а это я скоро дорисую обещаю просто историю уж очень хочется рассказать.

и по самой истории ещё есть, что добавить, конечно же.

у меня в перспективе пост о Мишеле Воронцове и князе Адаме Чарторыйском и я надеюсь что все это дело не кончится одними скетчами хоспади

врываюсь таки с постом про российское историческое кино под ночь.
очень кстати к повествованию недорисованная иллюстрация с Михаилом Кузнецовым, сыгравшим Федора Басманова в историческом фильме Эйзенштейна про Ивана Грозного.

начну с того, что я сама в нем работаю – в этом вашем кино, как сценарист и продюсер. моя основная специализация именно байопики. несмотря на факт профессии почти ничего из того, что выходит у нас на платформах или в кинотеатрах я не смогла бы порекомендовать к просмотру. речь именно об исторических картинах!

я решила написать из-за того, что вскоре мы получим удовольствие лицезреть 12-серийный проект про Александра I, который, дословно, "рос, разочаровывался, воевал, а потом умер". по одному описанию должно быть понятно, что нас ждет нереальное зрелище.

и вопрос взрыва моей жопы конечно только в том, что снимаю не я, или что вообще кто-то снимает об Александре. будем чуть менее завистливы и чуть более прагматичны. это не вопрос, кто первый добежал до темы, потому что добежать можно как готовым к ней, так и не очень. я тут хочу по старой памяти скромности сказать, что ой нет, я не имею в виду, что я знаю об этом всем лучше, но нет. скажу. потому что я действительно знаю эту тему и о чем говорю.

и потому что то, о чем я тут вещаю, происходит не в первый раз.

речь о том, как ОПЯТЬ это все делают. простите меня все поклонники союзов спасений, екатерин и прочих наших имперских саг, но я не могу, как тоже принадлежащий к производству человек, не заметить один потрясающий факт – все исторические персонажи в наших проектах актеры, хорошие и не очень, в костюмах. тоже хороших и не очень.

вот этого слияния между актерами, видением режиссера и самой истории просто не происходит. потому что эти проекты пишутся словно с таким же уровнем вовлечения, что и любые другие, вроде среднестатистических сериалов про преступников на известных всем каналах. потому что снимать про исторического героя – не одно и то же, что про выдуманного персонажа, для которого даже библию героев зачастую лень сделать.

я хочу сказать, что пока вы лет пять не поживете с Екатериной Великой в голове, вы не напишите о ней, а если да, а если еще и снимете – будет то, что есть сейчас.

я не пытаюсь в свой маленький постик запихнуть целый разбор от ошибок драматургов, от ошибок костюмеров, до смешных и очевидных киноляпов. я пытаюсь сказать о главной проблеме, из-за которой мы с обожанием смотрим Мадам Дюббари и будет точно без него смотреть очередной исторический сериал отечественного производства.

про декабристов, про царей и цариц написано великое множество книг. опять – плохих и хороших. но их наличие и доступность не должно давать авторам право не ходить в архивы, не "жить" с этими героями. просто необходимо прислушиваться к ним, к их поступкам и пытаться перенести на бумагу не статичный драматургический план по развитию персонажа, а правду о нем самом.

пока исторические личности так и будут персонажами, а не людьми, жившими, творившими и вытворявшими (тоже да), наши очень дорогие, не очень дорогие, разные исторические проекты так и будут вызывать желание пойти посмотреть после них что-то еще.

это я так долго и нудно пыталась сказать, что мне жаль, что о нашей истории снимают без любви и уважения (а оно неразрывно с любовью). отсутствие этих главных ингредиентов и делает наши проекты такими, какие они есть сейчас – не вызывающими почти ничего, кроме факта, что да, кто-то их снял и где-то даже выпустил. равнодушие – самое страшное послевкусие.

почему я написала выше про Эйзенштейна и что упоминание о нем очень кстати – у него не было самых шикарных костюмов, зато была война и отсутствие нормальных возможностей для съемок. но его фильмы живы и, самое главное, любимы нами, зрителями.

потому что до этого, до нас, он сам их любил.

