Он вскинул взгляд в небо – звёзды были необычайно красивы, и, если бы Валера был один, то наверняка, так же залюбовался и, возможно, провёл бы здесь далеко не одну минуту.
Ночное полотно сверкало, привлекая к себе излишнее внимание. На нём было столько всего! И не успел Гостер полюбоваться, как подул холодный ветер. Пришла пора возвращаться в машину.
Он взглянул на Андрея. Тот запоздало несколько раз моргнул, судя по ресницам, что кое-как освещались звёздным светом, и медленно стал возвращаться.
Они хотели приехать пораньше. Немного отдохнуть от поездки и с новыми силами двинуться в путь. Валера вздохнул, представляя, как тяжело дастся это, а уж тем более ночная поездка. Он предвкушал эту тяжесть, а вместе с тем и лёгкость от такого родного, вот вроде бы холодного, но тепла.
Холодного от того, что замёрз, а тёплого от того, что Солнце в человеческом обличье.
Джостер последний раз взглянул на место их стоянки. Всё те же две дорожные полосы, машина и ночное небо, всё тот же едва слышимый шелест листвы леса разрезал тишину. Здесь примолкли все звери, видимо, побоявшись незнакомых существ, но это не мешало всей красоте. Этот момент ему точно стоило запомнить.
Пара шагов, щелчок и вот родной руль, коробка передач и педали. Андрей возвращается в машину. Осталось совсем немного времени и они снова двинутся в путь. Поворот ключа зажигания по часовой стрелке и включенная печка.
Хочется отдать всё, чтобы продлить этот момент ещё ненадолго. Валере не хочется слишком много ворчать. Скорее дать плед и обнять, провести рукой вдоль лопаток, медленно очертить каждый позвонок и скрепить свои ладони на талии, прикоснувшись лбами с Андреем. Но жаль, утопии быть не суждено.
Он позволяет себе ещё пару секунд, чтобы запечатлеть этот миг. Всего пару секунд, чтобы быть таким человеком, которым мечтает быть. Пусть этот момент останется в памяти навсегда, ведь пришла пора становиться ответственным и взрослым. Быть может он станет "нормальным" человеком?
Мужчина сидел, облокотившись о подлокотник, скучающе смотрев на небо через лобовое стекло. Теперь в свете фар не было видно мерцающих звёзд, и это, казалось, его удручало. Кудрявые локоны взмокли от влажности воздуха, завиваясь чуть больше, нежели обычно, а густые брови были сведены в переносице, явно выражая недовольство их обладателя.
Валера этому лишь усмехнулся. Ладно, по крайней мере это было забавно. Не хватало к этому насупленному виду лишь надутых губ, но это так, его собственные фантазии.
Он выжимает сцепление и трогается с места, оставляя их остановку где-то позади. Теперь это не должно иметь никакого значения для него. Это последние часы, когда он может свято верить и мечтать о лучшем в своём маленьком мирке, чьи стены сейчас рушит.
Медленно по сторонам проносятся деревья, и Андрей мысленно задаёт себе глупый вопрос: движутся они или он сам? Вот кажется, что просто сидишь, а они летят, но они же не могут ходить, верно?
Достаточно глупо, и сам Коваль знает это, но иногда хочется быть таким безответственным.
Печка начинает понемногу греть, хотя зубы всё ещё скрипят от ночного мороза. И зачем он столько бессмысленно на нём стоял? Ради чего? Он и сам не знал. Просто хотелось полюбоваться.
А сколько вообще он не знает? Почему ему всё лишь кажется? Где эта грань между иллюзией и реальностью? А время ли лишь иллюзия? Может быть оно и не иллюзия вовсе...
Мимо проносятся знаки и повороты. Руль крутят мужские руки, за чьими лёгкими движениями Андрей изредка подглядывал, удивляясь точности и сосредоточенности, ведь под их руководством машина катится так гладко, практически не шатаясь.
С дальним светом мало, что видно. Туман был слишком густым, застилая белой пеленой дорогу, видимость в котором была намного меньше.
Он задавал слишком много вопросов, не давая никакого логического ответа. Он даже не думал, лишь задавал.
Все эти вопросы иногда не требовали никакого ответа, не стоили трат, на которые он присаживался крупицы своей жизни. Иллюзией было не время, а его личное восприятие.
