а еще я закончила его в день рождения моего папы, второй день рождения без него. этой истории также никогда бы не случилось, если бы я не пыталась выпутаться из боли и тех чудовищ, что скопились вокруг нее.

неожиданно нарисовался шах кавад — наглухо отбитый шах над шахами из рода сасанидов, отменно поддавший жару византии и персонально юстиниану I. история про него упорно не пишется, потому что лезут только обобщенно-идиоматические выражения всем его славным и не очень попыткам победить всё и всех. всё и всех, конечно, не победил, но был ярким, сумасшедшим и таким отчаянным, что история все равно напишется. но как только я возьму себя в руки и дорисую

разбойник, шах, завоеватель —
царь царей кавад из рода сасанидов не знал, что значит поражение, ведь где его враги учились, там он преподавал.  

по каваду, как и митридату, плачут неснятые сериалы и драматургия, для которой не нужен сценарист. потому что даже по меркам 5 и 6 века у кавада богатое наследство: религиозный скандал, дворцовый переворот, побег из тюрьмы, возвращение с армией, большая политика, войны с византией и реформы, которые прославили его сына, хосрова ануширвана.

кавад пришел к власти в конце V века, когда сасанидское государство (ныне иран) было, мягко говоря, не в лучшей форме. отец кавада пероз погиб в войне с эфталитами — теми самыми «белыми гуннами», а государство оказалось вынуждено платить им дань. знать и жрецы усилились настолько, что молодой шах был не совсем «царь царей», а скорее «царь царей, но давайте сначала спросим у больших семей, можно ли ему подать голос».

кавада такой расклад не устроил. горячая кровь бурлила, а предсказание случайной ясновидящей обещало власть, войны и победы. а разве такое обломится декоративному правителю? каваду нужно было вернуть власть центру, ослабить старые рода и как-то собрать государство обратно. по одной из версий, именно поэтому он поддержал движение маздакитов — религиозно-социальное течение, выступавшее против чрезмерного богатства знати.

план звучал красиво, но реализовался криво. историки до сих пор спорят, насколько кавад действительно разделял идеи маздакитов, а насколько просто увидел в новом движении очень удобный инструмент против слишком влиятельной аристократии.

но как бы то ни было план кавада встал ему боком. элита попытку оценила и под апплодисменты свергла его, посадила в крепость и выдвинула на престол брата.

если бы заключенным не был кавад, история могла бы закончиться стандартной смертью в застенках, но кавад все еще верил в будущее, которое ему наболтали через кофейную гущу и сбежал. и придумал новый план — отправился к тем самым эфталитам, с которыми недавно воевал и которым сасаниды платили дань. получил у них войско. вернулся. и снова занял трон. удивительно, как его нигде по пути не убили, и как эфталиты вообще согласились на такую рокировку. но согласились и это, наверное, тоже была судьба.

после возвращения кавад стал осторожнее и злее. подглядел за ушлым царем анастасием из византии и, как и он, запустил череду реформ — налоговой системы, армии и управления, которые позже завершит его сын хосров ануширван.

где-то тут зудит и чешется историческая несправедливость. чаще всего реформатором называют именно хосрова. действительно великого правителя, но вставшего на фундамент, заложенный кавадом. ведь только такие дерзкие и бесстрашные умеют менять мир, который не был готов меняться. хосрову досталась более благодарная роль — завершить начатое и войти в историю с репутацией идеального государя. а отец, как это часто бывает, выполнял всю грязную работу первого сезона.

но был готов запустить и второй, ведь был родом из поздней античности, где каждый уважающий себя правитель рано или поздно просыпался с мыслью «тварь я дрожащая или право имею завоевать византию?». византия стояла слишком богато, слишком красиво и так близко, что грех ее не покусать. и доказать старым могущественным и все еще бурлящим семьям из какого теста слеплен их царь царей, шахиншах и вот это всё.

кавад собрал новое войско и пошел творить историю, как своей страны, так и чужой. в 502 году персидская армия взяла амиду — одну из самых сильных византийских крепостей на востоке — и продержала ее в такой страшной блокаде, что византия смертельно оскорбилась. и на то, что не смогла победить, и на то, сколько ее людей умерли от голода.