Дорисовала Николая Новосильцева под болящее горло и полное отсутствие голоса. Раньше я уже рассказывала его историю, но вкратце напомню: незаконорожденный сын Марии Строгановой якобы от Петра III. Воспитывался в доме дяди, порядочного и замкнутого человека, рано начал пить и обрел смысл жизни в двоюродном брате – Павле Строганове. Между ними 13 лет разницы и целая пропасть из положений: если будущего друга императора Александра I везде любили и ждали, то Ники никому не был нужен. Вроде как рожден в браке, а вроде и вне его, вроде дворянин, а вроде и никем не признан.
Новосильцев впервые увидел Павла, когда тому было три года, и с этого момента в жизни начавшего злоупотреблять всем на свете Ники началась иная полоса, хотя и не вся белая. Но в РГАДА до сих пор хранятся вручную написанные им сказки. Где-то даже с рисунками, рожицами и приписками явно детской рукой.
Когда Павел не смог уехать из Парижа из-за бушующей революции, Новосильцев был единственным, кто поехал за ним, взгрел сбегающее русское посольство, и их обоих отправили домой – 1 декабря 1790 года. Спустя полтора года от падения Бастилии, когда жизнь всей страны раз и навсегда перевернулась.
Ники был рядом с Павлом в политике, в войне, при реформах, при отставках, придумывая и рисуя сказки уже для его детей, своих племянников.
Павел умер 10 июня 1817 и жизнь Новосильцева изменилась от его смерти также, как сорока тремя годами ранее – от рождения.
На эту смерть и реакцию Новосильцева в том же году граф Хвостов написал:
«Лей, Новосильцев, слез потоки,
О друге верном возрыдай,
Терзая грудь, ты рок жестокий
И косу смерти проклинай.
Но, ахъ! стенанья бесполезны:
Уже твой Строгановъ любезный
Не узрит боле милых мест;
С тобою, ближними простился,
С отцом и сыном съединился
Среди чертога светлых звезд.»

какими бы ни были – больно за них обоих.

Придумал беф-строганов, Казанский собор и масонскую ложу в Петербурге.

Граф Александр Сергеевич Строганов – символ богатства, комплексов и абьюза, из-за которого его единственный сын Павел (тот самый бедный Павел) сделал все то, что сделал.
Александр Сергеевич очень странный герой и в один пост о нем не расскажешь. Он нашел и поддержал целую вереницу художников: от Рокотова до Кипренского и Боровиковского. Щедро спонсировал строительство галерей, библиотек, театров, слыл самым видным меценатом екатерининской эпохи, в которой подарил государству около 1,5 миллиона гектар земли – одной трети своих владений на Урале – и 80% драгоценностей для большой императорской короны России. Его слабо интересовали соль и заводы, пермяков он в шутку называл "пермяки – солёные уши", отсылая к тому, как его же крестьяне пёрли тюки с солью на спинах, чтобы на кораблях и телегах отправить всё добро на продажу.
Модник, открыто носивший корсет и страдавший от него же (привет, наследство в виде быстро набираемого веса), гурман, сомелье, знаток искусства, составивший каталог и закупивший картины для Зимнего дворца, Петергофского дворца, дворца Петра III в Ропше и Павловска. Габсбурги подарили ему титул "Граф Священной Римской империи", а Мария-Антуанетта вне религиозных законов стала крестной его сына. Крестным был, между прочим, будущий Павел I.
Он знал об искусстве всё, но ничего – о чувствах, из-за чего страдали и другие, и он сам. Эта "закупорка" произошла в детстве, о чем я позже расскажу подробнее, но осталась с ним навсегда и разрушила два его брака с женщинами, которые его любили, и роман с самой царицей Екатериной. Как и другие женщины, как и ее муж Петр III, подаривший Строганову Академию художеств, она любила его тоже, называла другом, но, как и всегда слишком быстро перешла в раздел любви ближней, и ничего не получила взамен. Он был фаворитом их обоих, крестником Елизаветы (заметили, как Строгановы все любили быть крестными для будущих царей и цариц и сами были их крестниками?), и был уверен, что мир и так у его ног.

Александр Сергеевич Строганов – идеальный образец эпохи 18 века, полной переворотов, интриг, торжества просвещения и несметных богатств. Он прожил внушительные 78 лет и, хоть большинство эпизодов его жизни мне не импонируют, я отношусь к нему, как всё тому же произведению искусства – умному, привлекательному и холодному, как все древнегреческие статуи из мрамора, привезенные им в Россию для императрицы Елизаветы Петровны в 1756 году.

Я: пытаюсь не писать и не рисовать Строгановых.

мозг: *умножает интерес симпатию биение сердечка в 38292200 раз к их портретам, которые я видела раз столько же*

Грибоедов занимает почётное первое место в моем сценарии "ШАХ", который с одной стороны отсылает к шахматной партии, с другой к персидскому шаху, который не выпустил евнуха в Россию, поэтому такая резня и произошла, а с третьей стороны — к тому самому подаренному алмазу.

Я мечтаю снять историю про писателя, публициста, дипломата, 20-дневного мужа прелестной Нино, которая больше не вышла замуж.