Ночное полотно сверкало, привлекая к себе излишнее внимание. На нём было столько всего! И не успел Гостер полюбоваться, как подул холодный ветер. Пришла пора возвращаться в машину.
Он взглянул на Андрея. Тот запоздало несколько раз моргнул, судя по ресницам, что кое-как освещались звёздным светом, и медленно стал возвращаться.
Они хотели приехать пораньше. Немного отдохнуть от поездки и с новыми силами двинуться в путь. Валера вздохнул, представляя, как тяжело дастся это, а уж тем более ночная поездка. Он предвкушал эту тяжесть, а вместе с тем и лёгкость от такого родного, вот вроде бы холодного, но тепла.
Холодного от того, что замёрз, а тёплого от того, что Солнце в человеческом обличье.
Джостер последний раз взглянул на место их стоянки. Всё те же две дорожные полосы, машина и ночное небо, всё тот же едва слышимый шелест листвы леса разрезал тишину. Здесь примолкли все звери, видимо, побоявшись незнакомых существ, но это не мешало всей красоте. Этот момент ему точно стоило запомнить.
Пара шагов, щелчок и вот родной руль, коробка передач и педали. Андрей возвращается в машину. Осталось совсем немного времени и они снова двинутся в путь. Поворот ключа зажигания по часовой стрелке и включенная печка.
Хочется отдать всё, чтобы продлить этот момент ещё ненадолго. Валере не хочется слишком много ворчать. Скорее дать плед и обнять, провести рукой вдоль лопаток, медленно очертить каждый позвонок и скрепить свои ладони на талии, прикоснувшись лбами с Андреем. Но жаль, утопии быть не суждено.
Он позволяет себе ещё пару секунд, чтобы запечатлеть этот миг. Всего пару секунд, чтобы быть таким человеком, которым мечтает быть. Пусть этот момент останется в памяти навсегда, ведь пришла пора становиться ответственным и взрослым. Быть может он станет "нормальным" человеком?
Мужчина сидел, облокотившись о подлокотник, скучающе смотрев на небо через лобовое стекло. Теперь в свете фар не было видно мерцающих звёзд, и это, казалось, его удручало. Кудрявые локоны взмокли от влажности воздуха, завиваясь чуть больше, нежели обычно, а густые брови были сведены в переносице, явно выражая недовольство их обладателя.
Валера этому лишь усмехнулся. Ладно, по крайней мере это было забавно. Не хватало к этому насупленному виду лишь надутых губ, но это так, его собственные фантазии.
Он выжимает сцепление и трогается с места, оставляя их остановку где-то позади. Теперь это не должно иметь никакого значения для него. Это последние часы, когда он может свято верить и мечтать о лучшем в своём маленьком мирке, чьи стены сейчас рушит.
Медленно по сторонам проносятся деревья, и Андрей мысленно задаёт себе глупый вопрос: движутся они или он сам? Вот кажется, что просто сидишь, а они летят, но они же не могут ходить, верно?
Достаточно глупо, и сам Коваль знает это, но иногда хочется быть таким безответственным.
Печка начинает понемногу греть, хотя зубы всё ещё скрипят от ночного мороза. И зачем он столько бессмысленно на нём стоял? Ради чего? Он и сам не знал. Просто хотелось полюбоваться.
А сколько вообще он не знает? Почему ему всё лишь кажется? Где эта грань между иллюзией и реальностью? А время ли лишь иллюзия? Может быть оно и не иллюзия вовсе...
Мимо проносятся знаки и повороты. Руль крутят мужские руки, за чьими лёгкими движениями Андрей изредка подглядывал, удивляясь точности и сосредоточенности, ведь под их руководством машина катится так гладко, практически не шатаясь.
С дальним светом мало, что видно. Туман был слишком густым, застилая белой пеленой дорогу, видимость в котором была намного меньше.
Он задавал слишком много вопросов, не давая никакого логического ответа. Он даже не думал, лишь задавал.
Все эти вопросы иногда не требовали никакого ответа, не стоили трат, на которые он присаживался крупицы своей жизни. Иллюзией было не время, а его личное восприятие.
Быть может Андрей и сам остаётся иллюзией, по крайней мере, пока он ничего не значит в этом мире, но сделает всё, чтобы это поменять.
