Буквы в плену у цифры: что не так в устройстве нашей литературы

О писательском труде – обозреватель «Абзаца» Игорь Караулов.

«Недавно в Госдуме состоялось совещание писателей. Явившись по приглашению, я увидел сравнительно небольшой зал, битком набитый.
Обсуждали «повышение социального статуса писателя», а проще говоря – что государство должно сделать, чтобы ему жилось сытнее и спокойнее.

Например, признать писательство профессией, чтобы за годы творческих исканий можно было начислять пенсионные баллы. Или ввести региональные надбавки к гонорарам. В общем, много вкусного можно предложить, если подумать.

Я сначала оживился: а вдруг и мне что-то перепадёт? Всё-таки девять книжек выпустил, кое-какие премии имею. Но потом одёрнул себя: не фантазируй, ты же даже не член никакого творческого союза.

А вокруг явно одни члены, с корочками…» (полный текст читайте здесь)

Подписывайтесь на «Абзац. Мнения»

В четверг в Нижнем!

Каким человеком был Морозов-Мурз - об этом говорит хотя бы знаменитая его история 2014 года, которую многие знают, но для тех, кто почему-либо не, - я расскажу.
В те непростые месяцы, когда наши чиновники вели "переговоры с партнерами", упорно считая Донбасс Украиной, - Мурз поехал воевать за русских. Сам.
Перешел границу, попал в один из луганских городов, где тогда заправляли криминально-анархические деятели, вольное казачество, скажем так.
Он сообщил им, что, мол, приехал добровольцем, хочет попасть в Славянск и тп.
В ответ они подняли его буквально на дыбу. Начали бить, пытать, требовать признаться, что он украинский шпион.
В конце концов, в бессознательном состоянии и чуть ли не в мешке подбросили его к украинцам, а те, в свою очередь, нашим пограничникам (конфликт только начинался и такое иногда происходило).
Переломанный, он долго лечился.
А через несколько месяцев... опять поехал воевать на Донбасс. И на этот раз уже попал туда, куда надо, участвовал в Дебальцевском сражении, стал связистом и почти десять лет, с некоторыми перерывами, провел на фронте.
Вот такой человек
Конечно, кому-то он казался слишком радикальным, а его публицистическая активность - чрезмерно апокалиптической. Ну, знаете, не все так плохо, а если плохо, то зачем так кричать... эта логика известна.
Но только вот что: он, со всеми своими неправильностями и неудобствами, был человек героический, а вот эти, всегда отменно здравые, всегда со всех сторон нормальные - они как-то не очень.
Он был коммунист, но такой, о каких писала советская пропаганда. Как выясняется, она не всегда врала, были такие люди. Их всех убили в 1937 году.
Так и его, конечно, погубила и "самоубила" так называемая "система". Слишком хорошим и слишком нервным он был для этой жизни насекомых. А кто там был ко двору - это мы видим, вот хотя бы подрейтузные формы жизни из одного всем известного СМИ, которые собраны там как будто нарочно с такой густотой.
Они тоже его доконали, вместе с начальниками. У нас же всегда усенамана, а если нет, то ты, может, шпион? Ты, может, на дыбу хочешь?
В России нет государства американского типа, где национальный успех есть сумма индивидуальных амбиций и стремлений.
В России есть сорокинский "ломтевоз", который едет вперед, используя в качестве топлива жизни тех, кто работает на это его движение.
И вот он забрал Мурза.
На этом месте либерально настроенный человек нетерпеливо и раздраженно-иронично спрашивает:
- Ну и зачем вы все это поддерживаете?
На что всегда получает один и тот же, устало-терпеливый ответ:
- Мы поддерживаем не это.
А что же тогда? Что?
Они никогда не поймут.
Но Мурз - он твердо знал, зачем он жил, и за что погиб.

Носов пересказывает "Илиаду" и "Одиссею".

Нижегородцам напоминаю, что сегодня в 19:00 буду в центре "Пешков". Везу новую книжку, расскажу про нее, ну и вообще поболтаем обо всем на свете.

Читаю очередной вышедший в РЕШ дебютный роман выпускницы CWS и вот о чем думаю.

Вот есть, допустим, девочка без ног, и она всю жизнь мечтает о фигурном катании. Ей купили протезы, она много лет изо всех сил тренируется, и вот она выходит на лёд и катается. Не так, конечно, как Медведева, далеко не так, даже не как 1/100 Медведевой, но все же. Старается, падает и снова встаёт, пересиливает себя. И это вызывает у нас уважение, умиление, преклонение перед силой человеческого духа, что-то ещё, наверное, вызывает.

