богатый-бедный павел жил в 19м веке, но умер по законам 18того — потеряв сначала сына, затем друга, а в конце и смысл жизни.

жизнь баловала павла строганова с самого начала — он родился во франции, носился в чулочках и бантиках по версалю и сидел на ручках у королевы, которой всего-то через десяток лет снесли голову на гильтионе. но та же жизнь к щедрым дарам — наследство, имя, красивая внешность и ясли с цесаревичем александром — также щедро надавала оплеух. павел оказался стойким солдатиком и выдержал: развод родителей, грязные слухи о матери, безумную юность в безумной франции, откуда его не выпускали, когда якобинцы попробовали активные восстания и не очень-то огребли. павел и сам натянул фригийский колпак, а после так и не разобрался ради чего это сделал — потому что верил в идеалы революционеров или потому, что лечь в пятнадцать в сырую землю как-то пошло (да и повезет, если в землю, иногда трупы сбрасывали в колодцы).

когда в 1796м цесаревич александр сыграл в мажора и попросил бабушку екатерину павла строганова вернуть из ссылки — куда его запихнули сразу же, как со скандалом и боем забрали из парижа — жизнь стала убойно чередовать дары с оплеухами, но перебарщивала в обоих случаях.

цесаревич александр был красивым и добрым — красивый и добрый павел сам не понял, как перепрыгнул от друзей детства, когда деревянные лошадки и шпажки стоили радости и слез, к фавориту. ему вручили камергерский ключ и право посещать александра в любое время. с «асей», сыном павла (тоже александром) и крестником цесаревича, дружили его младшие сестры, а потом и братья — последние великие князья николай и михаил.

но мир взял и изменился — конечно, вывалив свои дары и оплеухи. императрица екатерина умерла, а новый царь павел I приобрел бонусом к трону порцию тревожности (небезосновательной), ведь понимал, что на троне народ хотел видеть не его. к своему тёзке-крестнику павлу строганову царь относился с любовью, которая объединяет всех отверженных и своевольных — ведь как бы часто александр не выделял фаворита, фавориту было далеко до любви света. якобизм штука непростительная.

царь выделил крестнику несколько департаментов в работу и удивился, как и прочие скептики, что павел не только скакал по европе с красным флагом на коне, но выучился считать, анализировать и разбираться в государственных системах. стоит признать, заглянув в фонд ргада, что павел не был так хорош, как царь о нем думал — он ошибался, скрывал ошибки и пару раз отметился финансовыми договренностями с теми, кто правил за ним отчеты. но желание прижиться и повторно не облажаться заставили павла штудировать, советоваться и дружить по переписке с виктором кочубеем, который в будущем станет первым министром внутренних дел.

даром человеку, лишенному внимания родителей, оказалась почти семейная любовь императорской четы, ведь и павел петрович, и мария федоровна помнили «попо» (домашнее прозвище) одиноким ребенком, лишившимся матери. а александр, от обворожительности которого и фонтаны петергофа журчали громче, обещал невероятное — и крепостничество отменят, и налоги уменьшат, и больницы построят, и все-то у них будет, как только он сам сядет на трон.

оплеухой оказался заговор против царя, в ходе которого павел попал под горячую руку венценосного крестного — он допрашивал его часами, как ближайшего друга сына, на счет планов. павел лавировал, как умел, потому что и отец, и сын жили с мыслью, что каждый из них желает друг друга убить. павел врал и держал рот на замке — александр держал его тоже, ведь запах преступления разливался по всей столице.

все закончилось в марте 1801го — александр проиграл панической атаке, павел проиграл тяжелым снотворным, а царь проиграл меткому удару табакеркой.

сев на трон, александр его располовинил — одна его часть принадлежала молодым друзьям, министерствам, негласному комитету и хорошим добрым целям. зато другая всецело питалась страхом, опытом гатчинского платца и фактом того, что цесаревичам по жизни не везет — их постоянно ставят на чье-то место и кто знает, когда свет решит, что александр им не нравится тоже.

павел растил детей, строил карьеру, прослыл теневым реформатором, ведь затеял министерства и добился министерств, выписывал успокоительное и делал вид, что александр все такой же красивый и добрый. но александр менялся, нервничал и по-своему сходил с ума. вся красота трагедии дошла до павла в тот момент, когда александр прицепился к нему летом 1803го года из-за длительной (больше часа, поглядите-ка) беседы с английским послом. 

уже недобрый александр разрушал все непонятное и не знал, что возводил. с одной стороны друзья (строганов, кочубей, чарторыйский и немного новосильцев) все еще оставались верными подданными, а с другой стороны жили по своим соображениям, зная, что с них не спросят. александр крепко взбесился, когда узнал, что павел не уничтожил деятельность тайной экспедиции, но тот отбрехался. когда же общество назвало его, адама чарторыйского и виктора кочубея «триумвиратом», александр осознал их вседозволенность. одно дело держаться сознанием и мыслями за тех, кто точно не положит тебя в саван, другое дело знать, что эти же ближние даже в известность о своих планах его не ставят.