Коваль совершенно в праве сделать всё и сам. Он чувствует это и знает. Заставить помнить других о себе и, кажется, нашёл первого человека. Нет, не кажется, теперь Андрей точно в этом уверен.
Взгляд с руля и рук на нём переходит на профиль. Сосредоточенный взгляд и чёрные, словно смоль, волосы, едва ли прикрывающие чёрный крест. Нет, их скрывало лишь пару волосинок, а вся остальная шевелюра переваливалась прядями на другую сторону, открывая на него лучший обзор. Это лишь мелочь, что он смог заметить в темноте, ведь они выделялись среди молочной кожи. Их галактика тоже Млечный, молочный путь, такой далёкий, вечный, но не люди в нём, а потому стоит менять жизнь прямо сейчас.
Коваль кладёт свою ладонь поодаль от запястья Валеры, слегка усмехась тому, как он вздрогнул. Губы непроизвольно вытягиваются в мягкой и глупой улыбке, совсем как тогда, когда он смотрел на звёзды. Непринужденно поглаживает шершавыми пальцами белую кожу, совершенно замечая, как переворачивается соседний, только что свыкнувшийся с новой реальностью внутренний мир. Эти четыре часа теперь предвещают ему что-то новое, светлое, сбывшееся.
Кажется, сегодня они оба не выспятся и теперь совершенно не за чем торопиться куда-то по одинокой дороге, забывая про зажжённые за ними чужие города.
Салон нагрелся, а вместе с этим и сердца, что ритмично совершают кульбиты от совсем невинных и глупых действий. Глупых, как вся их жизнь, как вопросы, как молчаливое небо над головой.
Андрей вновь смотрит в лобовое стекло - звёзд уже совсем не видно, несмотря на глубокую ночь, но на Земле засверкали две новые, совершенно не похожие на других, две идентичные звезды с абсолютно разным внутренним миром, но одинаковой мощностью и силой любви, дарующей путь, озаряя при этом себе новую дорогу из новой судьбы.
Коваль совершенно в праве сделать всё и сам. Он чувствует это и знает. Заставить помнить других о себе и, кажется, нашёл первого человека. Нет, не кажется, теперь Андрей точно в этом уверен.
Взгляд с руля и рук на нём переходит на профиль. Сосредоточенный взгляд и чёрные, словно смоль, волосы, едва ли прикрывающие чёрный крест. Нет, их скрывало лишь пару волосинок, а вся остальная шевелюра переваливалась прядями на другую сторону, открывая на него лучший обзор. Это лишь мелочь, что он смог заметить в темноте, ведь они выделялись среди молочной кожи. Их галактика тоже Млечный, молочный путь, такой далёкий, вечный, но не люди в нём, а потому стоит менять жизнь прямо сейчас.
Коваль кладёт свою ладонь поодаль от запястья Валеры, слегка усмехась тому, как он вздрогнул. Губы непроизвольно вытягиваются в мягкой и глупой улыбке, совсем как тогда, когда он смотрел на звёзды. Непринужденно поглаживает шершавыми пальцами белую кожу, совершенно замечая, как переворачивается соседний, только что свыкнувшийся с новой реальностью внутренний мир. Эти четыре часа теперь предвещают ему что-то новое, светлое, сбывшееся.
Кажется, сегодня они оба не выспятся и теперь совершенно не за чем торопиться куда-то по одинокой дороге, забывая про зажжённые за ними чужие города.
Салон нагрелся, а вместе с этим и сердца, что ритмично совершают кульбиты от совсем невинных и глупых действий. Глупых, как вся их жизнь, как вопросы, как молчаливое небо над головой.
Андрей вновь смотрит в лобовое стекло - звёзд уже совсем не видно, несмотря на глубокую ночь, но на Земле засверкали две новые, совершенно не похожие на других, две идентичные звезды с абсолютно разным внутренним миром, но одинаковой мощностью и силой любви, дарующей путь, озаряя при этом себе новую дорогу из новой судьбы.
#Работка #Ventfic
Я не могу терпеть тишину,
И слёзы терпеть не желаю.
И я говорю! Нет, не просто шепчу:
Я, чёрт возьми, умоляю!
И вновь я одна, стою и дрожу,
Не понимаю смысл дороги.
И неужели все, кем я дорожу,
Всегда так угрюмы и строги?
Всегда ли такой была тишина?
Всегда ли звенела от мрака?
Всегда ли бежала, чуть мельтеша?