византия и сасанидская империя вступили в череду долгих изматывающих войн, из которых кавад знал, что выйдет победителем. но история выдала каваду оплеуху, когда за взошедшим на трон юстином встал юстиниан. кавад был царем хаоса и шторма, и не придал значение новой византийской власти. кавад поднимал острую саблю, лишал жизни даже ближних и первым несся в бой. что ему какой-то мальчик, сбежавший из армии, потому что грязно, страшно, да и вообще не его? но все же война начала меняться, ведь юстиниан крепко стоял за дядиным плечом и был человеком чернил, законов, интриг, союзов, золота и очень большого ума, подсказавшего ему, что есть такие союзы на бумаге, что их не разрежет и сталь. с такой мыслью византийские войска под командованием ситы и велисария обзавелись сторонниками и беспрепятственно дошли до персидской армении и месопотамии. вторглись и победили, а сасаниды даже добежать туда не успели. потому что и не знали, что нужно бежать.

когда юстиниан заменил на троне дядю, досидел-дотерпел до 529 года и окончательно взял власть над страной и войной, кавад растерялся окончательно. действуя не как полководец, а как режиссер, юстиниан назначал генералов, вел переговоры, отправлял деньги, обещал, давил, торговался и выигрывал войну противниками сасанидов. а кавад был хорош во всем, кроме умения смотреть во все стороны сразу.

в 530 году при даре византийцы разбили персидское войско. в 531 году персы ответили походом в богатейшую провинцию евфратисию. юстиниан пошел на ктесифон и не взял его. и все бы так и продолжалось, но тучи сгущались, сасанидское войско распадалось под давлением старых семей и страха, что не они покусывают византию. та сама грызет их и скоро перекусит.

кавад не хотел уходить в середине второго сезона, не дойдя даже до мидпоинта, но все же ушел, не успев достаточно высоко взлететь. ведь есть еще возраст и болезни, которые не победить даже самым отчаянным разбойникам, шахам и завоевателям.

кавад умер в 531 году. сасанидское царство не проиграло, а византия не победила, потому что и не хотела побеждать. шах кавад умер на излете сил и времени, и ждал, наверняка ждал, что любимый сын хосров уж точно им всем покажет. но молодой хосров знал, с кого брать пример. и согласился на первое же предложение юстиниана о «вечном мире», чтобы заняться своей разорванной страной, и дать юстиниану повернуться к западу. к возвращению оттуда кровных земель римской империи.

история, как всегда, ехиднее любого летописца. шахиншаха кавада, быстрого, ловкого и бесконечно храброго даже жаль. он не успел закончить войну ни победой, ни поражением, ушел, так и не досмотрев чем весь этот замес закончился. спойлер: никакого там «вечного мира» в итоге не случится, но это уже третий сезон и не каваду быть его героем.

но как бы там ни было, кавад так и остался человеком, который всю жизнь шел вперед. его свергали — он возвращался. его запирали — он бежал. его останавливали — он начинал сначала. и, наверное, именно поэтому его легко представить живым. не уставшим царем на смертном одре, а человеком, который и на том свете надевает доспех, вскакивает на коня и несется навстречу судьбе, которую сам себе придумал.

и хочется верить, что именно таким он себя и запомнил.

юстин II — племянник, наследник и первый из плеяды царей-неудачников византийской империи.

и обошли бы его эти бури стороной, но родственников, как известно, не выбирают. в анамнезе юстина были блистательные дядя и тетя — юстиниан и феодора, которые вспоминали о юстине лишь по большим праздникам. они были морем и диерой, вековым лесом и огнем, и подходиди друг другу во всем, кроме совместного творения. трагедия этой стороны семейной жизни началась задолго до того, как юстина стали вспоминать не только по большим праздникам — с восстания «ника», когда феодора потеряла ребенка и больше иметь детей не смогла. блистательные царь и царица пожили вместе дальше, постарели и рассудили, что раз бог не выделил им наследников, за трон придется биться чужому сердцу. но кровь в этом сердце должна была быть их. кровь племянников и племянниц от любимых и не очень братьев и сестер.

юстиниан трижды переболел чумой и был вынужден выбирать. правда без твердого и, как правило, верного совета умершей прежде него феодоры. юстиниан мрачно огляделся.

