«скандинавская мифология в творчестве в. брюсова и а. блока» исследовательницы людмилы гульба — одна из моих любимых статей по скандинавской мифологии и ее влиянию на искусство. она же помогает увидеть насколько по‑разному поэты-символисты могут обращаться к одному и тому же мифологическому материалу — в данном случае к скандинавским и кельтским сюжетам.

брюсов глубоко интересовался северной культурой: мифологией, историей, географией и бытом скандинавии. для него важно сохранить миф в его почти «первозданном» виде: он тщательно удерживает традиционные образы и сюжетные линии, но использует их в разных поэтических целях. в стихотворении «черные тени узорной решетки…» руны, восходящие к эддической традиции, неожиданно появляются в древнегреческом контексте. мифологические пласты здесь пересекаются, создавая ощущение, что скандинавия и ее сказки/мифы — какой-то основополагающий пласт для мировой культуры. учитывая, как много встречается перекрестных сюжетов (у того же толкина с его кольцом и смаугом, а ведь это миф о регине и золоте фафнира), похоже на правду.

особое значение для брюсова имеют образы саги и скальда. главный герой нередко предстает как будущий сказитель, хранитель и передатчик преданий — в скандинавском мире, когда только зарождались легенды, скальды были одними из самых важных культурных мерил, ведь о чем они поют, то и имеет значение. в стихотворениях брюсова «карл XII», «старый викинг» и поэме «царю северного полюса» викинги мифологизируются: они показаны не просто как исторические персонажи, а как эпические и героические богатыри, дети сурового севера.

в стихотворении «бальдеру локи» брюсов переосмысливает миф о гибели бальдра: золотой бог у него не жертва, а соперник локи, и борется он за всех асов сразу, за общее добро и силы света против тьмы и хаоса. в «пророчестве о гибели азов» (сейчас правильно говорить «асов», откуда и пошел термин «ас в своем деле») поэт сохраняет общую картину скандинавского конца света, но допускает некоторые изменения. например, не так важен сам сюжет, а общее чувство всеобщего финала — скандинавская мифология одна из немногих мифологий, где символизм «конца» показан особенно ярко. то есть добро победит зло, конечно, но ценой буквально всего.

мифы для брюсова — это устойчивое, почти неизменное целое, условная «сверхреальность», но при этом все равно реальность, в которую стоит верить, как в пособие по жизни.

блок же шел другим путем. у него вся северная тема получает более психологическое воплощение. для него важен не столько сам миф, сколько герой, его символический потенциал и возможность посмотреть на события его глазами. в поэме «соловьиный сад» отражается сюжет ирландской саги «плаванье брана». герой блока соотносится с браном, а чудесный сад выступает аналогом земли — пространства соблазна и обещанного счастья (и недостижимого). однако у блока временная смерть героя наполняется новым смыслом: его духовная гибель связана не с простым пересечением границы миров, а с искушениями сада, с утратой внутренней опоры.

как и бран в легенде, герой поэмы попадает в волшебный мир, где ключевую роль играют образы сна, песни, золотого вина, прекрасной женщины. возвращение в реальность оборачивается забвением: мир, к которому он приходит, его не помнит (и это отсутствие памяти вообще краеугольная тема для мифов севера, на которой вырос не один сюжет). блок рисует смерть с метафорическим подходом — это не буквальный конец, а духовный крах.

в ирландской легенде о бране герой, странствующий по чудесным островам, получает предупреждение: возвращение в ирландию опасно. когда его спутник нехтан касается земли, он тут же превращается в прах. бран сам не сходит на берег: он лишь рассказывает людям о своих странствиях и прощается с ними, оставаясь как бы «между мирами». этот сюжет отражается у блока гораздо символичнее. его герой также переживает «чужой» мир и возвращается в реальность, которая его отталкивает и забывает. но если у брана трагедия выражена буквально, то у блока — через внутренний надлом и осознание собственной ненужности.

если сравнивать подходы поэтов к мифу, то можно выделить условную формулу: брюсов видит миф структурой, а блок — символом героя. брюсов внимательно отслеживает мифологические схемы и перестраивает исторические фигуры (викингов, королей), если они помогут увидеть историю, а не героев в ней. блок же пишет именно о герое. он использует реальные и выдуманные события, чтобы рассказать о тех, кто с ними столкнулся и каким стал после. миф для него — не готовая реальность, а язык, на котором говорят люди. но люди! прежде всего они, а потом события.

различие этих подходов интересно тем, как мифы в целом воспринимаются людьми (особенно творческими). для одних это способ рассказать о глобальности истории, а для других — рассказать о герое, который и создал эту глобальную историю, ставшую ориентиром для многих других.