Или ждала всё же краха?
Вздрогнули руки и падают плечи,
А ноги косят меня вниз.
Мне больно, но разве они – мои сечи?
И не меня зовут здесь на бис?
Выдох. Опомнюсь. Хрустальная тьма.
И ужас мой в Сумрак ночи.
Кошмары. Иллюзии. Кровь. Из ума.
Я далеко – меня не ищи.
Я победил и вновь пораженье
На этом поле из слов.
И вновь тишина. Снова сраженье.
Снова война моих снов.
#Стихи
И слёзы терпеть не желаю.
И я говорю! Нет, не просто шепчу:
Я, чёрт возьми, умоляю!
И вновь я одна, стою и дрожу,
Не понимаю смысл дороги.
И неужели все, кем я дорожу,
Всегда так угрюмы и строги?
Всегда ли такой была тишина?
Всегда ли звенела от мрака?
Всегда ли бежала, чуть мельтеша?
Или ждала всё же краха?
Вздрогнули руки и падают плечи,
А ноги косят меня вниз.
Мне больно, но разве они – мои сечи?
И не меня зовут здесь на бис?
Выдох. Опомнюсь. Хрустальная тьма.
И ужас мой в Сумрак ночи.
Кошмары. Иллюзии. Кровь. Из ума.
Я далеко – меня не ищи.
Я победил и вновь пораженье
На этом поле из слов.
И вновь тишина. Снова сраженье.
Снова война моих снов.
#Стихи
– Людские голоса рано или же поздно затихают в тишине. – Ровный голос, обращённый во мраке вальяжно поднимается из глубин тьмы. Его лакированные туфли неслышно ступают по паркету, а уголки губ поднимаются в едва ли заметной улыбке. Под его руководством медленно зажигаются свечи, чьё пламя лениво перекатывается из стороны в сторону, обращаясь вверх огромного, мрачного зала. Едва заметные глазу стеклянные витражи. Выцветшие рисунке потолка. Огромные колонны. В середине столик. На нём позолоченная табакерка. Темнота вокруг сгущается, затмевая его и без того тёмную фигуру без лица.
Тень под едва заметным огнём проходит к выходу отворяя главный вход. Подул промозглый, холодный ветер, завывая от грусти, словно законный гость этих покоев, которого не встречают.
– Они подобны свечам. – Продолжает спустя непродолжительное молчание он, улыбаясь, как засуетились свечи, все, как один, наклоняясь в бок, начиная быстро мерцать, колыхаясь быстро, подобно ритмичным стукам сердца. – Неспеша загораются и так стремительно потухают.
Стремительно близилась полночь. В начале октября в этом зале творились воистину ужасающие вещи. Вещи, о которых не знал никто, вещи, тайна которых погрязнет в этом зале навсегда, оставаясь под гнётом затхлых стен и слоёв пыли.
Свечи рябят, уже не так активно разгоняют тьму, на потолке не видно ликов, на стенах то и дело мельтешат теги, а голос, что был спокоен, становится более громким и весёлым в звенящей тишине.
Он стремительно движется к одной из свечей, едва ли не затухая её лёгким дуновением, позволяя собственным губам растянуться в самодовольной, циничной ухмылке.
– Один человек способен её зажечь, а другой – затушить, – словно в подтверждение слов, его бледные длинные пальцы переворачивают близлежащую свечу, позволяя скопившемуся воску пробраться к огню, попасть на фитиль, оставив от пламени лишь след в виде ярких разводов дыма в воздухе и запахе гари.
Фигура ступает по паркету, туфли, словно спеша, несут его в самый центр зала, включая граммофон с финиковой пластинкой, а свечи, словно фанфары, встречают первые аккорды.
Голос смеётся, бросая на пол лист календаря. Сегодня первое число. Яркая цифра оказывается затоптанной, ненужной, а голос всё ликует, ликует, ликует, утопая в безумстве.
Музыка становится громче, пламя – сильнее, а воздух в зале – холоднее.
– Люди суетятся, суетятся всегда. – Голос становится ещё сильнее, ещё громче и звонче, разрезая тишину лишь одним словом. Пальцы касаются поверхности стола вблиз стоящего граммофона. Там лежит небольшая золотая табакерка, а в ней: малюсенькая кисть, и кулон с размытым портретом от времени. – в обычной жизни, пытаясь достичь "Истинных" – пальцы взмылись в небо, рисуя в воздухе кавычки. – идеалов, а их итог?
