Я рассказываю об истории историями тех, кто в них жил, менялся и определял дни и годы других людей и целых стран. Но еще мне хочется рассказать историю феномена византийской государственности, без которого у нас не было бы ни Юстиниана, ни самой Византии. А без Византии никогда не родилось бы Европы и ее искусства, завораживающего нас до сих пор. И феномен этот

🤩византийские провинции как фабрика императоров🤩

Несколько столетий Восточная Римская империя регулярно возводила на престол людей, которые не принадлежали к правящим династиям и рождались на окраинах государства. В мини-статье я попыталась рассказать, почему подобная система вообще оказалась возможной, каким образом Византия сохранила римское представление о власти как о государственной должности, а не семейной собственности, почему старой аристократии приходилось признавать «новых людей» и отчего большинству императоров не удавалось создать свою династию.

Начать стоит с того, что одной из наиболее необычных особенностей политической системы ранней Византии было отсутствие жёстко закреплённого принципа наследования верховной власти. Несмотря на существование императорских семей и постепенное формирование династий, вплоть до IX века происхождение само по себе не обеспечивало права на престол. Именно так значительная часть наиболее успешных византийских императоров пришла к власти благодаря военной, административной или политической карьере, а не по праву рождения.

Эта особенность отличает Византию как от большинства средневековых европейских монархий, так и от современного представления о наследственной власти. Если во Франции, Англии или Священной Римской империи происхождение постепенно становилось главным источником легитимности государя, то в Византии легитимность продолжала рассматриваться как результат признания императора различными политическими институтами — армией, сенатом, народом Константинополя и позднее Церковью. Такой подход являлся прямым продолжением позднеримской политической традиции, в которой император понимался прежде всего как носитель высшей государственной власти, а не как владелец государства или представитель определённого рода.

Именно поэтому среди крупнейших правителей Восточной Римской империи столь часто встречаются выходцы из провинций: Анастасий I происходил из Диррахия, Юстин I — из крестьянской семьи Дардании, Юстиниан — из Фракии, небольшого балканского поселения Тауресий, а Василий I Македонянин родился в семье крестьян-переселенцев армянского происхожденияя. Их карьеры были не исключением из византийской политической системы, а одним из проявлений её внутренней логики.

🤩Почему выходец с окраин мог стать императором?🤩
То, что крупнейшей державой Средневековья нередко управляли люди, родившиеся далеко от столицы, способствовало само устройство позднеримского государства. Константинополь был политическим центром, но главные военные кадры империи формировались в приграничных провинциях — Иллирике, Дардании, Фракии, Исаврии, Армении. Именно там люди всю жизнь проводили в армии или государственной администрации, получая опыт, который в столице приобрести было невозможно. Кроме того, восточная часть Римской империи сохранила огромную централизованную бюрократию. Карьера чиновника или военного могла привести человека практически на любую государственную должность, включая императорскую. В этом смысле Византия оказалась гораздо менее «аристократичной», чем многие западноевропейские государства раннего Средневековья.  Поэтому происхождение из Фракии, Дардании или Иллирика не считалось препятствием для восхождения на престол. Гораздо важнее были связи, успешная служба и способность обеспечить стабильность государства.

