бывает ли такое, что вы задумываетесь о космосе, и вас, буквально, сковывает ужас?

после моей октябрьской трагедии меня перестало пугать хоть что-то — то есть я все также думаю о маме (как мне важно поддерживать её), о деньгах (как мне важно их заработать и, наконец, поехать отдохнуть), о своём здоровье (потому что мне важно заботиться о маме). также я думаю о многом чем ещё по мелочи, но ничего из этого по-настоящему меня не задевает — волнует, как ежедневные естественные обязанности.

но как и раньше, как и теперь, ничто не сравнится с космосом. меньше чем за минуту я, как при зуммировании, преодлеваю расстояния от своего дома до границ всей страны, до границ всей земли, а после и до черноты неосязаемого космоса.

и он меня не то, чтобы пугает — приводит в ужас. даже к повседневным делам я могу вернуться не сразу, будто в основании той части мозга, которая понимает, что такое страх, происходит стремительное деление клеток. я люблю планетарии, у меня был телескоп, я часто фотографирую небо. но вместо вдохновения чувствую опустошение каждый раз, когда проделываю этот путь от себя, как точки, до совсем другой точки — земли. которая становится такой при достаточном удалении в пространство.

меня пугает не сам космос, не неизвестность, и даже не общая философия вроде «какие мы маленькие на фоне такой величины», а сам факт того, что наш мир устроен именно так — и мы, к сожалению, хорошо знаем об этом.

цицерон писал в «о природе богов», что земля так велика, что звезды сами крутятся вокруг нее — я думаю он был гораздо счастливее нас, потому что земля была для него всем, а космос неким ограниченным пространством, которое древние люди ещё не понимали.

а мы сейчас знаем, что в космосе свои законы и процессы, и что нам критически важно его изучать (и мы изучаем), но ведь одной мысли хватает, чтобы понять, что помимо нашей жизни с работой, отпусками, пикниками, невзгодами, есть что-то совсем другое. невероятное и потустороннее. хотя бы те чёрные дыры, где не слышали о понятии «время».

из-за этого страха я люблю космос, как всякую штуку, в которой хочу разобраться. и по этой же причине мысли о космосе, галактиках, гигантах, что больше солнца, пугают меня до чёртиков, ведь нам известно сколько? два процента, три?

еще такие мысли сразу лишают воли — когда за линией кармана начинается совсем другая жизнь, с иными законами и беззакониями, своя рутина видится почти преступлением. как можно жить, снимать фильмы, кого-то любить, зная, что нигде, кроме маленькой и слабой земли это все не имеет смысла?

меня не пугает почти ничего, но космос и мысли о нем славно справляются с этой задачей.

породил жутких чудовищ, владычицу царства мертвых, организовал конец света и стал самым популярным богом из скандинавской мифологии — бог лжи и обмана локи перевыполнил план на столетия и оказался очень хорошим отцом, не отказавшимся от своих очень плохих детей.

история локи, который совсем не брат тора, а побратим самого одина, началась с одного большого обмана — его родители были не то ётунами, не то наполовину асами, которые родили троих детей, завоевали целую страну и не справились с ее порядками. отцом локи был фарбаути — ётун из безымянной канавки, который очень напрягся, стал царём ётунхейма и мужественно сгинул в какой-то неизвестной битве. мать локи — лаувейя (что означает «хозяйка лиственного острова) поскорбела по мужу и, почему-то, отнесла локи в асгард, где его тут же подобрал один и позаботился о том, чтобы мальчик вырос среди асов. интересная история начала локи удивительна тем, что на ётуна (инеистого великана) он особо похож не был — зато был рыжим, умным, красивым, нормального роста и белокожим, чем-то напоминая асам самого одина, весьма успешно отказывающегося от ряда внебрачных детей. сомнения в происхождении локи были, есть и будут, ведь нельзя найти причину, по которой один, однолюб, но многоход, ни с того ни с сего взял мальчика в славный город асов. интрига, хоть её и не подтвердить, все равно присутствует — к своим двум другим детям, бюллейсту и хельблинди, добрая лаувейя не была так снисходительна. а, может, мальчики принадлежали миру ётунхейма, а не замерли где-то посередине, как их удачливый брат.

локи вырос богом лжи, обмана, покровителем магии и всяких нехороших дел, но только не огня — на самом деле это ошибочное определение, ведь в утгарде (странной стране рядом с ётунхеймом) одновременно с ним жили утгарда-локи и ещё один локи, одолевшим локи из асгарда в одном состязании. много локи в одно время, одним словом.

