И шелест листьев раздавался
Один средь неба, вод и гор;
И вот я вновь один остался
Без дум, без грёз словесный сор.
Моя душа на ветре ныне
Одна потугой мчит к тебе,
Не долетит она: не в силе,
И не заявит о себе.
В моём мирке, мирке далёком,
Забытом Богом уголке,
Нет больше сердца, лишь о сторогом,
Забылись звёзды на легке.
Я восседал в пучине моря
Твоих глубоких карих глаз –
Теперь другой, другого кроя,
А раньше был мне, как алмаз.
И море стало мне болотом,
Душá, топя меня в грязи;
А раньше был ты в позолотом
Кофтане терпкой, словно яд, любви.
Серёжка плавает по ветру,
Но до ушей слова мои,
Не вспыхнут алым, подобая фетру,
Не донесёт весь мёд в твои:
Объятья, грусть и безнадёгу,
Когда покой нарушен был –
Я правда всё снимал подобно стёбу
И не заметил, как влюбил.
Страдал, манил и забивался,
Как небольшой совсем зверёк,
Но вот он я – я не зазнался,
И я нашёл свой уголок.
Отверзлись веки, как у птицы,
И вот я у двери стою.
От мыслей не сомкнуть зеницы,
Но твой ответ любой приму.
#Работка #Стихи
Один средь неба, вод и гор;
И вот я вновь один остался
Без дум, без грёз словесный сор.
Моя душа на ветре ныне
Одна потугой мчит к тебе,
Не долетит она: не в силе,
И не заявит о себе.
В моём мирке, мирке далёком,
Забытом Богом уголке,
Нет больше сердца, лишь о сторогом,
Забылись звёзды на легке.
Я восседал в пучине моря
Твоих глубоких карих глаз –
Теперь другой, другого кроя,
А раньше был мне, как алмаз.
И море стало мне болотом,
Душá, топя меня в грязи;
А раньше был ты в позолотом
Кофтане терпкой, словно яд, любви.
Серёжка плавает по ветру,
Но до ушей слова мои,
Не вспыхнут алым, подобая фетру,
Не донесёт весь мёд в твои:
Объятья, грусть и безнадёгу,
Когда покой нарушен был –
Я правда всё снимал подобно стёбу
И не заметил, как влюбил.
Страдал, манил и забивался,
Как небольшой совсем зверёк,
Но вот он я – я не зазнался,
И я нашёл свой уголок.
Отверзлись веки, как у птицы,
И вот я у двери стою.
От мыслей не сомкнуть зеницы,
Но твой ответ любой приму.
#Работка #Стихи
❤🔥6
Это будет мой последний день.
День, когда не станет меня,
День, когда я откину тень,
День, когда променяю тебя.
На любовь, безответные дали,
На яркие зори в горах у реки –
Я и забыл, как меня звали,
Как испарились слова от руки?
Я писал, долго-долго, надеясь,
Что когда-то прочтёшь ты меня.
Я писал лишь зря пожалеясь,
Но теперь пишу для себя.
Эти строфы и строки не стоят ни слова,
Что любовь, что кричала мне вслед –
Пусть лишусь я пищи и крова,
Но иду я беспамятно в свет.
И не станет меня, пропадёт моё пламя,
И не будет героев земли и побед.
Пусть останется памятью знамя
Этих долгих, безудержных лет.
#Работка #Стихи #Человеку
День, когда не станет меня,
День, когда я откину тень,
День, когда променяю тебя.
На любовь, безответные дали,
На яркие зори в горах у реки –
Я и забыл, как меня звали,
Как испарились слова от руки?
Я писал, долго-долго, надеясь,
Что когда-то прочтёшь ты меня.
Я писал лишь зря пожалеясь,
Но теперь пишу для себя.
Эти строфы и строки не стоят ни слова,
Что любовь, что кричала мне вслед –
Пусть лишусь я пищи и крова,
Но иду я беспамятно в свет.
И не станет меня, пропадёт моё пламя,
И не будет героев земли и побед.
Пусть останется памятью знамя
Этих долгих, безудержных лет.
#Работка #Стихи #Человеку
Закроешь глаза, отдавшись покою,
И уши заткнёшь под потерянный бриз.
Есть то, что ты называешь любовью,
Но нет ничего, чтоб исполнить каприз
Любовь совершенна, любовь безнадёжна
И неспокойна, совсем как душа.
Она, как мечта, а мечта часто ложна,
И слёзы стекают со щёк, чуть спеша.
И нет былой страсти, забыт порыв славы;
Потерян поток, что кричал мне "Аминь".
Зажмурю я веки, признаю, что правы –
Забывшись однажды, говорю тебе сгинь.
Пропали заслуги на битве средь взглядов,
Пропала любовь – на сердце тоска.
Забыты победы героев парадов,
Ну как же цена за любовь велика!
И нет проигравших, лишь боль безнадёги.
Пропал карнавал улыбок, цветов.
Не буду и видеть я очей чертоги,
Нет смысла мне больше, мыслей и слов.
#Стихи
И уши заткнёшь под потерянный бриз.
Есть то, что ты называешь любовью,
Но нет ничего, чтоб исполнить каприз
Любовь совершенна, любовь безнадёжна
И неспокойна, совсем как душа.
Она, как мечта, а мечта часто ложна,
И слёзы стекают со щёк, чуть спеша.
И нет былой страсти, забыт порыв славы;
Потерян поток, что кричал мне "Аминь".
Зажмурю я веки, признаю, что правы –
Забывшись однажды, говорю тебе сгинь.