🤩Императоры, которые вообще не должны были стать императорами🤩

Наиболее убедительным доказательством того, что подобная система действительно работала, являются биографии самих византийских императоров. Практически все крупнейшие правители V–IX веков пришли к власти не благодаря происхождению, а через службу государству.
📍 Анастасий I (491–518) происходил из Диррахия, не принадлежал к императорскому роду и не сделал военной карьеры. До восшествия на престол служил придворным чиновником, а после смерти императора Зенона именно его кандидатура была поддержана императрицей Ариадной, по совместительству его любовницей, а придворной элите показалась наиболее компромиссной. За двадцать семь лет правления Анастасий провёл налоговую реформу, укрепил восточную границу и оставил государственной казне огромный резерв, который позднее стал финансовой основой реформ Юстиниана.
📍 Юстин I (518–527) родился в крестьянской семье в Дардании. Согласно Прокопию Кесарийскому и Иоанну Малале, юношей он пешком пришёл в Константинополь, поступил простым солдатом в армию и постепенно дослужился до начальника дворцовой гвардии. После смерти Анастасия именно поддержка армии сделала его новым императором.
📍 Юстиниан I (527–565) был племянником Юстина, однако сам также не являлся наследником престола. Он происходил из небольшого поселения Тауресий, и его путь наверх, учитывая нелюбовь к армии и систематические провалы на службе, определили образование, знание права, административный талант и доверие сначала Анастасия, потом и дяди. Все это он получил также из личных симпатий к уже заложенному характеру и исключительной работоспособности, которая помогла ему превратить Восточную Римскую империю в сильнейшее государство Средиземноморья VI века.
📍 Тиберий II Константин (578–582) родился, вероятно, во Фракии, сделал карьеру военным и придворным, стал ближайшим соратником императора Юстина II. Когда тот тяжело заболел, Тиберий был назначен цезарем, а затем занял престол. Современники отмечали его личную популярность среди армии и щедрость по отношению к подданным.
📍 Маврикий (582–602) еще один уроженец провинции — родился в Арабиссе в Каппадокии. Сделал блестящую военную карьеру на восточной границе, после чего Тиберий II выдал за него дочь и назначил наследником. Один из крупнейших стратегов поздней античности, автор и вдохновитель знаменитого военного трактата «Стратегикон».
📍 Фока (602–610) — неудачный, но очень показательный пример. Фока происходил из балканской армии и был обычным центурионом. Именно солдаты провозгласили его императором после восстания против Маврикия. Его правление закончилось катастрофой, однако сам факт его прихода к власти показывает, насколько сильным оставался принцип «императора делает армия».
📍 Лев III Исавр (717–741) — основатель исаврийской династии. Родился в германикейской области Сирии (по традиции именуется исавром, хотя происхождение до сих пор обсуждается). Начал службу простым солдатом пограничных войск. Именно военные успехи сделали его императором и помогли основать собственную династию. Это очень хороший пример человека, который сам прошел путь «из провинции в Константинополь», а потом сумел закрепить успех своей семьи.
📍 Никифор I (802–811) даже не был военным. Он был начальником государственной казны и одним из лучших финансистов Византии. После свержения царицы Ирины стал императором исключительно благодаря своему авторитету в государственном аппарате. Очень хороший пример того, что путь к престолу иногда открывала не только армия.
📍 Василий I Македонянин (867–886) самый яркий пример. Если Юстиниан стал символом того, что образование и талант способны привести человека к вершине власти, то Василий I стал символом невероятной социальной мобильности Византии. Сын бедных крестьян, некоторое время находившийся в болгарском плену, он начинал карьеру конюшим и телохранителем при дворе Михаила III. Благодаря личным способностям и покровительству императора Василий быстро оказался в центре придворной политики, а затем сам занял престол. И основал Македонскую династию — одну из самых сильных в истории Византии.

🤩Почему древняя аристократия вообще это терпела?🤩

Хороший вопрос, потому что, конечно, не терпела. Старая сенаторская знать регулярно пыталась удержать влияние и поддерживала собственных кандидатов. Однако уже к VI веку положение сената сильно отличалось от эпохи Республики. Сенат сохранял огромный престиж, но постепенно утрачивал реальные политические рычаги. Главной силой становились армия, двор и бюрократический аппарат. Если новый император получал поддержку войск и успешно входил в Константинополь, сопротивление знати чаще всего заканчивалось признанием новой власти. Это не означало отсутствия конфликтов. Придворные круги постоянно интриговали против «новых людей», что видно из восстания «Ника» при Юстиниане, однако сама политическая культура Византии уже исходила из того, что происхождение не гарантирует права управлять империей. Парадоксально, но древняя римская идея карьеры через службу государству пережила саму Римскую империю.

🤩Психология «самозванца»🤩

Несмотря на успехи и победу над судьбой, многие императоры незнатного происхождения сами прекрасно понимали, как выглядело их восшествие на престол. Источники практически не позволяют говорить об их внутренних переживаниях напрямую, однако политическое поведение этих правителей показывает постоянное стремление доказать собственную законность. Особенно хорошо это заметно на примере Юстиниана. Почти всё его правление можно рассматривать как демонстрацию того, что именно он является достойным продолжателем римских императоров. Кодификация римского права, строительство новой Святой Софии, масштабные завоевательные войны в Италии, Африке и Испании — всё это не только укрепляло государство, но и подчёркивало преемственность по отношению к величию Римской империи.

Похожим образом поступил и Василий I. Уже после восшествия на престол при дворе была создана официальная версия его происхождения, возводившая нового императора к древнему армянскому царскому роду Аршакидов. Современные историки практически единодушно рассматривают эту генеалогию как инструмент политической легитимации новой династии.

Таким образом, выходцы из провинций редко пытались противопоставить себя старой римской традиции. Напротив, они стремились максимально встроить собственное правление в непрерывную историю Римской империи. Легитимность достигалась не отрицанием прошлого, а демонстрацией того, что новый император достоин стать его продолжателем.

🤩Почему Византия всё-таки пришла к династиям?🤩

Если ранняя Византия настолько успешно подбирала талантливых правителей, почему со временем императоры начали передавать престол своим детям? Ответ прост: потому что такая система была как очень эффективной, так и очень опасной.

Каждый успешный полководец, каждый популярный наместник и практически любой командующий крупной армией обладал теоретическим шансом стать следующим императором. Это позволяло государству находить сильных правителей, но одновременно делало практически неизбежными заговоры, мятежи и гражданские войны.

