богатый-бедный павел жил в 19м веке, но умер по законам 18того — потеряв сначала сына, затем друга, а в конце и смысл жизни.

жизнь баловала павла строганова с самого начала — он родился во франции, носился в чулочках и бантиках по версалю и сидел на ручках у королевы, которой всего-то через десяток лет снесли голову на гильтионе. но та же жизнь к щедрым дарам — наследство, имя, красивая внешность и ясли с цесаревичем александром — также щедро надавала оплеух. павел оказался стойким солдатиком и выдержал: развод родителей, грязные слухи о матери, безумную юность в безумной франции, откуда его не выпускали, когда якобинцы попробовали активные восстания и не очень-то огребли. павел и сам натянул фригийский колпак, а после так и не разобрался ради чего это сделал — потому что верил в идеалы революционеров или потому, что лечь в пятнадцать в сырую землю как-то пошло (да и повезет, если в землю, иногда трупы сбрасывали в колодцы).

когда в 1796м цесаревич александр сыграл в мажора и попросил бабушку екатерину павла строганова вернуть из ссылки — куда его запихнули сразу же, как со скандалом и боем забрали из парижа — жизнь стала убойно чередовать дары с оплеухами, но перебарщивала в обоих случаях.

цесаревич александр был красивым и добрым — красивый и добрый павел сам не понял, как перепрыгнул от друзей детства, когда деревянные лошадки и шпажки стоили радости и слез, к фавориту. ему вручили камергерский ключ и право посещать александра в любое время. с «асей», сыном павла (тоже александром) и крестником цесаревича, дружили его младшие сестры, а потом и братья — последние великие князья николай и михаил.

но мир взял и изменился — конечно, вывалив свои дары и оплеухи. императрица екатерина умерла, а новый царь павел I приобрел бонусом к трону порцию тревожности (небезосновательной), ведь понимал, что на троне народ хотел видеть не его. к своему тёзке-крестнику павлу строганову царь относился с любовью, которая объединяет всех отверженных и своевольных — ведь как бы часто александр не выделял фаворита, фавориту было далеко до любви света. якобизм штука непростительная.

царь выделил крестнику несколько департаментов в работу и удивился, как и прочие скептики, что павел не только скакал по европе с красным флагом на коне, но выучился считать, анализировать и разбираться в государственных системах. стоит признать, заглянув в фонд ргада, что павел не был так хорош, как царь о нем думал — он ошибался, скрывал ошибки и пару раз отметился финансовыми договренностями с теми, кто правил за ним отчеты. но желание прижиться и повторно не облажаться заставили павла штудировать, советоваться и дружить по переписке с виктором кочубеем, который в будущем станет первым министром внутренних дел.

даром человеку, лишенному внимания родителей, оказалась почти семейная любовь императорской четы, ведь и павел петрович, и мария федоровна помнили «попо» (домашнее прозвище) одиноким ребенком, лишившимся матери. а александр, от обворожительности которого и фонтаны петергофа журчали громче, обещал невероятное — и крепостничество отменят, и налоги уменьшат, и больницы построят, и все-то у них будет, как только он сам сядет на трон.

оплеухой оказался заговор против царя, в ходе которого павел попал под горячую руку венценосного крестного — он допрашивал его часами, как ближайшего друга сына, на счет планов. павел лавировал, как умел, потому что и отец, и сын жили с мыслью, что каждый из них желает друг друга убить. павел врал и держал рот на замке — александр держал его тоже, ведь запах преступления разливался по всей столице.

все закончилось в марте 1801го — александр проиграл панической атаке, павел проиграл тяжелым снотворным, а царь проиграл меткому удару табакеркой.

сев на трон, александр его располовинил — одна его часть принадлежала молодым друзьям, министерствам, негласному комитету и хорошим добрым целям. зато другая всецело питалась страхом, опытом гатчинского платца и фактом того, что цесаревичам по жизни не везет — их постоянно ставят на чье-то место и кто знает, когда свет решит, что александр им не нравится тоже.