Вопрос повис в тишине, оставшись без ответа. По полу начали гулять сквозняки, а свечи всё также не могли успокоиться.
– Vanitas vaninatum et Omnia Vanitas... – Он на секунду замолкает, а с ним и музыка. – Спросите это во склепе: живым понять такую истину не под силу...
Он хмыкнул. Стук каблука и снова улыбка.
– Ведь "Суета сует – всё суета", а vanitas ещё и ничтожность? – Его тонкие бледные пальцы медленно и беспечно возвращают всё на свои места.
Эта бережность шла вопреки с этим захламленным залом, в котором не должны были стоять часы, не должны находиться ни тот стол, ни та табакерка.
– А кто люди без суеты и ничтожества? Что они способны изменить за весь месяц? Сколько они способны вспомнить, пока их голоса не затихли уже навсегда? – Вопросы повисли в воздухе, оставшись без ответа.
Игла прекратила движение, а свечи уже не так сильно бросались в глаза... Музыки тоже не стало, и лишь взволнованный ветер напоминал о своём существовании...
Паркет проскрипел в последний раз, прежде чем фигура вновь скрылась где-то в глубине тьмы, хлопнув дверьми...
Свечи потухли... Остался ровно месяц...
Тень под едва заметным огнём проходит к выходу отворяя главный вход. Подул промозглый, холодный ветер, завывая от грусти, словно законный гость этих покоев, которого не встречают.
– Они подобны свечам. – Продолжает спустя непродолжительное молчание он, улыбаясь, как засуетились свечи, все, как один, наклоняясь в бок, начиная быстро мерцать, колыхаясь быстро, подобно ритмичным стукам сердца. – Неспеша загораются и так стремительно потухают.
Стремительно близилась полночь. В начале октября в этом зале творились воистину ужасающие вещи. Вещи, о которых не знал никто, вещи, тайна которых погрязнет в этом зале навсегда, оставаясь под гнётом затхлых стен и слоёв пыли.
Свечи рябят, уже не так активно разгоняют тьму, на потолке не видно ликов, на стенах то и дело мельтешат теги, а голос, что был спокоен, становится более громким и весёлым в звенящей тишине.
Он стремительно движется к одной из свечей, едва ли не затухая её лёгким дуновением, позволяя собственным губам растянуться в самодовольной, циничной ухмылке.
– Один человек способен её зажечь, а другой – затушить, – словно в подтверждение слов, его бледные длинные пальцы переворачивают близлежащую свечу, позволяя скопившемуся воску пробраться к огню, попасть на фитиль, оставив от пламени лишь след в виде ярких разводов дыма в воздухе и запахе гари.
Фигура ступает по паркету, туфли, словно спеша, несут его в самый центр зала, включая граммофон с финиковой пластинкой, а свечи, словно фанфары, встречают первые аккорды.
Голос смеётся, бросая на пол лист календаря. Сегодня первое число. Яркая цифра оказывается затоптанной, ненужной, а голос всё ликует, ликует, ликует, утопая в безумстве.
Музыка становится громче, пламя – сильнее, а воздух в зале – холоднее.
– Люди суетятся, суетятся всегда. – Голос становится ещё сильнее, ещё громче и звонче, разрезая тишину лишь одним словом. Пальцы касаются поверхности стола вблиз стоящего граммофона. Там лежит небольшая золотая табакерка, а в ней: малюсенькая кисть, и кулон с размытым портретом от времени. – в обычной жизни, пытаясь достичь "Истинных" – пальцы взмылись в небо, рисуя в воздухе кавычки. – идеалов, а их итог?
Вопрос повис в тишине, оставшись без ответа. По полу начали гулять сквозняки, а свечи всё также не могли успокоиться.
– Vanitas vaninatum et Omnia Vanitas... – Он на секунду замолкает, а с ним и музыка. – Спросите это во склепе: живым понять такую истину не под силу...
Он хмыкнул. Стук каблука и снова улыбка.
– Ведь "Суета сует – всё суета", а vanitas ещё и ничтожность? – Его тонкие бледные пальцы медленно и беспечно возвращают всё на свои места.
Эта бережность шла вопреки с этим захламленным залом, в котором не должны были стоять часы, не должны находиться ни тот стол, ни та табакерка.