Историк Энтони Калделлис даже называет Византию государством, в котором право на восстание против плохого императора долгое время воспринималось как политически допустимое явление, если новый претендент действительно мог спасти империю. В этом смысле Византия сохраняла древнеримское понимание власти: император был не владельцем государства, а человеком, временно исполняющим высшую государственную должность. Если он переставал справляться со своими обязанностями, его можно было заменить. Это не считалось разрушением государства — наоборот, считалось способом его сохранить.

Однако за подобную систему платилась высокая цена. Почти каждый переход власти сопровождался борьбой элит, вмешательством армии или дворцовыми интригами. Чем богаче становилась империя, тем разрушительнее оказывались такие кризисы.

Постепенно сами императоры начали искать способ сделать смену власти более предсказуемой. Уже с IV–V веков они всё чаще провозглашали своих сыновей или ближайших родственников соправителями ещё при жизни. Такой наследник заранее участвовал в управлении государством, получал признание армии, сената и Церкви, а после смерти старшего императора его власть воспринималась как естественное продолжение уже существующего правления.

🤩Почему большинству императоров не удавалось создать династию?🤩

Даже сумев занять престол, император не обеспечивал власть своим потомкам. Причина заключалась в самой природе византийской легитимности. Если власть понималась как государственная должность, а не как семейная собственность, то каждый новый правитель должен был вновь подтверждать своё право управлять империей. Авторитет отца не переходил к сыну автоматически. Именно поэтому большинство ранних династий прекращалось уже через одно-два поколения. После смерти сильного царя политические элиты, армия и столичное общество фактически заново отвечали на вопрос, достоин ли наследник занять престол.

Если ответ оказывался отрицательным, происхождение не спасало династию. Важно понимать, что это не отменяло старых римских принципов. Даже сын императора не наследовал трон автоматически. Чтобы остаться у власти, он всё так же должен был добиться признания армии, столичной знати, народа Константинополя и Церкви. Поэтому византийские династии никогда не были абсолютно неприкосновенными. Если государь оказывался слабым, его вполне могли свергнуть, а новая династия начинала историю заново. Именно так появились Исаврийская, Македонская, Комниновская, Ангельская и Палеологовская династии.

В этом заключается одно из главных отличий Византии от классических наследственных монархий Западной Европы: наследовался не сам престол, а лишь возможность претендовать на него.

🤩Стали ли династии благом для империи?🤩

История не даёт однозначного ответа. С одной стороны, наследственный принцип действительно решил главную проблему ранней Византии — постоянную неопределённость престолонаследия. Государство стало переживать меньше кризисов передачи власти, а длительные правления Македонской и особенно Комниновской династий позволили проводить последовательные реформы, планировать внешнюю политику и укреплять управление огромной империей. Не случайно именно при Македонской династии Византия пережила один из самых продолжительных периодов политического и культурного расцвета.

Но вместе со стабильностью постепенно исчезало то, что когда-то сделало империю уникальной. В V–VI веках талантливый военный, чиновник или администратор ещё мог подняться до самого престола благодаря своим способностям. С укреплением династий всё большее значение приобретали происхождение, родственные связи и принадлежность к нескольким влиятельным семьям. Политическая система стала менее открытой, а высшие государственные должности всё чаще распределялись внутри узкого круга аристократии.

Именно поэтому среди историков существует любопытная закономерность. Эпоха, подарившая Византии Анастасия, Юстина и Юстиниана, пришлась на время, когда происхождение ещё не определяло политическую судьбу человека. Позднее подобные взлёты стали гораздо менее вероятными.

Пожалуй, главный парадокс византийской истории заключается именно в этом. Империя стала стабильнее, когда власть начали передавать внутри семей. Но одновременно она утратила то, что позволяло ей на протяжении нескольких столетий находить выдающихся правителей на самых далёких окраинах огромной страны.

ради последнего поста изменила себе и написала его и большими буквами тоже, потому что в таком объеме имена стали теряться. но что-то и понравилось писать не только маленькими... 🙂

🤩Женщина внутри византийского общества: права, ограничения и возможности🤩

С юридической точки зрения византийская женщина обладала значительно большим объёмом имущественных прав, чем многие её современницы в средневековой Западной Европе. Она могла наследовать имущество, составлять завещания, владеть землёй, распоряжаться собственным приданым, жертвовать средства монастырям, финансировать строительство храмов и вести имущественные процессы через суд. Именно поэтому среди сохранившихся византийских документов регулярно встречаются женщины-собственницы крупных поместий и городских домов.

Однако существовали и серьёзные ограничения. Женщина не могла занимать высшие государственные должности, командовать армией, заседать в сенате или строить политическую карьеру так, как это делали мужчины. Даже императрицы получали власть через своё положение супруги, матери или регента.