А вот есть девочка, которая не очень хорошо владеет русским языком. Не может ни одного предложения написать, ни одной фразы составить, ни одной мысли сформулировать без некоторой, иногда чудовищной нелепости. А в остальном всё то же самое - старается, выкладывается, годами пересиливает себя, разбивает коленки о покатый русский язык, стискивает зубы, но пишет роман.

Должна ли эта картина вызывать у нас то же умиление, уважение, преклонение перед силой человеческого духа, вот это вот все? Нужно ли считать моральным уродом человека, у которого она ничего такого не вызывает, а вызывает, наоборот, раздражение?

Что думаете, котятки?

1918 февраль 23 День рождения Красной Армии. Красная армия - наша сила!
Долгоруков Николай
1960-е
ГКБУК «Пермская государственная художественная галерея»

А завтра в 13:00 выступлю на стенде Петербурга на выставке «Россия» на ВДНХ. Будете рядом - заглядывайте.

Завтра в Питере!

Вот наша декларация, свой комментарий дам чуть позже, вот только похожу по России. (По выставке!)

Декларация «Союза 24 февраля»

Специальная военная операция расколола российское литературное сообщество. Многие литераторы, в том числе из тех, кто активно продвигался, получал премии и награды, экранизировался, ныне отреклись от своей страны и либо открыто поддержали нашего военного противника, либо заняли выжидающую позицию.

Почти все литературные структуры показательно игнорируют происходящее, демонстрируют нейтралитет, зачастую агрессивный. Мы считаем это следствием неадекватности прежних форм литературной политики, их несоответствия духу времени.

Но есть авторы, кто остался верен Родине и своему народу. Именно с их творческой работой связано новое и здоровое, что появилось в литературе за эти два года. Первой была оформлена в сложившееся течение военная поэзия – именно она породила такой читательский интерес к стихам, какого не было уже несколько десятилетий. Сейчас ее нагоняет волна фронтовых очерков и окопной прозы.

Чтобы открыто поддержать свою страну, нужна известная смелость, что уже говорит о том, по каким извращенным законам развивалась в последние десятилетия российская культура. Писателей, занявших позицию государства, третируют как наемных пропагандистов, «певцов войны», перед ними закрылись двери журналов и издательств, в которых они прежде печатались, книжных ярмарок и фестивалей, телевизионных передач и радиостанций, где они прежде выступали.

Неудивительно, что патриотически настроенные писатели, поэты, критики, будучи выброшенными из прежнего, «дофевральского» литературного процесса, стали действовать сообща, стремясь найти свое место в общественном поле. Сперва этот союз казался ситуативным, ведь речь идет о людях разных эстетических взглядов, традиций, школ, наконец, разных поколений. Но сегодня, в начале третьего года СВО, мы признаем, что наше устойчивое сущностное единство прошло проверку временем, и заявляем о существовании нового коллективного субъекта в литературе – «Союза 24 февраля».

Утверждая свою субъектность, мы тем самым говорим, что нам тесно в рамках существующих институций. Мы ценим свободу, но нам противно квазилиберальное презрение к стране и народу. Мы чтим традицию, но понимаем ее шире, чем те бюрократы от литературы, кто хотел бы монополизировать и монетизировать понятие патриотизма. И мы отвергаем равнодушие и малодушие, выражающиеся в дистанцировании от темы СВО.

Цеховая замкнутость, экспертократия довела русскую литературу до крайней степени отчуждения от читателя. Поэтому мы за выход к аудитории, за непосредственное общение с читателем. Установка «народ не поймет» – неверна в принципе. В обществе созрел запрос на серьезный и правдивый разговор о человеке, его месте в истории, его предназначении, – чем, собственно, и славилась всегда русская литература. В развернувшейся реальности писателями должен быть сформирован новый отечественный эпос.

Мы против монополизма и сами не стремимся к монополии. Мы за диалог и дискуссионное поле. Мы заявляем, что свобода творчества – основа творчества, а писатель в акте творения обладает правом на политический и социальный иммунитет, но творчество бесплодно без осознания ответственности перед читателем, страной и временем.

Потому нам кажется опасным подход, при котором литература как предмет государственного регулирования – это книжная отрасль и ничего более. Литература – территория формирования смыслов, идей. Это большая работа по осознанию современности в общем цивилизационном контексте и формированию образа будущего.

Читать текст полностью: https://vnnews.ru/deklaraciya-soyuza-24-fevralya/

Судя по тому, что я увидел на выставке "Россия", Россия более всего озабочена здоровьем. Чуть не каждый второй регион на своем стенде с гордостью рассказывает о медицинских технологиях, лекарствах, медицинском образовании и тому подобном. Что ж, здоровье вещь хорошая, правильное, будьте здоровы!