не понимаю, что надо тем нашим кинематографистам, которые говорят "нет нормальных историй", когда есть Грибоедов, например, чья смерть в 34 года, чья жизнь на 34 года и одно произведение выдающиеся настолько, что стоят не то, что одной истории, а вряд ли стоят и пяти.

Снимать и снимать бы.
Вот и сниму

Но сначала дорисую арт, это набросок ✏

Теперь фильму можно поставить оценку!

Была небольшая ошибка со стороны сайта, но сейчас все работает!)

Федька Басманов и не Федька Басманов.

«Не» тут хотя бы потому, что это совершенно конкретный Федька в исполнении конкретного актера Миши Кузнецова, который в свое время определил интерес аудитории к этому герою, но и подломал себе жизнь.

Впрочем, наверное, это нормально, когда связываешься с наглыми и великими. Миша Кузнецов сыграл своего сногшибательного Федьку у Сергея Эйзенштейна в фильме «Иван Грозный» в 1943, 1944 и 1945 годах. Продолжительные съемки шли в военное время в Алма-Ате, потом в Москве на Мосфильме, как только эвакуация закончилась. Танец опричников, на который все мы (особенно маститые господа киноведы) пускаем сахарные слюни, снимался за 8 смен в Алма-Ате в 1944, потому что Мише было крайне трудно попасть в образ, хотя уже и не так трудно, как в начале съемок. Потом танец пересняли уже на Мосфильме к концу того же года. Уложились в 2 смены, потому что Мишина трансформация в своего героя таки произошла.

Когда мы изучаем создание фильма (и не важно, кто это "мы"), внимание сконцентрировано на трех нерушимых линиях: сценарии, режиссере и актерах. Но актерах главных, задающих тон всей истории и первее других стоящих на афише. Для «Ивана Грозного» это Черкасов, Жаров, Целиковская, Бирман, даже Кадочников. А как же те роли, которые «вторые главные»? Которые в этом фильме Басманов-сын и Басманов-отец? Да, в кино такие есть и такие, и именно такие иногда оттесняют главных с невидимых пьедесталов.

Я уверена, что если на весы встанут Павел Кадочников (сыгравший Старицкого, которого хлопнут вместо Царя) и Михаил Кузнецов (Басманов, который не дотерпел до 3 серии, где хлопнули б и его), совершенно очевидно какая чаша перевесится от любви поклонников.

И это не к вопросу красоты актеров, они оба душки. Это вопрос силы роли, которая, как в случае с Мишей, изменила его представление о жизни и своем характере.

Вот как раз их истории, этих «вторых главных» очень часто проглатываются – и ролей, и актеров. Я очень плотно и густо занимаюсь Эйзенштейном, нервно любя его, как творца со всеми лихими, антигуманными и мифотворческими идеями, которые сколотили из ножниц, плёнки и усердия великий голливудский монтаж. Но Эйзенштейн (при том антистаниславовец) типичный режиссер, который в бараний рог гнул тех, кого утверждал на роль и начинал к ней готовить.

Обожаю историю «вхождения» в роль именно Миши, потому что для советского экрана он тот актер, который широко запомнился комедиями и детскими фильмами, где ему 35+, у него усы, седина и пузико. «Иван Грозный» редок и прекрасен тем, что сумел запечатлеть красоту человека, очень быстро потом погасшего, и погасшего не потому, что пришел возраст – просто ушел Эйзенштейн и быть красивым стало не для кого. Звучит романтично, но это не так.

Миша Кузнецов познакомился с Эйзенштейном случайно, зимой 1941 года, до войны. Мишу почти сразу пригласили сыграть неизвестного Басманова в неизвестном фильме, но Мише было все равно до подробностей, ведь было легко и счастливо – ему 23, он играет главную роль в фильме «Машенька» и приглашен в еще два положительных и похожих. Играть таких же обычных парней, как и он. «Машенька» – симпатичный и типичный фильм-агитка той эпохи, где в центре истории сначала была финская война, а потом другая – пострашнее и похуже. Миша Кузнецов там милый таксист, а потом такой же милый танкист.

Когда в 1943 съемки Ивана Грозного всё же начались, а Мише выдали бронь и отсрочку от фронта, которой он очень стеснялся, милый советский актер закончил быть милым. Эйзенштейн не снимал скучное историческое кино, он искал ассоциации и строил психологизм роли. Федька Басманов – фаворит царя, с границей между мужественностью и нежностью. Миша Кузнецов подходил идеально – до изящества красивое лицо, с туманным взглядом глубоких глаз и абсолютно мужские пропорции, ослабленные худобой голодных военных лет.