Ну и куда же без разницы в наказаниях. Закон формально распространялся на мужчин и женщин одинаково, однако в вопросах сексуальной морали общество было гораздо строже именно к женщинам. Прелюбодеяние жены рассматривалось не только как личное преступление, но и как угроза законности наследования, стабильности семьи и общественному порядку. Поэтому ответственность женщины за подобные проступки зачастую воспринималась тяжелее, чем аналогичное поведение мужчины. Этот двойной стандарт хорошо прослеживается как в законодательстве Юстиниана (хотя чья бы корова мычала), так и в позднейшей «Эклоге», где вопросам брака уделяется исключительно большое внимание. Однако историк Джудит Херрин полагает, что тот же Юстиниан не сделал более равноправного посыла из страха разобщения общества — византийская старая знать и так его недолюбливала, а после свадьбы с Феодорой и вовсе объявила держать ножи наготове.

Но даже несмотря на все это, женщины не ограничивались образом жены и матери. Источники пишут о женщинах самых разных профессий и сословий. Существовали женщины-врачи, хотя значительно чаще упоминаются акушерки и специалисты по женским болезням. В монастырях женщины занимались перепиской рукописей, обучением, медицинской помощью и благотворительностью. Известны женщины — владельцы мастерских, трактиров, кораблей и сельских хозяйств. Археологические находки и книги свидетельствуют, что многие горожанки самостоятельно управляли семейными предприятиями после смерти мужа.

Отдельного внимания заслуживает образование. Оно никогда не было массовым, однако и не являлось исключительно мужской привилегией. Девочки из состоятельных семей могли получать серьёзное домашнее образование. Наиболее известный пример — Анна Комнина, изучавшая философию, медицину, риторику и богословие. Её «Алексиада» остаётся одним из важнейших исторических источников по истории крестовых походов и правления Алексея I Комнина. Историк Ангелики Лаиу подчёркивает, что положение женщины в Византии невозможно описать одним словом — «бесправная» или «свободная». Закон одновременно ограничивал женщину политически и довольно широко защищал её имущественные интересы. Именно это сочетание и делает византийское общество столь необычным для своего времени.

🤩Почему мужчины боялись женской власти?🤩

Пожалуй, ни одна тема не раскрывает внутренние противоречия Византии так ярко, как отношение мужчин к женщинам, обладавшим политическим влиянием. На уровне богословия всё выглядело достаточно последовательно. Женщина почиталась как мать, хранительница семьи и образец благочестия. Однако стоило ей выйти за пределы привычной роли и вмешаться в государственные дела, отношение источников резко менялось.

Лучшим примером остаётся Прокопий Кесарийский. В своих официальных произведениях — «Войнах» и «О постройках» — он изображает ту же Феодору как полноправную участницу правления Юстиниана. Но в «Тайной истории» создаёт совершенно иной образ: честолюбивой, жестокой и развратной женщины, якобы подчинившей себе императора.

Современные историки давно рассматривают этот текст как политический памфлет, однако именно он показывает, насколько трудно византийскому обществу было принять мысль о женщине, оказывающей влияние на государственные решения.

Похожую двойственность можно увидеть и у Михаила Пселла. Описывая Зою и Феодору Македонских в «Хронографии», он одновременно восхищается их происхождением, умом и решительностью, но постоянно подчёркивает необычность самого факта женского правления. Складывается впечатление, что автору приходится снова и снова объяснять читателю, почему женщины вообще оказались во главе государства.

Эта настороженность объяснялась не только предубеждением против женщин. Византийская политическая культура вообще относилась с подозрением к любому человеку, обладавшему неформальным влиянием. Однако женщина при дворе сочетала сразу два вида власти: семейную близость к императору и возможность воздействовать на его решения вне официальных государственных институтов. Именно поэтому сильные императрицы почти неизбежно становились объектами слухов, обвинений в интригах, колдовстве, распущенности или чрезмерном честолюбии.

Историк Линда Гарланд обращает внимание, что большинство византийских хронистов были мужчинами, принадлежавшими к придворной или церковной элите. Их сочинения отражают не столько реальных женщин, сколько мужские представления о том, какой женщина должна быть. Поэтому каждый раз, когда императрица начинала вести самостоятельную политику, источники нередко переходили от описания её поступков к обсуждению её характера и нравственности — того, чего почти никогда не происходило при описании мужчин-правителей.

Византийское общество все века своего существования опасалось женской власти, но снова и снова сталкивалось с женщинами, без которых невозможно объяснить важнейшие политические решения империи.

🤩Реальная и «нереальная» власть женщины🤩

Наиболее привычной, «реальной» формой женской власти была власть семейная. Императрица обладала огромным влиянием не потому, что закон наделял её особыми полномочиями, а потому, что находилась рядом с императором. Мать наследника могла определять его воспитание и окружение. Вдова государя нередко становилась регентшей при малолетнем сыне. Старшие женщины императорской семьи выступали посредницами между различными придворными группами (хотя вернее сказать «группировками»), заключали династические браки, руководили благотворительными фондами и монастырями, а иногда участвовали в назначении высших чиновников. Такое влияние редко фиксировалось в официальных документах, однако прекрасно прослеживается в хрониках. Историки называют его «дворцовой властью» — властью, основанной не на должности, а на близости к центру принятия решений.