Пропали заслуги на битве средь взглядов,
Пропала любовь – на сердце тоска.
Забыты победы героев парадов,
Ну как же цена за любовь велика!
И нет проигравших, лишь боль безнадёги.
Пропал карнавал улыбок, цветов.
Не буду и видеть я очей чертоги,
Нет смысла мне больше, мыслей и слов.
#Стихи
Доброго времени суток, мои уважаемые читатели, если таковые, конечно, остались. Да, это снова щит пост, но сегодня хочется немного поговорить.
Пока что не знаю о чём, поэтому заранее прошу прощения за разброс то влево, то вправо, с одной темы на другую, просто мысли путаются.
Практически с конца марта я очень мало пишу. Сначала была подготовка к экзаменам, потом сами экзамены, выпускной и не слишком приятные события в моей жизни. Но сейчас, когда я немного от этого всего отошла, я скажу, что постараюсь писать (и дописывать) свои работы.
Пока что Интернета у меня практически нет, возможно, просто буду скидывать одному человечку, а по совместительству и второму админу этого тгк, Люци, свои работы, слепо доверяясь её вкусу и глазам, разумеется, если она сама не будет занята и не против. Пока что не знаю.
Честно, есть множество планов, множество недописанных работ (более 300), но очень тяжело к этому вернуться. Заставить себя нормально отредактировать работу, чтобы она смотрелась читабельно, заставит в принципе её прочитать (когда перечитываешь, переписываешь работу раз по пятнадцать, дописывать её уже не особо хочется, хотя когда читаешь через какое-то время, думаешь о том, какой ты молодец) и так далее. Влиться будет сложно, но я постараюсь.
Переходить в другой фандом у меня пока что желания нет. Как были винстеры, так пока что и останутся.
К слову, не знаю, что делать с фикбуком. С одной стороны, так должна быть аудитория, что всё ещё находится и сидит там, а с другой неизвестно, что делать аудиторией, что находится в рф. Да, есть множество способов обойти блокировку, в особенности, в наше время, но стоит ли? Да и по последним работам видно, что читателей заметно поубавилось (и в тгк, и на фикбуке), хотя спрос ещё есть, соответственно будет и предложение:)
Ни в чём не могу быть уверена сейчас. Буду стараться, но пока что ничего не обещаю. Надеюсь, сначала дописать работы, что я писала когда-то: не хотелось бы их забрасывать насовсем, ведь я тогда действительно старалась и писала.
Будем смотреть, а там уж как пойдём. Спасибо, что вы всё ещё со мной. Мне действительно очень приятно.
#ОтАвтора
Пока что не знаю о чём, поэтому заранее прошу прощения за разброс то влево, то вправо, с одной темы на другую, просто мысли путаются.
Практически с конца марта я очень мало пишу. Сначала была подготовка к экзаменам, потом сами экзамены, выпускной и не слишком приятные события в моей жизни. Но сейчас, когда я немного от этого всего отошла, я скажу, что постараюсь писать (и дописывать) свои работы.
Пока что Интернета у меня практически нет, возможно, просто буду скидывать одному человечку, а по совместительству и второму админу этого тгк, Люци, свои работы, слепо доверяясь её вкусу и глазам, разумеется, если она сама не будет занята и не против. Пока что не знаю.
Честно, есть множество планов, множество недописанных работ (более 300), но очень тяжело к этому вернуться. Заставить себя нормально отредактировать работу, чтобы она смотрелась читабельно, заставит в принципе её прочитать (когда перечитываешь, переписываешь работу раз по пятнадцать, дописывать её уже не особо хочется, хотя когда читаешь через какое-то время, думаешь о том, какой ты молодец) и так далее. Влиться будет сложно, но я постараюсь.
Переходить в другой фандом у меня пока что желания нет. Как были винстеры, так пока что и останутся.
К слову, не знаю, что делать с фикбуком. С одной стороны, так должна быть аудитория, что всё ещё находится и сидит там, а с другой неизвестно, что делать аудиторией, что находится в рф. Да, есть множество способов обойти блокировку, в особенности, в наше время, но стоит ли? Да и по последним работам видно, что читателей заметно поубавилось (и в тгк, и на фикбуке), хотя спрос ещё есть, соответственно будет и предложение:)
Ни в чём не могу быть уверена сейчас. Буду стараться, но пока что ничего не обещаю. Надеюсь, сначала дописать работы, что я писала когда-то: не хотелось бы их забрасывать насовсем, ведь я тогда действительно старалась и писала.
Будем смотреть, а там уж как пойдём. Спасибо, что вы всё ещё со мной. Мне действительно очень приятно.
#ОтАвтора
❤10
Две полосы дороги, машина и ночное небо. Шелест листвы в одиноком, безлюдном и забытом самим Богом месте. Андрей словно заколдовано смотрит вверх, не в силах оторваться от захватывающего вида. В городском свете фонарей не видно всех звёзд, но сейчас..
Глаза разбегались, цепляясь за яркие точки, невольно и отчего-то совсем по-глупому улыбаясь. Он один, а их так много! Сейчас он словно забыл все созвездия, о которых когда-то с превеликой гордостью рассказывал всем, указывая даже названия ярких, но таких далёких светил.
В этот миг ему кажется, что они ему улыбаются! Улыбнулся бы и месяц своей тонкой и огромной улыбкой, если бы он только был здесь и сейчас. Он наверняка бы сверкнул своими хитрыми, лукавыми глазами, прежде чем устремиться куда-то вверх по небосводу, а потом исчезнуть в небытие.