– А кто люди без суеты и ничтожества? Что они способны изменить за весь месяц? Сколько они способны вспомнить, пока их голоса не затихли уже навсегда? – Вопросы повисли в воздухе, оставшись без ответа.
Игла прекратила движение, а свечи уже не так сильно бросались в глаза... Музыки тоже не стало, и лишь взволнованный ветер напоминал о своём существовании...
Паркет проскрипел в последний раз, прежде чем фигура вновь скрылась где-то в глубине тьмы, хлопнув дверьми...
Свечи потухли... Остался ровно месяц...
#ОктябрьскийЧеллендж
Я очень расстроена. Все те дела, которое я запланировала сделать сегодня, накрылись медным тазом... Относительно челленджа, который я только-только начала выполнять, а сегодня должны были выйти два поста, я пока не могу выполнять, так как есть кое-какие неполадки с ноутбуком. Честно, ужасно обидно. Может быть сегодня что-то и выйдет, но я не берусь утверждать это, ибо сама пока не знаю...
#ОтАвтора
#ОтАвтора
😭13
Смотрю я на стол – нет лучше картины;
Забытые стопки из книг и чернила пятно.
Смотрю я на стол – нет лучше картины:
Её создаю я, но никак не оно.
Забытые краски и кисти забыты –
Я к ним ещё завтра точно вернусь.
Еда и вода – они самобытны;
Зажгу я свечу, когда соберусь.
Настанет ли время, где будет порядок?
И здравый рассудок я сохраню,
И мыслей поток мне даст распорядок,
И разорву кутерьму эту, тьму?
Гранёный стакан покрыт паутиной –
Еда завалялась и крошки живут,
Картина мне стала нынче уж пыльной,
И я понимаю: не место им тут.
Но вот я любуюсь снова и снова,
И снова всё тот же гранёный стакан –
Себя наделяю я клятвой из слова,
Тогда настаёт души моей стан.
Но вот идёт время, а всё неизменно:
Завален мой стол, науки гранит
Грызётся, бесспорно, но так уж забвенно,
А стол всё сильнее, сильнее скрипит.
Смотрю я на стол – нет лучше картины –
Себя ни за что не смогу одолеть.
Смотрю я на стол – нет лучше картины,
Когда мне приходится вновь потерпеть.
И как я чудачлив я понимаю,
Какой же я всё же ленивый герой,
Но снова стараюсь, хотя уже знаю,
Что неизменны мы, люди, порой.
#Стихи
Забытые стопки из книг и чернила пятно.
Смотрю я на стол – нет лучше картины:
Её создаю я, но никак не оно.
Забытые краски и кисти забыты –
Я к ним ещё завтра точно вернусь.
Еда и вода – они самобытны;
Зажгу я свечу, когда соберусь.
Настанет ли время, где будет порядок?
И здравый рассудок я сохраню,
И мыслей поток мне даст распорядок,
И разорву кутерьму эту, тьму?
Гранёный стакан покрыт паутиной –
Еда завалялась и крошки живут,
Картина мне стала нынче уж пыльной,
И я понимаю: не место им тут.
Но вот я любуюсь снова и снова,
И снова всё тот же гранёный стакан –
Себя наделяю я клятвой из слова,
Тогда настаёт души моей стан.
Но вот идёт время, а всё неизменно:
Завален мой стол, науки гранит
Грызётся, бесспорно, но так уж забвенно,
А стол всё сильнее, сильнее скрипит.
Смотрю я на стол – нет лучше картины –
Себя ни за что не смогу одолеть.
Смотрю я на стол – нет лучше картины,
Когда мне приходится вновь потерпеть.
И как я чудачлив я понимаю,
Какой же я всё же ленивый герой,
Но снова стараюсь, хотя уже знаю,
Что неизменны мы, люди, порой.
#Стихи
❤11
День II: Одержимый
– Пожалуйста, Потерпи ещё совсем немного, совсем чуть-чуть, – слёзно умоляет Андрей, вцепившись своими длинными пальцами в чужую одежду. Местами чуть грязную, с некоторых местах потёртую, а где-то и вовсе… Костяшки пальцев побелели ещё сильнее, становясь неотличимыми от пальцев и рук покойника. Даже румянец, что всегда был на безмятежном лице осел, потерявшись где-то в лобных складках, превращаясь в угрюмые морщины. Былого веселья в них не осталось. Лишь единожды нахмурившись были видны: Боль. Страдание. Непостижимое отчаянье.