уверена, что сценариста выдает история его запросов. если бы кто-то добрался до моих, то увидел бы запутанную и трагическую повесть о попытке быстро закрыть сюжетные дыры в истории — при условии, что дедлайн моего эпизодного плана был 6 дней назад.

когда я собираюсь создать арт и написать историю, я мучительно долго выбираю героев. пройдя несколько адовых кругов по эпохам, я свой выбор все же делаю, но победное знамя неизменно поднимают мужчины. воины, императоры и мифические боги - суровые и прекрасные личности, повлиявшие на мир или его построившие. но я иду к тому, чтобы говорить и о них - женщинах, которые тоже, как и я сама, носили и носим доспехи. и стали теми, кто выковал для мужчин постамент их будущих завоеваний, чтобы однажды построить свой собственный.

юстиниан - лишь половина юстиниана, которого мы знаем, ведь вторая это не герман (брат, соперник и потеря), не нарсес (друг, соратник, последователь), а феодора. царица феодора не отдала константинополь, а вместе с ним всю византию, предателям во время восстания ника. феодора, еще не царица, сказала юстиниану, что будет женой императора, и стала женой императора, потому что юстиниан поверил ей. не богу и не ближним - женщине, которую судьба круто выгинала. и сломать не смогла.

евдокия вышла замуж за князя дмитрия ещё очень юной, родила двенадцать детей за все время брака и вряд ли думала где-то там в начале, какой путь пройдет её муж и какой - она сама. но князь дмитрий стал донским - тем, кто заложил основы освобождения руси от ордынского ига, объединил русские земли вокруг москвы, построил белокаменный кремль и передал сыну власть на княжение без согласия орды. но именно евдокия удержала мужа, когда он хотел сдаться - и во время нашествия мамая, и во время боя с тохтамышем. евдокия сделала из князя дмитрия - дмитрия донского, потому что носила платье, как кольчугу, и сражалась с мужчинами плечом к плечу.

граф павел строганов был дворянином из богатейшей семьи, брошенным ребенком обоими родителями, и не мог пройти другой путь - сама судьба хотела, чтобы он круто отметился во французской революции и напрочь потерял ориентиры. но граф павел встретил княжну софью и был счастлив с ней до конца своих дней. она уговорила его отказаться от плана отца и решиться стать военным. и павел стал военным и был счастлив каждый свой день. он прожил недолго, но прожил ярко и знал, что он на своем месте - потому что софья показала ему, где это место искать.

были ли женщины в истории тенью мужчин? и да, и нет. смотря под каким углом видеть их роли - сознательно затемнять, сводя до «моральной поддержки» или же называть их «частью». самой важной частью всех побед и поражений, всего несчастного или великого, что эти мужчины достигали за всю свою жизнь.

но были и другие женщины. те, кто не надеялся на мужчин, сам строил и создавал, даже когда никто в них не верил. мне еще предстоит написать истории о них и написать хорошо - как я написала бы о себе самой, выбравшей мужскую профессию и мир, где женщинам приходится за себя бороться, наращивать авторитет и уговаривать смотреть на умения, а не на пол. хедди ламарр была дивной красавицей, которая разработала принципы шифрования информации для постоянных незакрытых каналов связи. мария кюри, и жена, и мать, открыла полоний и радий, и получила нобелевскую премию сразу в двух разных дисциплинах. об афроамериканке энн лоу мир узнал сравнительно недавно, а ведь именно она сшила знаменитое свадебное платье жаклин кеннеди и изменила гардероб всех женщин того времени. маргарет тэтчер пересоздала англию и опередила таких противников, которым проиграл бы и черчиль. ада лавлейс долго не находила признания, но все же создала первый алгоритм для вычислительной машины. а еще есть софья ковалевская, анна ахматова, майя плисецкая. тысячи женщин, навсегда изменивших мир.

хорошо, что этот самый мир меняется, и хорошо, что каждая женщина теперь может выбирать, кем ей быть - прекрасной частью мужчин, которые без них давно бы надломились, или воинами за собственные цели, когда ни один, даже сильнейший соперник, не сможет их победить.

уговариваю себя идти с работы пешком только ради вида

несмотря на всеобщее недовольство ВК, мне долго нравилась эта площадка, но то, что происходит теперь — форменный пиздец. у тысяч пабликов резкие отписки подписчиков, которые совершены «автоматически»... я так радовалась большому для себя результату — добраться до 3к, потом до 3,2к, используя, блин, таргет через вк, что теперь просто руки опускаются...