Совсем иной была власть «нереальная» — та, которую византийское общество почти не допускало, но которая всё же время от времени случалась. Женщина, самостоятельно управляющая Восточной Римской империей, воспринималась как исключение. Именно поэтому каждая подобная правительница становилась событием не только политической, но и культурной истории.

🚩 Пульхерия ещё подростком приняла обет безбрачия и получила титул августы. На протяжении десятилетий она фактически определяла религиозную политику государства, участвовала в выборе патриархов и сыграла ключевую роль в созыве Халкидонского собора 451 года. Современные историки считают, что именно Пульхерия сформировала новый образ христианской императрицы — благочестивой защитницы Церкви и одновременно опытного государственного деятеля. При этом споры о ней и ее влияния активны жо сих пор, и в каждой книге византиниста она представлена по-разному — и как настоящая святая, и как та, кто убедил в этом всех остальных.

🚩 Афинаида-Евдокия, дочь афинского философа Леонтия, стала одной из самых образованных женщин своего времени. Будучи блестяще образованной, но язычницей, после смерти отца осталась без гроша и уехала в Константинополь, где благодаря своему уму и красоте покорила императорский двор.

Уже после брака с Феодосием II она продолжала писать поэмы, поддерживала развитие образования и покровительствовала учёным. Благодаря ей при византийском дворе вновь усилился интерес к классической греческой культуре. Именно Евдокия поощряла образование девочек, чтобы те могли выйти замуж как можно успешнее и, как и она сама, цениться не только за внешность.

🚩 Феодора остаётся, пожалуй, самым ярким примером того, как любовь и ум победили непобедимое — судьбу, определенную происхождением. Родившаяся в семье цирковых артистов, Феодора не обладала сверхестественной красотой, но была умна, харизматична и покорила Юстиниана именно этим — несгибаемостью, амбициями и характером, похожим на его собственный. Во время восстания «Ника» именно её знаменитая речь убедила Юстиниана отказаться от бегства, дождаться появления войска во главе с Германом (хотя Феодора и Герман знатно недолюбливали друг друга) и тем сохранить власть. Прокопий Кесарийский, несмотря на крайне враждебное отношение к императрице, фактически признаёт, что без её решительности история могла сложиться иначе. Помимо политического влияния Феодора активно поддерживала монофизитов, основывала приюты для женщин, пытавшихся покинуть проституцию, и добивалась смягчения некоторых законов, касавшихся положения женщин. Юстиниан поддался ей почти во всем.

🚩 Ирина Афинская была не просто регентшей при сыне Константине VI — после его свержения (и ослепления, организованного ею же) она сама заняла престол и правила от собственного имени. В официальных документах её титул нередко передавался мужской формой «василевс», а не женской. Многие исследователи видят в этом сознательную попытку подчеркнуть, что речь идёт не о супруге государя, а о самом государе. Именно при ней был созван Второй Никейский собор 787 года, восстановивший почитание икон после десятилетий иконоборчества. Это решение определило развитие православной традиции на многие века вперёд, хотя и не изменило саму Ирину. Женщину жестокую или жесткую, отчаянную или самоуверенную — такую, какой ей пришлось стать, чтобы давать отпор миру.

🚩 Зоя и Феодора Македонские стали последними представительницами династии, правившей почти два столетия. Их личные решения определяли, кто будет считаться законным императором. Зоя увлекалась алхимией и созданием косметических средств, всю жизнь стремилась к власти и была склонна к пылким любовным увлечениям. Чтобы укрепить свое положение, она трижды выходила замуж и меняла соправителей: Романа III Аргира, Михаила IV Пафлагона и Константина IX Мономаха. Именно её бурное прошлое и количество браков часто обсуждались современниками и историками. Феодора отличалась лагоразумием и скупостью. В отличие от старшей сестры, она вела скромную жизнь. Будучи обвиненной в заговорах, она долгое время провела в монастыре, а после смерти Зои в 1050 году продолжала править с Константином Мономахом. После его смерти Феодора ещё почти два года управляла государством самостоятельно, оставаясь последней женщиной в византийской истории, официально правившей без соправителя-мужчины.

Однако влияние женщин не ограничивалось императрицами.

🚩 Анна Далассина, мать Алексея I Комнина, сыграв ключевую роль в возвышении династии Комниных, де-факто управляла Византией в первые годы правления сына. И проявила себя как властный, но мудрый государственный деятель, хотя и не получила соответствующего титула. Пока император находился в походах, она контролировала работу столичной администрации и пользовалась печатью государя.