- Ещё совсем немного, - всхлипывает он вновь, как только его настигнул новый рёв, заставивший продрогнуть от вмиг наступившего холода. – прошу тебя, Боже!
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Более страшный? Андрей хмыкает, взглянув на черты лица, подобные ему сейчас, улыбается, оставляя эти черты где-то далеко позади себя.
- Боже, стану ли я, наконец, свободным? – шепчет, а река бурным течением бьётся о камни. Был ли он здесь хоть когда-то? Не знал. Мысли обманывали, запутываясь в клубок и разрезаясь, измельчаясь до каши.
#ОктябрьскийЧеллендж
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🎃7
День III: Смертельная болезнь
- Пора? – хриплым, словно спросонья, голосом говорит он, смотря во вновь обретённые глаза горького шоколада, чёрного кофе, в котором ему хотелось раствориться.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
- Пора, - отвечает ему Андрей, зная, что теперь никто и никогда не сможет их разлучить…
#ОктябрьскийЧеллендж
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🎃10
Я полюбила ваши глаза.
Не знаю как, зачем, почему.
Я влюбилась в них едва ли дыша,
Но для чего – никак не пойму.
Мой организм – сплошной механизм,
Система отсчётов, работы и сна.
В нём шестерёнки ведут меня вниз,
А я и ведусь, но не знаю куда.
Я видел в зеницах лазурное небо,
Поля васильков, озёра, река.
Я шёл лишь за вами – как же нелепо,
Когда их сменила сплошная тоска.
Свинцовые тучи над головою,
Нещадно погибли людей голоса.
Ну как остаться мне здесь, быть собою?
И не утонуть, как тонет судьба?
И дни одиноко тянутся вечность,
А сердце протяжно ноет на миг,
Когда в ваших очах я вижу беспечность,
Когда ураган бренных мыслей мой стих.
Всё в совершенстве – танцую в убранстве,
Сменяется шёпот ног плавно на крик.
Вторгаетесь вы в личном пространстве,
И душу мою... В стиле блицкриг.
Я вижу глаза – в моих руках краски,
Для них ультрамарин я подберу.
Я в них загляну – не верю я в сказки,
Но ваши глаза всегда я найду.
С уважением, ᠘ᜧ.🌹
#Стихи #Человеку
Не знаю как, зачем, почему.
Я влюбилась в них едва ли дыша,
Но для чего – никак не пойму.
Мой организм – сплошной механизм,
Система отсчётов, работы и сна.
В нём шестерёнки ведут меня вниз,
А я и ведусь, но не знаю куда.
Я видел в зеницах лазурное небо,
Поля васильков, озёра, река.
Я шёл лишь за вами – как же нелепо,
Когда их сменила сплошная тоска.
Свинцовые тучи над головою,
Нещадно погибли людей голоса.
Ну как остаться мне здесь, быть собою?
И не утонуть, как тонет судьба?
И дни одиноко тянутся вечность,
А сердце протяжно ноет на миг,
Когда в ваших очах я вижу беспечность,
Когда ураган бренных мыслей мой стих.
Всё в совершенстве – танцую в убранстве,
Сменяется шёпот ног плавно на крик.
Вторгаетесь вы в личном пространстве,
И душу мою... В стиле блицкриг.
Я вижу глаза – в моих руках краски,
Для них ультрамарин я подберу.
Я в них загляну – не верю я в сказки,
Но ваши глаза всегда я найду.
С уважением, ᠘ᜧ.🌹
#Стихи #Человеку
💋7🔥1🎃1
Forwarded from Анонимные сообщения
У тебя новое анонимное сообщение!
↩️ Свайпни для ответа.
Ровно год назад благодаря вам я познакомился с многими прекрасными людьми. И я бы хотел выразить вам искреную благодарность за это, прекрасная Ли.
Возможно только благодаря тому, что вы тогда мне написали, я узнал стольких невероятных людей и познакомился с такой потрясающей личность, как вы.
Вы во много мне помогли, что у меня не хватает слов выразить на сколько для меня было это важно.