для скандинавских мифов локи — самый противоречивый персонаж, постоянно балансирующий между добром и злом, насылающий на асов всякие невзгоды и, получив по шее, эти невзгоды исправляющий. несмотря на неоднозначную репутацию выросшего локи, один заключил с ним обряд побратимства. для этого славного обряда, потом вошедшего в обиход всех скандинавов, требовалось встать в круг из насыпанной земли, порезать себе руки и кровью скрепить будущее братство. жители асгарда, с появлением локи привыкшие жить как на пороховой бочке, жеста не поняли, но очень мудрый (и очень хитрый, а эта черта, видимо, наследственная) верховный бог одним глазом видел дальше асьих злопыхательств — если чудесную силу локи, умевшего колдовать получше него самого, можно использовать в своих целях, не стоит отказываться от возможности её приструнить. тем не менее связь с локи, которая позволяла одину чувствовать его и следить за перемещениями, не помогла уберечь мир от его конца.

но, возможно, всевидящий один, испытавший жуткий катарсис после того, как выпил из колодца мимира и получил бонусом к мудрости дар прорицания, знал, как бессмысленно мешать тому, что должно произойти. и что для того существуют норны, плетущие судьбы людей. как говорится, чему быть, того не миновать, а если миновать пытаться, то судьба все равно вывернет на предусмотренный ей путь. только с большими потерями.

в своих славных делах локи отметился сотворением первых людей (чтобы было кого искушать), строительством стены для страны асов (чтобы было где прятаться), кражей сокровищ и яблок молодости (чтобы никто не расслаблялся), а также множеством других проделок, как добрых, так и злых (чтобы, вероятно, помнили, как часто две эти ипостаси могут прикидываться друг другом).

образ локи, живущего в асгарде, сформировался под видом трикстера — вечного нарушителя установленного порядка, но не из злобы, а из дерзости и лукавства. один, имевший пагубный интерес ко всем таким неоднозначным товарищам, долго терпел локи, а уважаемые асы, даже эйнхерии, брали с него пример. но, возможно, локи отменно выручала привлекательность — помноженная на ум, она, в большинстве случаев, спасает от расправы, ведь красивых жальче всего.

с тором локи связывают странствия, воровство золотых волос сив, жены громовержца, помощь в добытии молота мьёльнира, множество конфликтов на ровном месте и взаимовыручка — хотя бы в той истории, когда тору ударила светлая мысль пойти побродить по миру и угодить в утгард, откуда живым он выбрался лишь благодаря хитрости своего напарника.

но ко всем своим неоднозначностям, локи выделяется буйной личной жизнью, над которой писаки-скандинавы трудились не покладая рук — ведь локи не только сошёлся с жуткой великаншей ангрбодой (зачем...), но и был с ней близок целых три раза. от этой чудесной связи свет увидели: космических размеров змей йормунганд, свирепый волк фенрир и наполовину костяная хель, возглавившая новый мир своего имени, известный, как царство мертвых.

но чудеснее этой связи была другая — в образе прекрасной кобылы локи обдурил мощного коня свадильфари, который помогал ётуну-каменщику строить асгард. зачем локи так отменно помучился? асам крайне не хотелось (хотя сначала согласились) отдавать строителю в жены богиню фрейю, а ётун без коня упорно не спроваживался. результатом работы локи стал рожденный им же восьминогий жеребенок слейпнир, и пока асы отходили от шока, один принял такое чудо-юдо, вырастил (действительно, всеотец) и обзавёлся самым быстрым и мощным скакуном во всех девяти мирах. кау говорится, п — предприимчивость.

несмотря на уникальное в кровожадности потомство красивого локи, обычные дети у него были тоже — их родила красавица сигюн, любившая мужа даже не смотря на все его попытки отметиться в какой-то суете. их звали нарви и вали, но локи, и это выделяет его среди всех, был образцом любви к своим детям и тотально-отсутствующего стеснения.

локи любил их всех, богов и чудовищ, не пытался им навредить — мохнатым, чешуйчатым и страшным, потому что, возможно, понимал по собственному рождению, как часто обманчива внешность и какие ещё за ней могут быть качества. но любви локи (или хотя бы принятия) для чудищ было недостаточно — внутри они несильно отличались от себя внешних. асы тоже приложили руку к их озлоблению, посадив фенрира на цепь и спрятав йормунгарда в море.