Коваль беспомощно стоял в тишине леса и дороги, где не было ни единой машины, что своими фарами могла бы разогнать мрак, а вместе с ним и зачаровывающий вид.
Лишь шарканье резиновой подошвы об асфальт изредка доносилось до его ушей. Тишина полностью укутала его в свои объятия, вот только помощи от этих фантомных рук не было абсолютно никакой: ночью в начале сентября уже было холодно, хотя асфальт долгое время, нагретый солнцем и постоянным быстрым движением колёс автомобилей, оставался тёплым.
Здесь было одиноко стоять. В голове то и дело мелькали мысли, что одно созвездие означает знак зодиака, а другое, похожее на букву "M" было проще всего найти на небе, так же, как и пояс Ориона, ведь это всего пара звёзд, но Андрей, казалось, позабыл обо всём, увидев, как те повернули к нему горящие спины, сверкая исключительно ему, одинокому путнику и наблюдателю.
Казалось бы, протянешь руку вверх и тут же схватишь одну из этих ярких маленьких для глаза бисеринок, что можно спрятать в карман, но это, увы, невозможно, а это всё равно не мешало Андрею наслаждаться ими.
Он не знал, сколько завороженно наблюдал за ночным полотном, запрокинув голову так высоко, насколько позволяла его шея. Его пронзали белые, молочные полосы, полупрозрачной фатой облекая яркое мерцание. Вся наша галактика называется "Млечный путь". В там, где-то далеко, расстилаются газовые облака и пыль, что похожа на разлитое молоко. Такое холодное... Руки окоченели, а сам он продрог. Казалось бы, Андрей стоял здесь целую вечность, смотря в никуда, а прошло лишь несколько секунд.
„Время - иллюзия" – твердил себе Коваль и всякий раз находил этому подтверждение. Но кто он без него? Быть может иллюзия и он сам?
Бестолково проходит жизнь, вмещаясь в полслова, по-смешному оказавшись лишь бессмысленной тратой на достижение воображаемых идеалов. А сколько он успел сделать? Успел ли хотя бы что-то успеть? А будут ли помнить его? Хотя бы один человек?
Он немо вопрошал небо, но то смиренно молчало, продолжая пленять своей неизвестностью. У Андрея было столько вопросов, что если бы у него была вечность, он бы неприменно потратил её на поиск ответов. Проходят секунды, кажется, что минуты, а после часы, и вот его плеча касается чья-то рука, обжигая собственным теплом. Неужели он настолько замёрз?
– Пора в машину. – мужской голос разрезает тишину, тут же, в подтверждение своих слов, убирая свою ладонь, словно никогда её и не клал.
Валера был не прочь постоять ещё чуть дольше, чем стояли они сейчас. Хотел бы взглянуть в эти глаза, что отражали миллионы огней. Он отродясь не знал пламени ярче, чем пламя в глазах любимого человека.
Языки тлеющей свечи не были и каплей похожи на те языки, к которым он неустанно вновь и вновь питал страсть с новой силой.
Он бы мог просто позволить ему, Андрею, отдаться небу, оторвавшись от Земли, но здравый смысл помогал собрать всю волю в кулак и оторвать его от попытки стремления "От тернии к звездам". Оставалось ещё порядка трёхсот километров до Москвы.
Ещё как минимум четыре часа, проведённых в машине, бегущей по ночной безлюдной трассе, окружённой лишь лесами и полями, как минимум четыре часа, когда Валера сможет спокойно дышать.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Он вскинул взгляд в небо – звёзды были необычайно красивы, и, если бы Валера был один, то наверняка, так же залюбовался и, возможно, провёл бы здесь далеко не одну минуту.
Ночное полотно сверкало, привлекая к себе излишнее внимание. На нём было столько всего! И не успел Гостер полюбоваться, как подул холодный ветер. Пришла пора возвращаться в машину.
Он взглянул на Андрея. Тот запоздало несколько раз моргнул, судя по ресницам, что кое-как освещались звёздным светом, и медленно стал возвращаться.
Они хотели приехать пораньше. Немного отдохнуть от поездки и с новыми силами двинуться в путь. Валера вздохнул, представляя, как тяжело дастся это, а уж тем более ночная поездка. Он предвкушал эту тяжесть, а вместе с тем и лёгкость от такого родного, вот вроде бы холодного, но тепла.
Холодного от того, что замёрз, а тёплого от того, что Солнце в человеческом обличье.
Джостер последний раз взглянул на место их стоянки. Всё те же две дорожные полосы, машина и ночное небо, всё тот же едва слышимый шелест листвы леса разрезал тишину. Здесь примолкли все звери, видимо, побоявшись незнакомых существ, но это не мешало всей красоте. Этот момент ему точно стоило запомнить.
Пара шагов, щелчок и вот родной руль, коробка передач и педали. Андрей возвращается в машину. Осталось совсем немного времени и они снова двинутся в путь. Поворот ключа зажигания по часовой стрелке и включенная печка.
Хочется отдать всё, чтобы продлить этот момент ещё ненадолго. Валере не хочется слишком много ворчать. Скорее дать плед и обнять, провести рукой вдоль лопаток, медленно очертить каждый позвонок и скрепить свои ладони на талии, прикоснувшись лбами с Андреем. Но жаль, утопии быть не суждено.
Он позволяет себе ещё пару секунд, чтобы запечатлеть этот миг. Всего пару секунд, чтобы быть таким человеком, которым мечтает быть. Пусть этот момент останется в памяти навсегда, ведь пришла пора становиться ответственным и взрослым. Быть может он станет "нормальным" человеком?
