь из мелкого персидского государства Сасанидов выросли Османы. Им там оказалось совсем чуть-чуть, чтобы стать непобедимыми. И снести Византию к чертям.

Империю не называли Византийской до тех пор, пока она не пала, византийцев не было тоже, зато была столица «Новый Рим».

Интересный факт, который мало кто знает, потому что и в книгах, и в статьях, и в головах уже плотно засело название «Византия» – это объяснимо и не наказуемо. Термин «Византийская империя» получил широкое распространение в XVIII и XIX веках, но был совершенно чужд древним жителям самой империи. Для них Византия была продолжением Римской империи, которая просто переместила центр своей власти из Рима в новую восточную столицу в Константинополе. Хотя византийцы в основном говорили по-гречески и были христианами, сами себя они называли «ромайями», или римлянами. В то время как Византия формировалась по своим законам, но с греческим влиянием, она продолжала воспевать свои римские корни вплоть до самого развала империи. После завоевания Константинополя в 1453 году турецкий завоеватель Мехмед II даже претендовал на титул «римский цезарь». Столица тоже называлась иначе. «Новый Рим» (Νέα Ρώμη) — именно такое наименование придумали основанному Константином городу.

В западноевропейской традиции госу­дарство Византия было фактически создано Иеро­нимом Вольфом, немецким гуманистом и историком. В 1577 году он издал «Корпус византийской истории» — небольшую антологию сочинений историков Восточной империи с латинским переводом. Именно с «Корпуса» понятие «византийский» вошло в западноевропейский научный оборот и с тех пор уже не выходило.

По логике все мы, кто пишем и сочиняем, не должны называть Юстиниана византийским императором 🤔. Однако если мы назовем его римским будет только хуже – нас так и вовсе не поймут.

Вот такая история)

Фрагмент-процесс Бенедетто и Винченцо Джустиниани – strong-rich-idol-men 16 века, у которых была просто потрясная холостяцкая жизнь, пока второй не притащил домой нищего художника, а первый ничего не смог с этим сделать.

Джустиниани были образцовой римско-ватиканской семьей богатых маркизов, но появились эти двое – отказались жениться и занялись безумно важными делами. Бенедетто стал кардиналом, любил бога, церковь и людей и старался быть справедливым. Винченцо тоже любил бога, церковь и людей, но в холстах и масле, а справедливым был, когда дело касалось оплат – он финансировал художников, которые плодили его портеры с некрасивым лицом. Винченцо так прикалывался над потомками, которых у них с братом не было. Гордо писал кузинам об этом. Спасибо ему большое, у нас теперь его только словесное описание и пять странных и разных профилей-анфасов.

У братьев все было хорошо. Но до поры до времени. Однажды напротив их палаццо, у церкви Сан-Луиджи-деи-Франчези появился лохматый и нищий драчун с неплохим художественным вкусом. Драчун отметился тем, что наплевал (в прямом смысле) на религиозные законы и продавал у все той же церкви свои слегка эротические картины. Бенедетто был кардиналом, а потому выступил против шелухи, которую брат, ооооочень хорошо разбирающийся в искусстве, захотел втащить в их богатый дом. Винченцо всегда делал, что хотел, а особенно – бесконтрольно покупал искусство. Художников считал святее бога и молился на них почаще, чем у алтаря.

У Бенедетто рушилась репутация, но Винченцо было все равно – он и так знал, что хлебнет по максимуму. Драчун зачинал драки, проигрывал деньги, но к тому моменту еще никого не убил. Бенедетто просто до этого кошмара не дожил.

Братья разругались в пух и прах, потому что Винченцо всегда получал, что хотел. Фактически все финансы были в его руках – официально кардинал не имел на них права.

Винченцо – типичный повзрослевший nepo-baby, который вырастил и профинансировал неординарного художника, потому что захотел. Но именно так мир узнал о Караваджо.

#очень_милый_факт

"В нынешнем костюме главным почитается обрисовывание тела, – писал в 1803 году журнал "Московский Меркурий". – Если у женщины не видно сложения ног от башмаков до туловища, то говорят, что она не умеет одеваться или хочет отличиться странностью. Когда нимфа идет, платье, искусно подобранное и позади гладко обтянутое, показывает всю игру мускулов ее при каждом шаге".
Подобное нововведение плохо сочеталось с русским климатом. Чтобы убить двух зайцев – одеться по моде и не замерзнуть – женщины стали носить белье мужского покроя, которое благодаря телесной расцветке не выделялось под нарядом. Дамы героически противостояли суровой русской зиме, не скрывая фигуру за многослойными нарядами. То, что раньше считалось неприличным в обществе, стало модным и необходимым.

примерно так выглядит у меня несделанный, но начатый рисунок. мне очень нравится вот так смешивать цвета, чтобы потом понять какие буду использовать по итогу, а какие лишние. например, в этом рисунке мне захотелось обойтись только 6 цветами (включая фон): сиреневый и лиловый на цветочный узор (возможно, добавлю седьмой цвет, как тон, но постараюсь так не делать); оранжевый, ржавый и медный на героя. и черный на фон.

маленький спойлер – это Николай Александрович, старший сын Александра II, неставший царем цесаревич. У него были очень теплые отношения с братом Сашей, который в будущем женится на его невесте Дагмар и станет императором.

Я пишу сценарий про него и его брата и сочувствую им в каждом моменте их жизней. Один умер и не прожил жизнь, а другой прожил чужую, чтобы не подводить семью.

ненавижу этот момент когда ты начинаешь перерисовывать набросок и вся эстетика взгляда жеста фрагмента штришка идёт в жопу потому что набросок априори лучше а не то что ты там обводишь по нему 🤡

это я про этих предателей говорю

в итоге отделила с того арта Винченцо от Бенедетто (нарисую его отдельно), потому что иначе я вечность буду доделывать их в том ракурсе, где еще нужен фон, деталечки и все такое прочее.
но это лицо Винченцо ужасно не хотело получаться – пришлось взять другую кисть, помягче, хотя я люблю жесткий контур.

и хотя ленивая я полужопица, арт все же будет. Винченцо Джустиниани просто пирожочек)

соболезнования всем, кто переживает страшнейший терракт в горящем крокус холле

очень не хочется рисовать и вообще что-то создавать. но надо возвращаться к обычной жизни