🚩 Анна Комнина, дочь Алексея I, вошла в историю как автор «Алексиады» — одного из важнейших исторических произведений Средневековья. Помимо блестящего образования в области философии, медицины и богословия, она оставила уникальное описание Первого крестового похода и политической жизни Константинополя.

🚩 Кассия была поэтессой, композитором и игуменьей IX века и одним из крупнейших авторов византийской гимнографии. Более пятидесяти её песнопений используются в православном богослужении до сих пор. Для средневековой женщины подобное литературное наследие является практически беспрецедентным.

🚩 Олимпиада Константинопольская не была императрицей, но стала одной из самых влиятельных женщин ранней Византии. Происходила из знатного и богатого рода, потеряла жениха, отказалась выходить замуж за другого и отдала своё состояние на благотворительность. Олимпиада содержала больницы, помогала бедным, финансировала церковные проекты и стала ближайшей сподвижницей Иоанна Златоуста. После его осуждения она отказалась отречься от своего наставника, подверглась преследованиям и была отправлена в ссылку. Благодаря «Письмам к Олимпиаде» Иоанна Златоуста и «Житию Олимпиады» Палладия её имя сохранилось как пример женщины, сумевшей оказывать огромное влияние на общественную и религиозную жизнь империи, не обладая никакой государственной властью.

Монастырь и вера вообще занимали особое место в жизни женщин — византийский монастырь был пространством образования, переписки книг, литературного творчества, медицинской помощи и управления крупными земельными владениями. Настоятельницы больших монастырей распоряжались значительными средствами, вели переписку с патриархами и императорами и иногда управляли хозяйствами, сопоставимыми с владениями светских аристократов. Именно поэтому современные историки всё чаще называют женские монастыри одним из немногих институтов, позволявших женщине реализовать административный и интеллектуальный талант.

История каждой из этих женщин напоминает о важной особенности Византии. Если императрицы меняли политическую историю государства, то поэтессы, писательницы, святые, врачевательницы и настоятельницы меняли его культуру, образование, благотворительность и религиозную жизнь. Их власть никогда не была государственной, но её влияние оказалось не менее долговечным.

Историк Линда Гарланд, впрочем, обращает внимание, что подобные случаи никогда не воспринимались как нормальная практика. Напротив, каждый раз они требовали особого политического объяснения. Именно поэтому самостоятельных правительниц в византийской истории сравнительно немного, однако каждая из них оставила след, несоразмерный числу таких случаев.

🤩Были ли женщины Византии свободнее, чем в остальной Европе?🤩

Ни одна женщина не стала таким символом Византии, как Феодора. Именно её история чаще всего приводится в качестве доказательства того, что в Восточной Римской империи даже женщина могла подняться на вершину власти. И хотя не все было так радужно, в сравнении Византия vs Европа победит Византия. Хотя бы потому, что женщины Византии имели все те же реальные права — наследовали собственность, распоряжались приданым, выступали в суде, основывали монастыри, занимались благотворительностью и получали образование.

Но политическое равноправие так и осталось недостижимым и на это Джудит Херрин и Ангелики Лаиу обращают особое внимание — именно сочетание юридической защищённости и политических ограничений делает положение византийской женщины столь необычным. Она не была равноправной с мужчиной, но и не являлась полностью исключённой из общественной жизни.

Византия была государством, созданном мужчинами для мужчин, для их побед и поражений, поэтому не стремилось предоставить женщинам политическое равенство. Но именно оно оставило мировой истории Пульхерию, Феодору, Ирину, Зою, Анну Комнину, Кассию, Олимпиаду Константинопольскую и десятки других женщин, чьё влияние оказалось долговечнее многих императоров.

История Византии показывает, что власть далеко не всегда определяется законом. Иногда она рождается из образования, благотворительности, авторитета, личной воли или способности оказаться там, где принимают решения. А еще из правила, актуального во все века — историю делает не пол, а масштаб личности.

мне было бы очень интересно услышать от вас — нравятся ли вам выходящие статьи-посты?

мне хочется сделать такие по многим эпохам, о которых я пишу. потому что кажется неплохим вариантом добавить реальную историзацию со ссылками на официальные источники. чтобы, не знаю, сложилось понимание, что я не сочиняю свои истории, а готовлю их на основе большого числа материалов ⭐

Христианская Византия называла себя Восточной Римской империей и земным отражением Царства Божия. Христианская Византия строила величественные храмы, созывала Вселенские соборы, создавала богословские труды. Христианская Византия любила память о Риме и так страстно мечтала вернуть его себе, что сохранила даже рабство — одно из самых ужасающих его наследств. Но даже и с ним в золотой Византии росли чиновники, солдаты, евнухи, монахи — люди уникальной судьбы, уничтожить которую не смогла даже несвобода.