Мужчина сидел, облокотившись о подлокотник, скучающе смотрев на небо через лобовое стекло. Теперь в свете фар не было видно мерцающих звёзд, и это, казалось, его удручало. Кудрявые локоны взмокли от влажности воздуха, завиваясь чуть больше, нежели обычно, а густые брови были сведены в переносице, явно выражая недовольство их обладателя.
Валера этому лишь усмехнулся. Ладно, по крайней мере это было забавно. Не хватало к этому насупленному виду лишь надутых губ, но это так, его собственные фантазии.
Он выжимает сцепление и трогается с места, оставляя их остановку где-то позади. Теперь это не должно иметь никакого значения для него. Это последние часы, когда он может свято верить и мечтать о лучшем в своём маленьком мирке, чьи стены сейчас рушит.
Медленно по сторонам проносятся деревья, и Андрей мысленно задаёт себе глупый вопрос: движутся они или он сам? Вот кажется, что просто сидишь, а они летят, но они же не могут ходить, верно?
Достаточно глупо, и сам Коваль знает это, но иногда хочется быть таким безответственным.
Печка начинает понемногу греть, хотя зубы всё ещё скрипят от ночного мороза. И зачем он столько бессмысленно на нём стоял? Ради чего? Он и сам не знал. Просто хотелось полюбоваться.
А сколько вообще он не знает? Почему ему всё лишь кажется? Где эта грань между иллюзией и реальностью? А время ли лишь иллюзия? Может быть оно и не иллюзия вовсе...
Мимо проносятся знаки и повороты. Руль крутят мужские руки, за чьими лёгкими движениями Андрей изредка подглядывал, удивляясь точности и сосредоточенности, ведь под их руководством машина катится так гладко, практически не шатаясь.
С дальним светом мало, что видно. Туман был слишком густым, застилая белой пеленой дорогу, видимость в котором была намного меньше.
Он задавал слишком много вопросов, не давая никакого логического ответа. Он даже не думал, лишь задавал.
Все эти вопросы иногда не требовали никакого ответа, не стоили трат, на которые он присаживался крупицы своей жизни. Иллюзией было не время, а его личное восприятие.
Ночное полотно сверкало, привлекая к себе излишнее внимание. На нём было столько всего! И не успел Гостер полюбоваться, как подул холодный ветер. Пришла пора возвращаться в машину.
Он взглянул на Андрея. Тот запоздало несколько раз моргнул, судя по ресницам, что кое-как освещались звёздным светом, и медленно стал возвращаться.
Они хотели приехать пораньше. Немного отдохнуть от поездки и с новыми силами двинуться в путь. Валера вздохнул, представляя, как тяжело дастся это, а уж тем более ночная поездка. Он предвкушал эту тяжесть, а вместе с тем и лёгкость от такого родного, вот вроде бы холодного, но тепла.
Холодного от того, что замёрз, а тёплого от того, что Солнце в человеческом обличье.
Джостер последний раз взглянул на место их стоянки. Всё те же две дорожные полосы, машина и ночное небо, всё тот же едва слышимый шелест листвы леса разрезал тишину. Здесь примолкли все звери, видимо, побоявшись незнакомых существ, но это не мешало всей красоте. Этот момент ему точно стоило запомнить.
Пара шагов, щелчок и вот родной руль, коробка передач и педали. Андрей возвращается в машину. Осталось совсем немного времени и они снова двинутся в путь. Поворот ключа зажигания по часовой стрелке и включенная печка.
Хочется отдать всё, чтобы продлить этот момент ещё ненадолго. Валере не хочется слишком много ворчать. Скорее дать плед и обнять, провести рукой вдоль лопаток, медленно очертить каждый позвонок и скрепить свои ладони на талии, прикоснувшись лбами с Андреем. Но жаль, утопии быть не суждено.
Он позволяет себе ещё пару секунд, чтобы запечатлеть этот миг. Всего пару секунд, чтобы быть таким человеком, которым мечтает быть. Пусть этот момент останется в памяти навсегда, ведь пришла пора становиться ответственным и взрослым. Быть может он станет "нормальным" человеком?
Мужчина сидел, облокотившись о подлокотник, скучающе смотрев на небо через лобовое стекло. Теперь в свете фар не было видно мерцающих звёзд, и это, казалось, его удручало. Кудрявые локоны взмокли от влажности воздуха, завиваясь чуть больше, нежели обычно, а густые брови были сведены в переносице, явно выражая недовольство их обладателя.
Валера этому лишь усмехнулся. Ладно, по крайней мере это было забавно. Не хватало к этому насупленному виду лишь надутых губ, но это так, его собственные фантазии.
Он выжимает сцепление и трогается с места, оставляя их остановку где-то позади. Теперь это не должно иметь никакого значения для него. Это последние часы, когда он может свято верить и мечтать о лучшем в своём маленьком мирке, чьи стены сейчас рушит.
Медленно по сторонам проносятся деревья, и Андрей мысленно задаёт себе глупый вопрос: движутся они или он сам? Вот кажется, что просто сидишь, а они летят, но они же не могут ходить, верно?
Достаточно глупо, и сам Коваль знает это, но иногда хочется быть таким безответственным.
Печка начинает понемногу греть, хотя зубы всё ещё скрипят от ночного мороза. И зачем он столько бессмысленно на нём стоял? Ради чего? Он и сам не знал. Просто хотелось полюбоваться.