локи оказался впечатляюще эмпатичным родителем и довел себя до истеричного щелчка в голове, который положил начало катастрофе. если его асы попрекали во всем и всегда, то солнцеликий бальдр — самый красивый сын одина и фригг, самый добрый, самый-самый во всем — всегда оставался безнаказанным. а еще его не сравнивали с чудовищами просто за то, что он их породил. и не сажали его детей на привязь.

однажды бальдру стали сниться зловещие сны о смерти. фригг придумала, как помочь сыну избежать гибели и взяла клятву с каждого металла, с каждого камня, с каждого растения, с каждого зверя, с каждой птицы и с каждой рыбы в том, что никто из них не причинит вреда ее ребенку. локи решил, что грех не потроллить добрых (нет) асов, сделал из омелы стрелу (с ней фригга договориться не успела) и хитростью заставил слепого, нелюбимого даже родителями хёда, еще одного сына одина, выстрелить в бальдра. хёд был совсем не стрелок и по мысли локи должен был лишь ранить брата, чтобы показать, что даже самые спокойные могут однажды потребовать внимания. но у стрелы были другие планы — выпущенная наугад, она пронзила бальдру сердце. вали (еще один сын одина, не путаемся) в бешенстве набросился на своего слепого брата и убил его, а локи опять избежал наказания. но затеянную игру надо довести до конца, пусть даже она вышла из-под контроля.

когда локи узнал, что его любимая дщерь из мира мертвых поставила условие возвращение бальдра в мир живых (если весь мир будет о нём скорбеть), а асы расползлись по миру упрашивать каждую соринку за бальдра поплакать, он превратился в великаншу токк. и не заплакал из принципа. бальдр остался в царстве мёртвых, а до одина стало доходить, что шутки его побратима перешли границу дозволенного. но не дошло, что они и сами приложили к этому руку.

в песне «перебранка локи» у бога хитрости сдали нервы. асы опять заголосили о бальдре и обвинили локи в чем-то нехорошем, причем даже не в убийстве прекрасного бога. локи круто понесло. не стесняясь в выражениях, он разоблачил богинь и богов, собравшихся на пир у морского великана эгира, обвинил их в трусости, лицемерии и нецеломудрии (кто бы говорил), а потом признался, что приложил руку к смерти так любимого всеми бальдра.

после таких откровений, локи был связан кишками его убитого сына нарви (потому что это единственные путы, которые родитель никогда не сможет разорвать) и спрятан в пещере, где жила ядовитая змея, из пасти которой бесконечно лился яд. когда верная сигюн, державшая над мужем чашу, носила ее опустошать, локи корчился в мучениях — так скандинавы связали землетрясения с криками связанного бога.

после смерти бальдра началась трехлетняя вечная зима, а затем пришло время для рагнарека. волк фенрир, засидевшийся на месте и взбесившийся из-за родителя, освободится от пут, и вместе уже со своими детьми, волками сколлем и хати, пошёл в асгард на разборки. помочь брату и племянникам выплыл и мировой змей йормунганд. огненный великан сурт с пылающим мечом присоединился за компанию, а возглавила все это шествие хель. освободившийся локи собрал армию ётунов и двинулся с ними на асгард.

против чудищ и армии вечно притесняемых ётунов (потому что чуть-чуть расисты асы ни с кем не считались) выступят все асы во главе с одином, а также все эйнхерии, которых призвал страж богов хеймдалль, трубя в гьяллархорн — «громкий рог». битва произошла на равнине вигрид — один сразился с фенриром и погиб, но его сын видар разорвал пасть волка. тор взял на себя йормунганда, убил его, но и погиб тоже. богу фрейру достался сурт, и он тоже не выиграл, а хеймдалль проиграл локи, и, конечно, погиб с ним же — потому что рагнарек на то и конец света, чтобы там пали все.

однако за любым концом идет начало нового — погибшие боги остались в памяти старого мира, а в долину идаволл, что раньше была центром асгарда, пришли видар и вали (дети одина), магни и моди (дети тора), с отцовским мьёльниром на перевес. из мира мёртвых вернулись бальдр и хёд, простившие друг друга. а в роще ходдмимир остались два человека — лив и ливтрасир, которые и дали начало людям, живущим в новом мире, освобожденном от магии и играющих с нею богов.

образ локи неоднократно интерпретировался в различных культурах и произведениях искусства, от опер рихарда вагнера до современных фильмов, сериалов, книг и видеоигр, где он предстаёт как антигерой, злодей, но, в конце концов, раскрывается как лакмусовая бумажка для мира богов, не умевших договариваться — только притеснять и заставлять жить по своим правилам.