🤩Рабы в Царстве Божьем 🤩
Гордо неся приданное в виде рабства, Византии пришлось бороться с бедой, которую не знал языческий Рим: совместить римское право, считавшее рабство естественной частью общественного порядка, с христианским учением, утверждавшим, что перед Богом нет ни эллина, ни иудея, ни свободного, ни раба.

«Кодекс Феодосия» V века подробно определял порядок владения рабами, их наследования, освобождения и наказаний. «Кодекс Юстиниана», «Дигесты» и «Новеллы» переработали многие римские нормы в соответствии с новой христианской действительностью, как и более поздние положения о рабах из «Эклоги» VIII века и «Василиков» IX века. Классическое римское право рассматривало раба прежде всего как имущество владельца, а византийское — ограничивало произвол хозяина. Уже при Юстиниане (при ком же еще, учитывая, с кем он начинал) запретили жестокое обращение с рабами, начали поощрять их освобождение, а в церковные каноны внесли, что и раб, и его господин одинаково являются христианами и одинаково предстанут перед Богом.

Мудреные византийские законы подробно регулировали покупку и продажу рабов, их освобождение, наследование и положение в обществе, ограничивали власть хозяев, поощряли освобождение и настойчиво напоминали, что несвободный человек обладает такой же бессмертной душой, как и его господин. Менее несвободным он от этого не становился, но византийское общество переставала мучить совесть.

Впрочем, Византия на то и Византия, что ни на кого непохожа в своей парадоксальной логике — среди бывших рабов и пленников с завидной регулярностью появлялись монахи, полководцы, придворные евнухи, советники императоров и даже святые. Случайность? О нет, ведь Византия, смягчая законы, ограничивая власть хозяев, настойчиво говоря о равенстве людей перед Богом и так и не решаясь отказаться от рабов, именно в этой несвободе пыталась дать им волю. Схожую с той, что была у простолюдинов, которые вдруг взбирались на императорский трон.

🤩Как рабы становились рабами и как переставали ими быть 🤩
Главным источником появления рабов во все времена оставалась война. От поражений персов, арабов, болгар и славян тысячи пленников обращались в рабство — для победителя пленник был законной военной добычей. Если невольничьи рынки Константинополя пухли после каждой удачной кампании, то что говорить о регионах, постоянно нуждавшихся в бесплатной рабочей силе.

Не менее важным источником была международная торговля. Через Константинополь проходили торговые пути, соединявшие Причерноморье, Кавказ, Балканы, арабский Восток и степи Восточной Европы. Византинисты Юваль Ротман, Александр Васильев и Шарль Диль отмечают, что византийцы, хотя и покупали рабов у соседних народов чаще, чем обращали в рабство собственных пленных, очень успешно поддерживали приток свежей крови в огромный средиземноморский рынок.

Рабы часто были рабами по рождению. Если мать оставалась рабыней, ребёнок, как правило, наследовал её юридический статус — норма, восходящая ещё к римскому праву. Значительно реже источники упоминают добровольную продажу себя или собственных детей во время голода, эпидемий или тяжёлых экономических кризисов. Для некоторых семей это становилось последней возможностью сохранить жизнь.

Стоит отдать должное византийскому праву — оно довольно подробно регулировало освобождение рабов, и внесла ряд послаблений в сравнении с тем же Римом. Раба можно было отпустить на волю при жизни хозяина, освободить по завещанию, наградить свободой за многолетнюю службу или выкупить за деньги. Особую роль здесь играла Церковь. Хотя она никогда не призывала полностью отказаться от рабства, монастыри и епископы регулярно собирали средства для выкупа христиан, оказавшихся в плену после войн. Об этой практике рассказывают жития святых, письма архиереев и монастырские документы — освобождение пленников считалось одним из важнейших проявлений христианского милосердия.

Получение свободы, однако, редко означало полный разрыв с прошлым. Вольноотпущенники часто сохраняли связь с бывшими хозяевами, продолжали работать в их хозяйствах или находились под их покровительством. Но юридически они уже становились свободными людьми: могли владеть имуществом, вступать в законный брак, обращаться в суд и передавать этот статус своим детям. И, что немаловажно, бывшие рабы защищались законом от дискриминации, в отличии от римского правила, когда раб, купивший свободу, в глазах общества все равно был рабом, а не полноценным гражданином.

Византия была помягче Рима, но все же была рождена именно им — подобно сыну, наследующему черты отца, Византия замерла в иррациональной дилемме. Не убивая свое прошлое, а апдаптируя его, она не отменяла законы, а меняла их. И сделала это козырем государственности, когда, начиная с Юстиниана, бывшие рабы становились монахами, придворными евнухами, крупными чиновниками и военачальниками. Никаких совпадений или случайностей, ведь в золотом Константинополе ценились характер, удача и воля, и каждый человек, даже бывший раб и пленник, мог проснуться тем, от кого зависела судьба других. И рабов, и пленников.