А сколько вообще он не знает? Почему ему всё лишь кажется? Где эта грань между иллюзией и реальностью? А время ли лишь иллюзия? Может быть оно и не иллюзия вовсе...
Мимо проносятся знаки и повороты. Руль крутят мужские руки, за чьими лёгкими движениями Андрей изредка подглядывал, удивляясь точности и сосредоточенности, ведь под их руководством машина катится так гладко, практически не шатаясь.
С дальним светом мало, что видно. Туман был слишком густым, застилая белой пеленой дорогу, видимость в котором была намного меньше.
Он задавал слишком много вопросов, не давая никакого логического ответа. Он даже не думал, лишь задавал.
Все эти вопросы иногда не требовали никакого ответа, не стоили трат, на которые он присаживался крупицы своей жизни. Иллюзией было не время, а его личное восприятие.
Быть может Андрей и сам остаётся иллюзией, по крайней мере, пока он ничего не значит в этом мире, но сделает всё, чтобы это поменять.
Коваль совершенно в праве сделать всё и сам. Он чувствует это и знает. Заставить помнить других о себе и, кажется, нашёл первого человека. Нет, не кажется, теперь Андрей точно в этом уверен.
Взгляд с руля и рук на нём переходит на профиль. Сосредоточенный взгляд и чёрные, словно смоль, волосы, едва ли прикрывающие чёрный крест. Нет, их скрывало лишь пару волосинок, а вся остальная шевелюра переваливалась прядями на другую сторону, открывая на него лучший обзор. Это лишь мелочь, что он смог заметить в темноте, ведь они выделялись среди молочной кожи. Их галактика тоже Млечный, молочный путь, такой далёкий, вечный, но не люди в нём, а потому стоит менять жизнь прямо сейчас.
Коваль кладёт свою ладонь поодаль от запястья Валеры, слегка усмехась тому, как он вздрогнул. Губы непроизвольно вытягиваются в мягкой и глупой улыбке, совсем как тогда, когда он смотрел на звёзды. Непринужденно поглаживает шершавыми пальцами белую кожу, совершенно замечая, как переворачивается соседний, только что свыкнувшийся с новой реальностью внутренний мир. Эти четыре часа теперь предвещают ему что-то новое, светлое, сбывшееся.
Кажется, сегодня они оба не выспятся и теперь совершенно не за чем торопиться куда-то по одинокой дороге, забывая про зажжённые за ними чужие города.
Салон нагрелся, а вместе с этим и сердца, что ритмично совершают кульбиты от совсем невинных и глупых действий. Глупых, как вся их жизнь, как вопросы, как молчаливое небо над головой.
Андрей вновь смотрит в лобовое стекло - звёзд уже совсем не видно, несмотря на глубокую ночь, но на Земле засверкали две новые, совершенно не похожие на других, две идентичные звезды с абсолютно разным внутренним миром, но одинаковой мощностью и силой любви, дарующей путь, озаряя при этом себе новую дорогу из новой судьбы.
Коваль совершенно в праве сделать всё и сам. Он чувствует это и знает. Заставить помнить других о себе и, кажется, нашёл первого человека. Нет, не кажется, теперь Андрей точно в этом уверен.
Взгляд с руля и рук на нём переходит на профиль. Сосредоточенный взгляд и чёрные, словно смоль, волосы, едва ли прикрывающие чёрный крест. Нет, их скрывало лишь пару волосинок, а вся остальная шевелюра переваливалась прядями на другую сторону, открывая на него лучший обзор. Это лишь мелочь, что он смог заметить в темноте, ведь они выделялись среди молочной кожи. Их галактика тоже Млечный, молочный путь, такой далёкий, вечный, но не люди в нём, а потому стоит менять жизнь прямо сейчас.
Коваль кладёт свою ладонь поодаль от запястья Валеры, слегка усмехась тому, как он вздрогнул. Губы непроизвольно вытягиваются в мягкой и глупой улыбке, совсем как тогда, когда он смотрел на звёзды. Непринужденно поглаживает шершавыми пальцами белую кожу, совершенно замечая, как переворачивается соседний, только что свыкнувшийся с новой реальностью внутренний мир. Эти четыре часа теперь предвещают ему что-то новое, светлое, сбывшееся.
Кажется, сегодня они оба не выспятся и теперь совершенно не за чем торопиться куда-то по одинокой дороге, забывая про зажжённые за ними чужие города.
Салон нагрелся, а вместе с этим и сердца, что ритмично совершают кульбиты от совсем невинных и глупых действий. Глупых, как вся их жизнь, как вопросы, как молчаливое небо над головой.
Андрей вновь смотрит в лобовое стекло - звёзд уже совсем не видно, несмотря на глубокую ночь, но на Земле засверкали две новые, совершенно не похожие на других, две идентичные звезды с абсолютно разным внутренним миром, но одинаковой мощностью и силой любви, дарующей путь, озаряя при этом себе новую дорогу из новой судьбы.
#Работка #Ventfic
Я не могу терпеть тишину,
И слёзы терпеть не желаю.
И я говорю! Нет, не просто шепчу:
Я, чёрт возьми, умоляю!
И вновь я одна, стою и дрожу,
Не понимаю смысл дороги.
И неужели все, кем я дорожу,
Всегда так угрюмы и строги?
Всегда ли такой была тишина?
Всегда ли звенела от мрака?
Всегда ли бежала, чуть мельтеша?
Или ждала всё же краха?
Вздрогнули руки и падают плечи,
А ноги косят меня вниз.