с одной стороны был герман. все еще тот самый способный и талантливый военачальник, успешно подавлявший восстания и защищавший восточные границы империи. все еще тот самый брат, который питал к юстиниану смешаные чувства, и юстиниан отвечал ему тем же. но время прошло и их многолетние качели от любви до ненависти стали сбавлять ход. взять бы да зарыть топор войны, но... но всегда есть это «но». от времени, которое и правда прошло, устал не только юстиниан. ни за какие коврижки бедный герман не хотел себе этот вечно шатающийся, как больной зуб, трон. и охотнее утопился бы в море, чем согласился на царствование.

зато у германа были отличные дети. талантливые, красивые, популярные полководцы и, главное, любимцы армии. тут важно кое-что отметить — детей германа звали юстин, юстиниан (ну польстил так польстил), герман и юстина. старшим был юстин, и это первый факт, который надо запомнить.

юстиниан задумался. как голубые острозубые мако, вокруг него бродили патриции. смирившиеся с юстинианом, они не горели желанием принимать новых оборванцев, получивших власть обманами и боем. даже если эти оборванцы отвоевали их стране право считаться супер-империей. аристократы, одним словом, задради носы.

с другой стороны юстиниана была его сестра вигилантия, когда-то забранная с семейных фракийских помоек. у вигилантии был сын юстин, родившийся от скучного малоизвестного отца, сын, привыкший жить с матерью рядом с императорским дворцом и слышать, какой его дядя-царь всесильный и бессмертный (трижды промахнувшаяся чума согласна). юстин рос, как принц, а каждый принц нет-нет да и скосится на корону.

юстин жил при дворе, и был похож на юстиниана до степени смешения — меч падал из рук, зато голова варила, как надо. он изучал богословие, науки, любил математику, подслушивал сенатские заседания и спал по два часа. и это второй факт, который надо запомнить.

юстин был чертовски близок к цели, но юстиниан в очередной раз переругался с германом и приблизил к себе его старшего сына — ну так, назло, а кто ему что скажет. при дворе оказались два совершенно разных юстина. смелый, честный вояка с мускулистым телом и щуплый доходяга с очень мускулистыми мозгами. совершенно разных юстинов охватил дух соперничества. мускулистый юстин тащил за собой поддержку армии, а щуплый юстин — тайны и планы придворных. один строил карьеру при дворцовой армии, другой мучил свое и без того некрепкое здоровье учебой и политикой. юстин уматывался до изнеможения, но вытянул щедрый приз. дядя женил его на хваткой племяннице феодоры элии софии, о которой последователи прокопия кесарийского отзывались не без ехидства. например, кто-то пустил слух, что отцом хитрой мисс был сам юстиниан и, дескать, поэтому феодора когда-то пыталась выслать и сестру, и племянницу, а юстиниан настоял и те остались. это все нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть. но если в этом есть хоть сколько-то правды, то византия неплохо попыталась в около-таргариенский замес.

время шло. юстины почти потеряли терпение. а что юстиниан? а он взял и умер, так и не облегчив племянникам задачу. юстиниан встретил разгневанную феодору на небесах ночью в ноябре 565 года, и, согласно придворному евнуху каллинику, перед самой смертью назвал наследником юстина. повис вопрос — которого? и вот он — тот первый факт, который надо было запомнить.

щуплый юстин разбираться не стал. он подсуетился и уже утром натянул пурпур на плечи. мускулистый юстин справедливо возмутился, но, по закону шекспировской драмы, через пару дней умер в своей постели. и так как германа к тому моменту не стало тоже, внезапная смерть здорового лба прожевалась и замялась. ведь нет на свете такого благородства, которое не побеждалось бы хитростью.

юстин стал императором и планы заимел грандиозные. уже в первые месяцы правления он выплатил государственные долги, отменил часть налоговых недоимок, щедро раздал деньги армии и горожанам. вдобавок он строил церкви, бани, укреплял акведуки, дружил с простым людом, не обижал аристократов — ну не мечта ли? народ тоже так подумал и стал молиться за юстина. пару лет все и правдо было тихо-мирно, пока в дело не вступил второй факт, который надо было запомнить. юстин очень-очень хотел быть похож на дядю и руководил страной сам. ну то есть — сам! минимум секретарей, минимум помощников, ночи без сна, дни без отдыха — все, как завещал юстиниан. но тот в своей работоспособности был чудом божьим, а вот юстин был человеком. не только не самым выносливым, но и истощившим себя настолько, что больше не смог прятать от мира... демонов.