Благодаря вам я писал и мне это действительно нравилось и сейчас тоже нравится. Я бы писал возможно только для вас если бы мог. Вы помогли мне когда мне было действительно плохо. Вы могли догадаться, что это был я, но даже если нет, это не меняет того, что вы спасли меня тогда и спасаете по сей день.
Вы потрясающий человек Ли. У вас прекрасное творчество, то как вы поддерживаете людей в их начинаниях и всегда добры к ним, даже не зная их лично. Я восхищаюсь вами миледи. Вами, вашими стихами, рассказами, историями. Вы всегда будете для меня примером подражания.
Спасибо вам, прекрасная Ли. Если бы вы мне не написали год назад, не знаю, чтобы тогда было.
С уважением от Руфа. (Для звёздочки Ли)
↩️ Свайпни для ответа.
❤3
Руфи, свет моих очей, вы не представляете, насколько приятно это слышать, ведь именно вы подтолкнули меня начать писать именно в этом фандоме. Мне безумно приятно, что у вас сохранились трепетные чувства ко мне, и, не буду скрывать, моё сердце также пылает огнём к вам и воспоминаниям о приятных днях и работах, вышедшие из-под вашего пера.
Знали бы вы, как заряжали меня писать, и как тяжело находиться в вечном томящихся ожидании от того, а напишите ли что-то вы вновь?
Я всё ещё жду вас, жду ваших слов: "Я вернулся вновь, чтобы писать" – ведь эти слова так просты, но так много значат.
Ах, знали бы вы, насколько сильно на меня влияли наши разговоры, в сравнении с этими словами?
Как много начатых работ, оставшихся в той пустоте? Искр света, обрамляющих наш путь выходу, которого может не быть. Я помню всё, и я премного благодарна вам за всё, в том числе и за томящее ожидание и трепет в груди по сей день.
Я говорю это публично, лишь потому что вы так много значите для меня. Увы, я не смогу не поделиться, как бы то не говорил мне здравый смысл. Я хочу, чтобы вы это знали. Я хочу, чтобы это знали все, вопреки вашим возможным ожиданиям.
Вы во истину прекрасный человек, и я ни за что не смогу этого отрицать.
С уважением, преданная вам всем сердцем и душой ᠘ᜧ.🌹
#ОтАвтора
Знали бы вы, как заряжали меня писать, и как тяжело находиться в вечном томящихся ожидании от того, а напишите ли что-то вы вновь?
Я всё ещё жду вас, жду ваших слов: "Я вернулся вновь, чтобы писать" – ведь эти слова так просты, но так много значат.
Ах, знали бы вы, насколько сильно на меня влияли наши разговоры, в сравнении с этими словами?
Как много начатых работ, оставшихся в той пустоте? Искр света, обрамляющих наш путь выходу, которого может не быть. Я помню всё, и я премного благодарна вам за всё, в том числе и за томящее ожидание и трепет в груди по сей день.
Я говорю это публично, лишь потому что вы так много значите для меня. Увы, я не смогу не поделиться, как бы то не говорил мне здравый смысл. Я хочу, чтобы вы это знали. Я хочу, чтобы это знали все, вопреки вашим возможным ожиданиям.
Вы во истину прекрасный человек, и я ни за что не смогу этого отрицать.
С уважением, преданная вам всем сердцем и душой ᠘ᜧ.🌹
#ОтАвтора
❤🔥5❤2
Ну, а пока я просто хочу побыть в твоих объятиях подольше.
И всё-таки, хорошо иногда отдаться комфорту. Хотя бы на день, в свой день рождения.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from Анонимные сообщения
У тебя новое анонимное сообщение!
Приветик, давненько не общались, как ты? И что думаешь о нашумевшей ротомойке?
↩️ Свайпни для ответа.
Приветик, давненько не общались, как ты? И что думаешь о нашумевшей ротомойке?
↩️ Свайпни для ответа.
Доброго времени суток. Сожалею, что я слишком долго не общалась со всеми. Уж слишком много всего происходило, а возвращаться к писательству после долгого перерыва для меня тяжеловато... Но я стараюсь!
А вот ротомойку не смотрела пока что, но обязательно в ближайшем времени посмотрю и отвечу!
С уважением, ᠘ᜧ.🌹
#ОтАвтора
А вот ротомойку не смотрела пока что, но обязательно в ближайшем времени посмотрю и отвечу!
С уважением, ᠘ᜧ.🌹
#ОтАвтора