Мне больно, но разве они – мои сечи?
И не меня зовут здесь на бис?
Выдох. Опомнюсь. Хрустальная тьма.
И ужас мой в Сумрак ночи.
Кошмары. Иллюзии. Кровь. Из ума.
Я далеко – меня не ищи.
Я победил и вновь пораженье
На этом поле из слов.
И вновь тишина. Снова сраженье.
Снова война моих снов.
#Стихи
И слёзы терпеть не желаю.
И я говорю! Нет, не просто шепчу:
Я, чёрт возьми, умоляю!
И вновь я одна, стою и дрожу,
Не понимаю смысл дороги.
И неужели все, кем я дорожу,
Всегда так угрюмы и строги?
Всегда ли такой была тишина?
Всегда ли звенела от мрака?
Всегда ли бежала, чуть мельтеша?
Или ждала всё же краха?
Вздрогнули руки и падают плечи,
А ноги косят меня вниз.
Мне больно, но разве они – мои сечи?
И не меня зовут здесь на бис?
Выдох. Опомнюсь. Хрустальная тьма.
И ужас мой в Сумрак ночи.
Кошмары. Иллюзии. Кровь. Из ума.
Я далеко – меня не ищи.
Я победил и вновь пораженье
На этом поле из слов.
И вновь тишина. Снова сраженье.
Снова война моих снов.
#Стихи
– Людские голоса рано или же поздно затихают в тишине. – Ровный голос, обращённый во мраке вальяжно поднимается из глубин тьмы. Его лакированные туфли неслышно ступают по паркету, а уголки губ поднимаются в едва ли заметной улыбке. Под его руководством медленно зажигаются свечи, чьё пламя лениво перекатывается из стороны в сторону, обращаясь вверх огромного, мрачного зала. Едва заметные глазу стеклянные витражи. Выцветшие рисунке потолка. Огромные колонны. В середине столик. На нём позолоченная табакерка. Темнота вокруг сгущается, затмевая его и без того тёмную фигуру без лица.
Тень под едва заметным огнём проходит к выходу отворяя главный вход. Подул промозглый, холодный ветер, завывая от грусти, словно законный гость этих покоев, которого не встречают.
– Они подобны свечам. – Продолжает спустя непродолжительное молчание он, улыбаясь, как засуетились свечи, все, как один, наклоняясь в бок, начиная быстро мерцать, колыхаясь быстро, подобно ритмичным стукам сердца. – Неспеша загораются и так стремительно потухают.
Стремительно близилась полночь. В начале октября в этом зале творились воистину ужасающие вещи. Вещи, о которых не знал никто, вещи, тайна которых погрязнет в этом зале навсегда, оставаясь под гнётом затхлых стен и слоёв пыли.
Свечи рябят, уже не так активно разгоняют тьму, на потолке не видно ликов, на стенах то и дело мельтешат теги, а голос, что был спокоен, становится более громким и весёлым в звенящей тишине.
Он стремительно движется к одной из свечей, едва ли не затухая её лёгким дуновением, позволяя собственным губам растянуться в самодовольной, циничной ухмылке.
– Один человек способен её зажечь, а другой – затушить, – словно в подтверждение слов, его бледные длинные пальцы переворачивают близлежащую свечу, позволяя скопившемуся воску пробраться к огню, попасть на фитиль, оставив от пламени лишь след в виде ярких разводов дыма в воздухе и запахе гари.
Фигура ступает по паркету, туфли, словно спеша, несут его в самый центр зала, включая граммофон с финиковой пластинкой, а свечи, словно фанфары, встречают первые аккорды.
Голос смеётся, бросая на пол лист календаря. Сегодня первое число. Яркая цифра оказывается затоптанной, ненужной, а голос всё ликует, ликует, ликует, утопая в безумстве.
Музыка становится громче, пламя – сильнее, а воздух в зале – холоднее.
– Люди суетятся, суетятся всегда. – Голос становится ещё сильнее, ещё громче и звонче, разрезая тишину лишь одним словом. Пальцы касаются поверхности стола вблиз стоящего граммофона. Там лежит небольшая золотая табакерка, а в ней: малюсенькая кисть, и кулон с размытым портретом от времени. – в обычной жизни, пытаясь достичь "Истинных" – пальцы взмылись в небо, рисуя в воздухе кавычки. – идеалов, а их итог?
Вопрос повис в тишине, оставшись без ответа. По полу начали гулять сквозняки, а свечи всё также не могли успокоиться.
– Vanitas vaninatum et Omnia Vanitas... – Он на секунду замолкает, а с ним и музыка. – Спросите это во склепе: живым понять такую истину не под силу...
Он хмыкнул. Стук каблука и снова улыбка.
– Ведь "Суета сует – всё суета", а vanitas ещё и ничтожность? – Его тонкие бледные пальцы медленно и беспечно возвращают всё на свои места.
Эта бережность шла вопреки с этим захламленным залом, в котором не должны были стоять часы, не должны находиться ни тот стол, ни та табакерка.
– А кто люди без суеты и ничтожества? Что они способны изменить за весь месяц? Сколько они способны вспомнить, пока их голоса не затихли уже навсегда? – Вопросы повисли в воздухе, оставшись без ответа.
Игла прекратила движение, а свечи уже не так сильно бросались в глаза... Музыки тоже не стало, и лишь взволнованный ветер напоминал о своём существовании...
Паркет проскрипел в последний раз, прежде чем фигура вновь скрылась где-то в глубине тьмы, хлопнув дверьми...