А выставка - огонь огненный! Все летает, сверкает, играет и поет. Сходите не пожалеете. А если у вас дети подростки - строго обязательно.

В Москве обнаружена пиццерия Pizza? Si! А теперь давайте попробуем это произнести...

Хотел бы коротко прокомментировать декларацию нашего «Союза 24 февраля», отталкиваясь от слов Дмитрия Бака, сказанных в интервью Павлу Басинскому пару недель назад. Общий смысл там был такой, что литература — это книги, а книги — это издательства и магазины, а стало быть, государству тут нечем заниматься, только рынок — рынок все порешает. Понятно, что хочет сказать Бак, но есть все-таки два момента, которые мешают с ним согласиться.

Во-первых, мы знаем, как у нас порешал рынок — рынок порешал так, что у нас уже много лет его занимает издательская монополия, аффилированная с монополией в оптовой торговле и с монополией в розничной торговле. Удовлетвориться таким решением рынка никак нельзя. Инертная и неповоротливая триединая монополия убивает сама себя — продажи каждый год падают. Но вместе с тем монополия убивает и вообще книжную культуру и литературу. А значит и будущее страны в той мере, в которой книжная культура — основа любой образованности. Сказать «литературу надо оставить рынку» — это все равно что сказать «литературу надо оставить Новикову». Между тем Новикову, может быть, не то что литературу, сумку посторожить не всякий оставит.

Во-вторых, литература — это, разумеется, не только издательства (издательство) и магазины. Это еще много разных других вещей — журналы, фестивали, ярмарки и премии. Литературные школы, мастерские, Литературный институт и Литературный музей, например. Это литературная критика, которой, как показала практика, можно не заниматься, но тогда ей будет заниматься «Медуза» (иноагент). Это союзы писателей, это русские отделения на филологических факультетах, это даже, не поверите, уроки литературы в школах. Это литературные передачи на радио и телевидении. Это библиотечные фонды и мероприятия в библиотеках. Да много чего еще.

У нас сейчас вовсе не середина XIX века, которую в интервью как модель для сборки предлагает Бак. Социальные технологии девятнадцатого века остались в девятнадцатом веке. Как и экономические модели. И если тут не будет политики нашего государства, значит, будет политика какого-нибудь другого. Как, собственно, во многом и было все последние тридцать лет.

Вот эту ситуацию и нужно осторожно, вдумчиво, спокойно, но неуклонно и поступательно менять. Для этого «Союз 24 февраля» и создан.

Сергей Шмидт вконтакте: "Ниже цитата из литератора Дмитрия Львовича Быкова девятнадцатилетней давности (февраль 2005-го). Для тех, кто не поверит (а поверить в это практически невозможно) - ссылка.
"... Пока Путину противостоит сила, которая ничего уже не стесняется. Речь идет не просто о русофобии, но о самом радикальном, в духе Бжезинского, отождествлении русских с наиболее неприятными тенденциями - авторитаризмом, тоталитаризмом, антигуманизмом и пр. Не станем спорить о том, до какой степени это справедливо, и о том, почему именно русские избраны на роль очередного мирового зла: это, что называется, разговор не на один квикль. Заметим пока, что такие отождествления довольно императивны и тем противны. Провозглашая себя гуманистами, а своих врагов - нелюдями, даже самые искренние и чистые сторонники антирусского дискурса провоцируют оппонентов на соответствующие действия... "Целились в коммунизм и попали в Россию" - это, конечно, грустная ситуация; но тогдашние диссиденты по крайней мере не прокламировали своей антирусскости, ее принято было скрывать, стесняться, некоторые же и вовсе искренне любили страну... "Целиться в Путина и попасть в Россию" было бы, конечно, тоже довольно печально; но сегодня почти никто и не делает вида, что целится в Путина. Почти никто - кроме самых безнадежных лицемеров и, попросту говоря, дураков - не делает заявлений вроде "Я люблю страну, но ненавижу власть". Главная особенность нынешнего антирусского дискурса, призванного идеологически обеспечивать очередную российскую революцию, - прямая и открыто декларируемая ненависть именно к стране, которую нельзя перевоспитать и реформировать. При этом сами демократы нового образца апеллируют именно к народу, говорят о его страданиях, - но того факта, что этот народ им глубочайшим образом противен, они скрыть не могут. Еще в ноябре я писал о том, что антирусская революция в России невозможна. Кажется, я заблуждался".
http://old.russ.ru/columns/bikov/2005021…
Ну не знаю. По-моему, Бык Львович заслуживает клетки в Гааге".

Думаю, что обзорщицу туалетов специально придумали в «Жизни насекомых», иначе это чудо никак не объяснить.

Ой, за всеми этими поездками пропустил. Поздравляю Рината и всех причастных с премьерой!