стоит отметить, что в этой оплеухе павел виноват сам — как виновят всякий фаворит, который вдруг решает, что неприкасаем, а любовь царя сильнее всего в мире. но александр терял контроль и не мог допустить продолжения процесса. ведь триумвират только рос — адам и виктор стали министрами иностранных и внутренних дел, а павел вице-министром (замом) одновременно двух противоположных направлений.

охлаждение между царем и фаворитом прошло, как по сборнику готовых решений — сначала павел поучаствовал в битве при аустерлице, потом съездил послом в лондон (там узнал, что в обход всех его трудов россия заключила тильзитский мир, серпом проехавшимся по англии) и с гневом вернулся в 1808м. в том же гневе павел высказался — мы не знаем, что он такое сказал, но закончилась сцена брошенным в александра ключом и отъездом волонтером в армию. тут стоит уточнить, что павел дослужился много до кого и должен был перейти на военную службу генералом. но, как говорится, сгорел сарай, гори и хата — павла никто не остановил.

более менее внятные извинения состоялись лишь в 1809м, когда шла русско-шведская война, павел схватил боком пулю и протащился с ней и дивизией по льду финского залива. в александре взыграли прежние добрые чувства, и сопротивляющегося отважного солдатика принудительно вернули в петербург.

но все же о дарах и оплеухах. павел был женат на софье голицыной, растил с ней пятерых детей, но старший и единственный сын ася крепился к нему также, как к человеку крепится рука или нога — павел ломался на документации, сражался на войнах с наполеоном, но сын оставался путеводным факелом в чаще дремучего леса. у него не было заграничного образования, иностранных учителей и опыта скандалов в семье — павел старался над тем, чтобы не повторить ошибок своих родителей.

но в пропорции даров и оплеух всегда побеждает что-то одно. в 1812м павел вернулся на фронт уже генералом — он окончательно простился с чиновничьим промыслом, смирился с тем, что друг-александр лучше царя-александра и просто хорошо делал свое дело. в данном случае — служил стране так, как она того хотела. но в 1813м за павлом увязался его 18-летний сын, который тоже мечтал о шпагах, сапожках и наградах, но не допросился реального сражения. будучи колонновожатым, александр строганов, прекративший быть «асей», неожиданно вспомнил о том, кто он такой и выпросил у крестного разрешения выскочить на поле боя.

крестный не отказал, александр ослушался отца и принял участие в весьма неприятной битве под краоном. численность русской дивизии под руководством павла была в три раза меньше французской части, однако успех подчинился самым отчаянным. после оглушительной победы павла оглушили новостями, одна другой убойнее — его сын погиб, но от погибшего сына нашли только голову, оторванную ядром. тело искали три дня, после чего павел покинул армию, отказался от награды и вернулся домой.

мальчика похоронили рядом с дедом и прадедом, и где-то там же павел похоронил и себя — и никакие дары, в виде разрешения царя творить меценатство как заблагорассудится, не могли перекрыть силу этого удара.

но финальный аккорд отыграл свое полутора годами позже. павел лечился от чахотки, за свой счет строил больницы, дома для содержания инвалидов и храмы, а жалование и награды отдал на нужды учеников всевозможных училищ. он поддерживал и талантливых студентов академии художеств, которую его покойный отец патронировал долгие годы, снова стараясь хорошо делать свое дело и служить стране всеми силами. александр вернулся, а вместе с ним, молчащим о причинах непослушания мальчика, вернулось и начало их путанных взаимоотношений — павел неделями торчал в екатерининском корпусе петергофа, ездил с царем куда бы он ни позвал и отвлекался всем, что могло отвлечь. разбитый до основания, павел не желал ни власти, ни силы для своих решений, но если время изменило александра тоже — почему бы и нет. фаворитам живется легче.

о том, что царь не остановил его ребенка от мальчишеского шага, павел узнал случайно. шло лето 1816, а за ним и новые болезни — павел слег с чахоткой и жил в екатерининском корпусе петергофа уже насильно. чувствуя вину или что-то такое же невыразимое, царь александр принимал живое участие в его выздоровлении — в заметках семейного врача строгановых постоянно упоминается личный врач александра, а также царское повеление держать павла с его больными легкими поближе к заливу. александр понадеялся, что побороть болезнь сможет лечебница и под протесты следующим летом запихнул друга на корабль — павел мужественно проплыл на нем три дня и умер 10го июня у берегов дании, ведь готового умирать не остановит и царь.

богатый-бедный павел потерял сначала сына, затем (окончательно) друга, и больше не находил смысла в том, в чем его не было с самого начала — ведь жизнь, одаривая и ударяя, так и не ответила на вопрос зачем он был создан и за что ему пришлось всё это пройти.