Свечи потухли... Остался ровно месяц...
Тень под едва заметным огнём проходит к выходу отворяя главный вход. Подул промозглый, холодный ветер, завывая от грусти, словно законный гость этих покоев, которого не встречают.
– Они подобны свечам. – Продолжает спустя непродолжительное молчание он, улыбаясь, как засуетились свечи, все, как один, наклоняясь в бок, начиная быстро мерцать, колыхаясь быстро, подобно ритмичным стукам сердца. – Неспеша загораются и так стремительно потухают.
Стремительно близилась полночь. В начале октября в этом зале творились воистину ужасающие вещи. Вещи, о которых не знал никто, вещи, тайна которых погрязнет в этом зале навсегда, оставаясь под гнётом затхлых стен и слоёв пыли.
Свечи рябят, уже не так активно разгоняют тьму, на потолке не видно ликов, на стенах то и дело мельтешат теги, а голос, что был спокоен, становится более громким и весёлым в звенящей тишине.
Он стремительно движется к одной из свечей, едва ли не затухая её лёгким дуновением, позволяя собственным губам растянуться в самодовольной, циничной ухмылке.
– Один человек способен её зажечь, а другой – затушить, – словно в подтверждение слов, его бледные длинные пальцы переворачивают близлежащую свечу, позволяя скопившемуся воску пробраться к огню, попасть на фитиль, оставив от пламени лишь след в виде ярких разводов дыма в воздухе и запахе гари.
Фигура ступает по паркету, туфли, словно спеша, несут его в самый центр зала, включая граммофон с финиковой пластинкой, а свечи, словно фанфары, встречают первые аккорды.
Голос смеётся, бросая на пол лист календаря. Сегодня первое число. Яркая цифра оказывается затоптанной, ненужной, а голос всё ликует, ликует, ликует, утопая в безумстве.
Музыка становится громче, пламя – сильнее, а воздух в зале – холоднее.
– Люди суетятся, суетятся всегда. – Голос становится ещё сильнее, ещё громче и звонче, разрезая тишину лишь одним словом. Пальцы касаются поверхности стола вблиз стоящего граммофона. Там лежит небольшая золотая табакерка, а в ней: малюсенькая кисть, и кулон с размытым портретом от времени. – в обычной жизни, пытаясь достичь "Истинных" – пальцы взмылись в небо, рисуя в воздухе кавычки. – идеалов, а их итог?
Вопрос повис в тишине, оставшись без ответа. По полу начали гулять сквозняки, а свечи всё также не могли успокоиться.
– Vanitas vaninatum et Omnia Vanitas... – Он на секунду замолкает, а с ним и музыка. – Спросите это во склепе: живым понять такую истину не под силу...
Он хмыкнул. Стук каблука и снова улыбка.
– Ведь "Суета сует – всё суета", а vanitas ещё и ничтожность? – Его тонкие бледные пальцы медленно и беспечно возвращают всё на свои места.
Эта бережность шла вопреки с этим захламленным залом, в котором не должны были стоять часы, не должны находиться ни тот стол, ни та табакерка.
– А кто люди без суеты и ничтожества? Что они способны изменить за весь месяц? Сколько они способны вспомнить, пока их голоса не затихли уже навсегда? – Вопросы повисли в воздухе, оставшись без ответа.
Игла прекратила движение, а свечи уже не так сильно бросались в глаза... Музыки тоже не стало, и лишь взволнованный ветер напоминал о своём существовании...
Паркет проскрипел в последний раз, прежде чем фигура вновь скрылась где-то в глубине тьмы, хлопнув дверьми...
Свечи потухли... Остался ровно месяц...
#ОктябрьскийЧеллендж
Я очень расстроена. Все те дела, которое я запланировала сделать сегодня, накрылись медным тазом... Относительно челленджа, который я только-только начала выполнять, а сегодня должны были выйти два поста, я пока не могу выполнять, так как есть кое-какие неполадки с ноутбуком. Честно, ужасно обидно. Может быть сегодня что-то и выйдет, но я не берусь утверждать это, ибо сама пока не знаю...
#ОтАвтора
#ОтАвтора
😭13
Смотрю я на стол – нет лучше картины;
Забытые стопки из книг и чернила пятно.
Смотрю я на стол – нет лучше картины:
Её создаю я, но никак не оно.
Забытые краски и кисти забыты –
Я к ним ещё завтра точно вернусь.
Еда и вода – они самобытны;
Зажгу я свечу, когда соберусь.
Настанет ли время, где будет порядок?
И здравый рассудок я сохраню,
И мыслей поток мне даст распорядок,
И разорву кутерьму эту, тьму?
Гранёный стакан покрыт паутиной –
Еда завалялась и крошки живут,
Картина мне стала нынче уж пыльной,
И я понимаю: не место им тут.
Но вот я любуюсь снова и снова,
И снова всё тот же гранёный стакан –
Себя наделяю я клятвой из слова,
Тогда настаёт души моей стан.
Но вот идёт время, а всё неизменно:
Завален мой стол, науки гранит
Грызётся, бесспорно, но так уж забвенно,
А стол всё сильнее, сильнее скрипит.
Смотрю я на стол – нет лучше картины –
Себя ни за что не смогу одолеть.
Смотрю я на стол – нет лучше картины,
Когда мне приходится вновь потерпеть.
И как я чудачлив я понимаю,
Какой же я всё же ленивый герой,
Но снова стараюсь, хотя уже знаю,
Что неизменны мы, люди, порой.