может, они появились внезапно, а, может, были всегда. демоны были невидимы и жили внутри юстина. вряд ли, конечно, это были демоны, но он так их обозвал и на том настаивал. когда начались приступы он бил себя по спине веригами, кусал руки и требовал слуг носить его по дворцу на троне и называть мебелью. чтобы демоны его не заметили. стоит отметить, что про нарастающее безумие юстина писал иоанн эфесский, достойный последователь прокопия кесарийского, языкатого врага феодоры, поэтому верим осторожно. но если бы о безумии юстина писал только иоанн...

но! как бы там ни было, с юстином точно что-то происходило, ведь иначе никак не объяснить то, что умный, продуманный, годами прокаченный политикой юстин вдруг наступил себе на горло до хруста. веря в святой разум юстиниана, юстин вдруг отказался поступать как он — покупать, когда можно, мир золотом. юстин объявил, что византия слишком великая и не должна никому платить. на этой торжественной ноте авары не досчитались дани, персия получила известие о разрыве мирного договора, и, о боже, держава сасанидов узнала, что византия пошла на них войной. сама! на фоне этих передряг на подтанцовке выступили лангобарды. почуяв запах крови, они вторглись в византийскую италию и прочно там осели.

границы великой страны затрещали, как та же пурпурная мантия, натянутая юстином через братскую кровь. империя, которую юстиниан строил сорок лет, начала гореть в руках его племянника с подожженой головой. юстин становился злее, беспокойнее, шатался ночами по дворцу и поминал недобрым словом второго юстина, веря, что это он возглавляет войско проклятых демонов.

крыша зашуршала громче, когда юстин стал каж-до-днев-но заказывать музыку органа. она должна была звучать во дворце постоянно, потому что только ее, дескать, боялись демоны. когда демонам надоел орган, юстин стал гонять их гобоями и флейтами.

все это так достало знать, что бедный юстин в час просветления смирился — он больше не мог полноценно управлять государством. он боялся смерти, ведь где смерть, там и демоны, а все его решения эту смерть только разогревали. к 568 году византия потеряла италию, сдалась перед лангобардами в тугих набедренных повязках и потеряла большую часть апеннинского полуострова. тактика отказа от выплат золота соседям, чтобы те себя не накручивали, привела к разорительным набегам аваров во фракии, поражениям от вестготов в испании и мавров в северной африке. бонусом шли религиозные репрессии.

изначально юстин честно пытался примирить всех. и православных, и монофизитов, и миафизитов (последователей древнего христианского вероучения, которые верили, что во христе после боговоплощения соединились божественная и человеческая природы), но потом забросил это дело. и перешел к жестким гонениям.

все эти годы страна держалась на элии софии. если феодору называли женщиной, которая сделала юстиниана императором, то софия была женщиной, которая не дала юстину перестать им быть. умная, честолюбивая и куда менее тревожная, чем муж, она прекрасно понимала, как работает византийский двор. современники то обвиняли ее в интригах, то приписывали ей почти безграничное влияние. где заканчиваются факты и начинаются придворные сплетни — сказать трудно. но именно софия удерживала власть от окончательного развала, договаривалась с военачальниками, участвовала в назначениях и в итоге поддержала частичную передачу власти тиберию. пожалуй, если в этой истории кто-то сражался с демонами юстина дольше самого юстина, то только его жена.

на соправителя — талантливого военачальника тиберия — юстин согласился в 574 году. также, как и юстиниан, юстин не имел детей и официально усыновил тиберия, которому фактически передал управление государством. юстин промучился еще 4 года и умер в 578 году, оставив такой погром, что и юстиниан, пожелай он переродиться, не смог бы его разгрести.

юстин умер и от его наивной мысли «избавлюсь от страхов с обретением власти» остались угольки да сажа. потому что страхи, может, и исчезли, а вот демоны остались. и продолжили расти.

юстин — несчастный и неспокойный