Басманов режиссером озлобляется, эротизируется, магнитизируется и меняется прямо в кадре, из робкого юноши, верящего в идеал опричнины, становясь её демоническим воплощением.

Миша Кузнецов пережил сильнейшее перевоплощение для роли, гораздо более сильное, чем кто-либо другой, и да простят меня поклонники гения Черкасова. Его Иван Грозный чудовищен и силен в этой чудовищности, но у него хотя бы есть экранное время для изменений! А у Миши его нет, при этом каждый кадр с ним должен быть прицельной поэзией, обладать силой врубелевского «Демона» при условии, что ему негде и не за кем было...

... подсмотреть. Для меня, исследователя и поклонника фильма и его создателей, это самая важная деталь, умножающая мое уважение к Мише в разы. Федька Басманов соблазнителен? Всё верно. Он бескомпромисный воин, при том хитрый, как женщина? Всё верно. Он готов быть для Царя кем угодно и любить, как угодно? Всё верно. Он танцует в женском платье с бусами и маской богини (!) Макоши, предвещая скорую смерть князю Старицкому?

Да и да. Федька Басманов – пограничное существо, которого в каждой серии фильма было достаточно, пока не пришли правки. Но Миша своё сыграл, но мог сыграть то, что достал только из себя. У него не было ютубов, тиктоков, мальчиков и девочек, томно смотрящих в селфи-камеру, и сотни фильмов со стриминговых платформ для примера. До оскомины набита-знаменита история, как Эйзенштейн отправил Кузнецова в алмаатинский зоопарк смотреть на барса и копировать его взгляд для кадра – вот! И это всё. Хороший советский мальчик с небогатым актерским прошлым должен был выдать многоуровневое обоеполое соблазнение, при этом не выходя за моральные рамки цензурного экрана.

А потом Миша увлекся. Вполз в образ, красивый и пограничный, и там остался – об этом можно судить по запискам самого Эйзенштейна, который, снимая отдельные сцены для 3 серии фильма, уже писал, что «Миша и Федька неделимы». А как было бы хорошо для самого Миши не встречать Эйзенштейна на задворках Мосфильма и остаться обычным Мишей, не лучше, не хуже других.

Судьбоносная гадость, что не успела выйти 1 серия фильма, не успел главный актерский состав получить сталинскую премию, как Эйзенштейн захотел снимать о Пушкине, но – с Мишей. Пушкин, как герой, нравился Эйзенштейну задолго до Грозного, только не было заказа и не было актера.

В экспликации к "Любовь поэта" (рабочее название) Эйзенштейн пишет о Мише – много. Общий смысл в том, что Миша больше не хороший советский актер своей эпохи. «Мише нравится двусмысленность, инаковость. Он просит меня исправить несколько его диалогов с Дантесом. Миша всё еще не остыл от Федьки или это Федька его испортил. Я не знаю, но я правлю» – дословно.

Наверное, полностью цветной фильм Эйзенштейна о Пушкине изменил бы кинематограф повторно. Как «Броненосец "Потемкин"» почти двадцать пять лет назад. Изменил бы судьбу Миши, который больше не хотел играть в заказных фильмах про танкистов, врачей и иже с ними, хотя пока шли разборки над 2 серией Грозного – послушно играл. И ждал своего часа.

11 февраля 1948 года Эйзенштейн умер от инфаркта. Фильмы о Пушкине, как и о Сен-Жюсте и Гамлете, где под каждым писался один «больше-не-хороший» советский актер остались планами и сценариями на линованных страницах, которые все теперь в архиве. Мише было 30 лет и у Миши заканчивалось время, но никому до этого дела больше не было. Мосфильм ему пришлось покинуть, ведь возглавлявший его Пырьев не терпел актера, заехавшего ему по роже при всех еще в 41-м. Пырьеву поддать хотели многие, но мечту осуществили самые бесстрашные.

Миша уехал, не снимался три года, потом начал снова (во всех смыслах) – с киностудии Довженко и задорных певческих агиток-комедий о русской жизни в деревне. Когда Миша официально вернулся на Мосфильм, был 1956 год – пустили 2 серию Грозного на экран, стали возвращать с полок многие картины, кто-то из режиссеров брал старые сценарии и даже говорили о Пушкине. И нет, с Мишей ничего плохого не случилось – Миша работал и снимался в детских фильмах, комедиях, военных картинах, посложнее и попроще. Просто пришлось смириться, что для прекрасного «теперь», когда стало чуть больше «можно», время безвозратно упущено.

Эйзенштейн умер, а Миша состарился.

в тг нельзя добавить песню, к посту, но она для меня поддерживает атмосферу истории, поэтому пусть хоть отдельно, но будет ⚘