#Стихи
Забытые стопки из книг и чернила пятно.
Смотрю я на стол – нет лучше картины:
Её создаю я, но никак не оно.
Забытые краски и кисти забыты –
Я к ним ещё завтра точно вернусь.
Еда и вода – они самобытны;
Зажгу я свечу, когда соберусь.
Настанет ли время, где будет порядок?
И здравый рассудок я сохраню,
И мыслей поток мне даст распорядок,
И разорву кутерьму эту, тьму?
Гранёный стакан покрыт паутиной –
Еда завалялась и крошки живут,
Картина мне стала нынче уж пыльной,
И я понимаю: не место им тут.
Но вот я любуюсь снова и снова,
И снова всё тот же гранёный стакан –
Себя наделяю я клятвой из слова,
Тогда настаёт души моей стан.
Но вот идёт время, а всё неизменно:
Завален мой стол, науки гранит
Грызётся, бесспорно, но так уж забвенно,
А стол всё сильнее, сильнее скрипит.
Смотрю я на стол – нет лучше картины –
Себя ни за что не смогу одолеть.
Смотрю я на стол – нет лучше картины,
Когда мне приходится вновь потерпеть.
И как я чудачлив я понимаю,
Какой же я всё же ленивый герой,
Но снова стараюсь, хотя уже знаю,
Что неизменны мы, люди, порой.
#Стихи
❤11
День II: Одержимый
– Пожалуйста, Потерпи ещё совсем немного, совсем чуть-чуть, – слёзно умоляет Андрей, вцепившись своими длинными пальцами в чужую одежду. Местами чуть грязную, с некоторых местах потёртую, а где-то и вовсе… Костяшки пальцев побелели ещё сильнее, становясь неотличимыми от пальцев и рук покойника. Даже румянец, что всегда был на безмятежном лице осел, потерявшись где-то в лобных складках, превращаясь в угрюмые морщины. Былого веселья в них не осталось. Лишь единожды нахмурившись были видны: Боль. Страдание. Непостижимое отчаянье.
- Ещё совсем немного, - всхлипывает он вновь, как только его настигнул новый рёв, заставивший продрогнуть от вмиг наступившего холода. – прошу тебя, Боже!
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Более страшный? Андрей хмыкает, взглянув на черты лица, подобные ему сейчас, улыбается, оставляя эти черты где-то далеко позади себя.
- Боже, стану ли я, наконец, свободным? – шепчет, а река бурным течением бьётся о камни. Был ли он здесь хоть когда-то? Не знал. Мысли обманывали, запутываясь в клубок и разрезаясь, измельчаясь до каши.
#ОктябрьскийЧеллендж
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🎃7
День III: Смертельная болезнь
- Пора? – хриплым, словно спросонья, голосом говорит он, смотря во вновь обретённые глаза горького шоколада, чёрного кофе, в котором ему хотелось раствориться.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
- Пора, - отвечает ему Андрей, зная, что теперь никто и никогда не сможет их разлучить…
#ОктябрьскийЧеллендж
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🎃10
Я полюбила ваши глаза.
Не знаю как, зачем, почему.
Я влюбилась в них едва ли дыша,
Но для чего – никак не пойму.
Мой организм – сплошной механизм,
Система отсчётов, работы и сна.
В нём шестерёнки ведут меня вниз,
А я и ведусь, но не знаю куда.
Я видел в зеницах лазурное небо,
Поля васильков, озёра, река.
Я шёл лишь за вами – как же нелепо,
Когда их сменила сплошная тоска.
Свинцовые тучи над головою,
Нещадно погибли людей голоса.
Ну как остаться мне здесь, быть собою?
И не утонуть, как тонет судьба?
И дни одиноко тянутся вечность,
А сердце протяжно ноет на миг,
Когда в ваших очах я вижу беспечность,
Когда ураган бренных мыслей мой стих.
Всё в совершенстве – танцую в убранстве,
Сменяется шёпот ног плавно на крик.
Вторгаетесь вы в личном пространстве,
И душу мою... В стиле блицкриг.
Я вижу глаза – в моих руках краски,
Для них ультрамарин я подберу.
Я в них загляну – не верю я в сказки,
Но ваши глаза всегда я найду.
С уважением, ᠘ᜧ.🌹
#Стихи #Человеку
Не знаю как, зачем, почему.
Я влюбилась в них едва ли дыша,
Но для чего – никак не пойму.
Мой организм – сплошной механизм,
Система отсчётов, работы и сна.
В нём шестерёнки ведут меня вниз,
А я и ведусь, но не знаю куда.
Я видел в зеницах лазурное небо,
Поля васильков, озёра, река.
Я шёл лишь за вами – как же нелепо,
Когда их сменила сплошная тоска.
Свинцовые тучи над головою,
Нещадно погибли людей голоса.
Ну как остаться мне здесь, быть собою?
И не утонуть, как тонет судьба?
И дни одиноко тянутся вечность,
А сердце протяжно ноет на миг,
Когда в ваших очах я вижу беспечность,
Когда ураган бренных мыслей мой стих.
Всё в совершенстве – танцую в убранстве,
Сменяется шёпот ног плавно на крик.
Вторгаетесь вы в личном пространстве,
И душу мою... В стиле блицкриг.
Я вижу глаза – в моих руках краски,
Для них ультрамарин я подберу.
Я в них загляну – не верю я в сказки,
Но ваши глаза всегда я найду.
С уважением, ᠘ᜧ.🌹
#Стихи #Человеку
💋7🔥1🎃1