идиллическая дружба бежавшего от собственной семьи и от канцелярии Шувалова вышла боком – однажды общество зашепталось, заговорилось на счёт его частых проживаний рядом с вдовцом, при маленьких детях и милой внешности не захотевшего жениться снова.

царица Елизавета Петровна без понимания встретила новость, что Шувалов ведёт дела Сергея также, как раньше делала сама Нарышкина, и что да, правы злые языки, он живёт в чужом доме. Сергей, безусловно, не был беспомощным, но рассуждал предпринимательски – зачем портить бизнес-вопросы, если всегда найдутся те, кто ответит на них лучше него?

общество подумало и зашепталось громче. подрастающий сын Строганова Саша, которому исполнилось 10 лет, стал отличной мишенью для шушуканий. с подачи болтающих злючек, он люто поругался с отцом при всех на рождественском балу. Саша в лоб высказл, как его бесит, что у всех отцы настоящие вельможи, настоящие военные. что кругом одни настоящие мужчины с большой буквы, в отличии от того, кто плачет от восторга, от тоски. и живет в компании другого мужчины.

будущего короля зимы, знатную ледышку и хедлайнера русского искусства понять можно. и хотя крестный-Шувалов тут же знатно съездил по подростковой наглости, растущего таким же колким и сильным, как мать, Сашу уже было не остановить – в 12 лет он потребовал себе гувернера и укатил в Европу, откуда больше не вернулся.

больше – то есть до смерти отца, который его так и не дождался.

но до смерти ещё целых 11 лет, и боявшиеся косых взглядов Сергей и Шувалов успели навести за них шороху.

однажды палаты Строгановых – деревяные и не очень крепкие, стоявшие на месте нынешнего их же дворца на Невском проспекте – внезапно сгорели. старшие братья Сергея засучили рукава и заявили права на освободившуюся землю, так как и их детям пора было строить свой дом, а чем ближе к двору, тем лучше. когда-то все други и недруги поняли, что с уходом Софьи смешливый барон, любивший людей сильнее, чем они того заслуживали, не сможет им противостоять, но опасное нахождение рядом опасного главы тайной канцелярии отрезвляло. минус в том, что братья, только вернувшиеся из Москвы и с Урала, обо всем этом светском моветоне не слышали.

палаты сгорели. Сергей несильно, но пострадал, а совсем не пострадавший, потому что отсутствовавший, Шувалов пришёл в бешенство.

расследование стартануло энергично, ведь делового и злющего Шувалова было не остановить. пока Сергей с дочерью жили у него во дворце, Шувалов подсуетил презент и торжественно вручил другу план-проект его будущего дворца на Мойке. план сделал прекрасный Растрелли, который уже строил Зимний дворец. исторический факт, что строительство Зимнего Елизаветы Петровны тут же тормознули, чтобы первым возвести Строгановский – причём в страшно-короткий трехмесячный срок. таким же фактом, правда скрываемым, является то, что Шувалов оплатил и план-проект, и работу команды Растрелли.

Шувалов знал, что значит жить по понятиям – и обвинил старших братьев Сергея в поджоге. ничего доказано, конечно, не было, потому что Сергей не хотел думать, что родные братья могут убить его и племянницу. все знатно разругались, но земля под дворец осталась у тех, кому она и принадлежала.

когда дворец построили, Сашу Строганова позвали его посмотреть – он отказался, сослался на учёбу и уникальную возможность получить (и получил) титул графа Священной Римской империи. видя, как увядает смешливый барон, ему писал и грозил Шувалов, ему писала и грозила Елизавета, но тот находил причины отказаться. когда Сергей заболел и начал мучиться головными болями, льдучка-колючка Саша лаконично отписал, что на похороны постарается приехать вовремя.

Сергей умер от инсульта в 1756 году, так и не увидев выросшего сына. тот приехал до похорон, но первым делом взялся за дворец. снёс лишние колонны, перекрасил фасад, ведь ему, с его безупречным вкусом, всегда было виднее, как оно правильно – и одеваться, и жить. Шувалова попросили на выход, ведь Саша энергично женился на Воронцовой, с которой у него ещё будет своя страшная история. а пока для красоты ему нужен дворец целиком, без осуждающего его довеска.

на самом деле мы ничего не знаем действительно-верного об их отношениях. собираем по письмам, додумываем, сличаем. но эта история в свое время убила меня – кроме смешливого барона, я не знаю среди династий таких же светящихся добром людей, жар сердца которых согревал каждого, кто бы к нему ни захотел.

оставшийся один, Шувалов испортился и внешностью, и характером – с Сашей он не общался, Елизавету проклинал, Екатерину не любил, дворца больше не было тоже. жена и дочь, такие же скупые, как и были в начале, оказались не против его присутствия и злоязычных дискусский – о Саше, Елизавете, Екатерине...

англичанин-дипломат Хэнбери Уильямс, который бывал в России, сочинял о России и общался с русскими, писал, что знал Шувалова недолго – тот уже при нём переехал в свою канцелярию и играл в застенках gaudete на старой лютне.

мой папа рисует так, что сердце заходится 💔💔💔

в последнее время я страшно задалбливаюсь, и чем страшнее задалбливаюсь, тем сильнее люблю поброжушки по саду-парку с эко тропой у своего района.

вот глядя на эти жилочки на листиках деревьев я чувствую себя неэпически уставшим штольцем, проникнувшим в тайны бытия онегиным или, в крайнем случае, болконским, отправимшимся в чащу на поиски того самого дуба-психолога-на-пол-ставки

в доказательствах перед семьёй почему я обрекла себя работать и работать но купила телефон в разы лучше того что планировала безусловно победило это фото сделанное при полном отсутствии освещения

такими темпами мы станем ещё и фотопабликом потому что мне надо куда-то девать контент

сделала концептуальную обложечку под один из своих сценарных проектов – у главного героя дислексия и хоровод букв и линий имеет особое значение

в моей жизни произошла страшная трагедия и постов в ближайшее время не будет

мой дом = моя крепость

мой папа погиб вместе с моим домом. их обоих унёс огонь. и по своему дому я скорблю тоже, потому что он, наполненный вещами, был для меня частью мира, теперь разбитого навсегда. наверное, я буду в будущем смеяться. сажать цветы. куплю новую машину (которая погибла тоже). заведу ещё одного котика вислоухого шотландца, который не должен был быть в тот страшный день загородом.

но как тяжело думать, что эта дыра теперь навсегда и закрыть ее нечем. она будет меньше, мы с мамой будем жить, но дыра то будет жить тоже – как вечное напоминание о том, что случилось.

я не хочу думать зачем нас так сильно ударили. были ли мы в чем-то плохими или произошедшее – злой рок, случайность.

дом, спасибо за такие прекрасные 16 лет. я буду скучать по тебе, как и по папе, как по моему коту, и нашей с папой машине. дом, ты больше, чем вещь, ты больше, чем стены. ты был моей частью, а я – твоей.

берегите своих родных и любите каждый день, который вы проводите рядом с ними