И стать, например, таким, как Нарсес — юношей-рабом, который вырос при императорском дворе и впоследствии стал одним из величайших полководцев эпохи Юстиниана. И был так ему предан, что вопреки расчётам военных сил завоевал для него Италию. Вместе с Римом, конечно же.

🤩Рабы, ставшие свободнее самых свободных 🤩
Юридически раб всегда был невольником, но раз история полна примеров бывших пленников, рабов и дворцовых евнухов, которые командовали армиями, управляли империей, создавали монастыри и становились святыми, значит, парадоксальность Византии все еще при ней. И крепко стоит на лицемерной условности границ между рабом и свободным человеком.

Но все же именно Нарсес стал первой яркой фигурой, поломавшей представления о рабах и их возможностях. Нарсес родился в Армении и был привезен рабом в Константинополь среди других рабов, захваченных армией Германа (двоюродного брата Юстиниана, кто забыл).

Герман отдал Нарсеса во дворец, где тот проявил хваткий ум и вместо тяжелой работы получил милость — его отправили учиться богословию, математике и прочим наукам. Где-то тогда же Нарсес, не сильно младше императора, познакомился с ним самим, сблизился, получил ряд должностей и дорос до начальника дворцовой охраны. Судьба Нарсеса сделала художественный кувырок, когда на каком-то вечере/приеме он уединился с некой мисс и прозевал головореза, пришедшего по душу императора. Юстиниан чуть не погиб, а Нарсес так впечатлился, что добровольно стал евнухом, чтобы никакие плотские утехи больше его не отвлекали. Расчет сработал — после Нарсес стал одним из ближайших соратников Юстиниана, возглавил византийскую армию, разгромил остготов в битвах при Тагине и Монс Лактарий и завершил завоевание Апеннинского полуострова. Прокопий Кесарийский и Агафий Схоластик называют его одним из самых талантливых полководцев своей эпохи. Герман, наверное, локти себе искусал за такого конкурента. Но самое главное решение, принятое Нарсесом, никак не связано с верностью или доблестью. Это решение олицетворяет портрет всей страны и касается удивительной касты — евнухов.

Не уступая в яркости Нарсесу, второй яркой звездой стал Самона. Уроженец арабских земель, попавший в плен и ставший евнухом, он сумел сделать головокружительную карьеру при императоре Льве VI Мудром. Самона руководил дворцовыми службами, выполнял дипломатические поручения, влиял на государственные назначения и в течение нескольких лет оставался одним из самых могущественных людей Константинополя.

Еще одна яркая персона — Василий Лакапин, незаконнорождённый сын императора Романа I Лакапина и первый министр Византии. И тоже, что важно, евнух. Влиятельнейший византийский сановник и полководец, Василий фактически управлял Византийской империей в течение 40 лет (с 945 по 985 год), оставаясь «серым кардиналом» при нескольких императорах. Влияние Василия было столь велико, что современники нередко называли его вторым человеком в государстве.

Не только государственная служба открывала бывшим рабам путь наверх. Не меньшее значение имели Церковь, монастыри и образование.

Одним из самых почитаемых византийских святых стал Каллист I Константинопольский. По свидетельству византийских житий, в юности он был продан в рабство, однако позднее получил свободу, ушёл на Афон, стал монахом, а затем и патриархом Константинопольским.

Похожую судьбу прожил и патриарх Игнатий. Хотя он не был рабом, после свержения своего отца, императора Михаила I Рангаве, его насильно оскопили и отправили в монастырь — судьба, внешне напоминавшая участь многих дворцовых евнухов. Позднее Игнатий возглавил Константинопольскую церковь и стал одним из самых влиятельных патриархов IX века.

Не менее показательно и положение монастырей. Для многих бывших рабов именно монашеская жизнь становилась настоящим вторым рождением. После пострига происхождение постепенно отходило на второй план: бывший раб, крестьянин и аристократ подчинялись одному уставу, носили одинаковую одежду и жили по одним правилам. Поэтому жития сохранили множество историй людей, для которых монастырь стал дорогой не только к духовной, но и к социальной свободе.

Сильнее которой было только превращение мужчины в евнуха.

🤩Золотой билет из рабства к полной свободе 🤩
Византия столетиями смягчала законодательство, ограничивала произвол хозяев, выкупала пленников, позволяла рабам получать свободу и дарила государственные должности. Но не хотела отменять то, что ее более чем устраивало. Ведь еще Апостол Павел призывал хозяев относиться к рабам справедливо, а рабов — честно исполнять свои обязанности, а после уже Иоанн Златоуст, даже называя рабство следствием грехопадения человека, не предлагал разрушать существующий общественный порядок.

Ведь главнее христианства всегда было государство. Питер Саррис в исследовании «Экономика и общество в эпоху Юстиниана» показывает, что уже к VI веку хозяйственная жизнь империи строилась главным образом на труде свободных крестьян и зависимых арендаторов.