павел растил детей, строил карьеру, прослыл теневым реформатором, ведь затеял министерства и добился министерств, выписывал успокоительное и делал вид, что александр все такой же красивый и добрый. но александр менялся, нервничал и по-своему сходил с ума. вся красота трагедии дошла до павла в тот момент, когда александр прицепился к нему летом 1803го года из-за длительной (больше часа, поглядите-ка) беседы с английским послом. 

уже недобрый александр разрушал все непонятное и не знал, что возводил. с одной стороны друзья (строганов, кочубей, чарторыйский и немного новосильцев) все еще оставались верными подданными, а с другой стороны жили по своим соображениям, зная, что с них не спросят. александр крепко взбесился, когда узнал, что павел не уничтожил деятельность тайной экспедиции, но тот отбрехался. когда же общество назвало его, адама чарторыйского и виктора кочубея «триумвиратом», александр осознал их вседозволенность. одно дело держаться сознанием и мыслями за тех, кто точно не положит тебя в саван, другое дело знать, что эти же ближние даже в известность о своих планах его не ставят.

стоит отметить, что в этой оплеухе павел виноват сам — как виновят всякий фаворит, который вдруг решает, что неприкасаем, а любовь царя сильнее всего в мире. но александр терял контроль и не мог допустить продолжения процесса. ведь триумвират только рос — адам и виктор стали министрами иностранных и внутренних дел, а павел вице-министром (замом) одновременно двух противоположных направлений.

охлаждение между царем и фаворитом прошло, как по сборнику готовых решений — сначала павел поучаствовал в битве при аустерлице, потом съездил послом в лондон (там узнал, что в обход всех его трудов россия заключила тильзитский мир, серпом проехавшимся по англии) и с гневом вернулся в 1808м. в том же гневе павел высказался — мы не знаем, что он такое сказал, но закончилась сцена брошенным в александра ключом и отъездом волонтером в армию. тут стоит уточнить, что павел дослужился много до кого и должен был перейти на военную службу генералом. но, как говорится, сгорел сарай, гори и хата — павла никто не остановил.

более менее внятные извинения состоялись лишь в 1809м, когда шла русско-шведская война, павел схватил боком пулю и протащился с ней и дивизией по льду финского залива. в александре взыграли прежние добрые чувства, и сопротивляющегося отважного солдатика принудительно вернули в петербург.

но все же о дарах и оплеухах. павел был женат на софье голицыной, растил с ней пятерых детей, но старший и единственный сын ася крепился к нему также, как к человеку крепится рука или нога — павел ломался на документации, сражался на войнах с наполеоном, но сын оставался путеводным факелом в чаще дремучего леса. у него не было заграничного образования, иностранных учителей и опыта скандалов в семье — павел старался над тем, чтобы не повторить ошибок своих родителей.

но в пропорции даров и оплеух всегда побеждает что-то одно. в 1812м павел вернулся на фронт уже генералом — он окончательно простился с чиновничьим промыслом, смирился с тем, что друг-александр лучше царя-александра и просто хорошо делал свое дело. в данном случае — служил стране так, как она того хотела. но в 1813м за павлом увязался его 18-летний сын, который тоже мечтал о шпагах, сапожках и наградах, но не допросился реального сражения. будучи колонновожатым, александр строганов, прекративший быть «асей», неожиданно вспомнил о том, кто он такой и выпросил у крестного разрешения выскочить на поле боя.

крестный не отказал, александр ослушался отца и принял участие в весьма неприятной битве под краоном. численность русской дивизии под руководством павла была в три раза меньше французской части, однако успех подчинился самым отчаянным. после оглушительной победы павла оглушили новостями, одна другой убойнее — его сын погиб, но от погибшего сына нашли только голову, оторванную ядром. тело искали три дня, после чего павел покинул армию, отказался от награды и вернулся домой.