история о чуде по реальным и нереальным событиям в фильме, о котором вы слышали, но вряд ли смотрели.

«уроки фарси» это концлагерь и выдуманный язык, абсурдная симпатия гауптштурмфюрера клауса коха к еврею жилю и звенящий холодом черный дым на фоне замороженных пейзажей белоруссии. «уроки фарси» - мой абсолютно любимый фильм, в котором человеколюбие вырастает из умерщвленного гуманизма и обжигает тяжелее громких романов о большой и светлой любви. чувство, пробужденное в сердце того, кто верил в идеологию превосходства больше, чем в религию, оказывается сильнее всего на свете.

российско-американский фильм вадима перельмана с немецкими актерами и аргентинцем бискаяртом в главной роли прозвучал коротко, но звонко, а во мне отложился, как один из лучших фильмов о второй мировой войне в разрезе чудовищной политики концлагерей. сюжет сложен так же прочно, как семь уральских столбов выветривания - историю уроков на выдуманном языке, созданном из имен всех сожженных в этом же концлагере, нельзя ни переписать, ни украсть. она, как крапленая карта, тут же возопит о творческой измене.

авторы сложили из истории неугасимый костер, который полыхает безумной отвагой и бесконечной любовью к жизни. а еще странной нежностью внутри жестокости, когда офицер клаус кох вдруг пишет стихи на фальшивом фарси и обещает всем собой, что в этой каменной тверди еще есть воля к состраданию и миру.

все начинается случайно и дико. сбегая от фашистов, еврей жиль пытается перебраться в швейцарию. в автобусе он отдает сэндвич голодному попутчику в обмен на книгу на фарси (настоящем фарси) и сам не понимает зачем ее берет. фашисты останавливают автобус и расстреливают каждого, но жиль падает раньше и избегает пули. но и дальше жиль выживает лишь потому, что немецкий офицер кох ищет перса для уроков фарси. жиль называется «реза» по имени на книге, которую некие родители подарили своему ребенку. жиль - славный хитрец, рискнувший лишь потому, что верил в надежду больше, чем в смерть. кох - немного недалекий и прямолинейный, не имевший привычки выстраивать в уме целую серию вопросов, и лишь потому доверившийся.

подозрения коха пару раз подводили жиля к смерти. жиль оказался сильнее этой старухи с косой, или кох - не таким душевным мертвецом. но сцена, когда кох читает свои стихи жилю, хвалясь знанием якобы-фарси, и жиль сидит на его стуле, за его столом, записывая новых поступивших в лагерь, и на краю стола остывает жаркое, приготовленное кохом, когда-то бывшим шеф-поваром... эта сцена разбивает сердце и стоит всего. у нее один вкус, один мотив, как певучая страдиваривская скрипка, тянущая одну ноту в одной тональности - в сцене все только «одно». но людей там «двое».

финал жесток и финал счастлив. жиль остается жив, жиль рассказывает советским солдатам имена всех убитых, имена, помещенные в выдуманный язык. а кох, приехавший к брату в тегеран, все понимает - что такое его «уроки фарси» и дальнейшая участь.

но именно кох спасает жиля в эвакуацию концлагеря из-за приближения красной армии. именно кох единственный раз спасает уже ненужного ему без выгоды. его человечность оказывается такой же рассыпчатой и черной, как пепел всех им сожженных. но все же она есть.