11 осколков растерзанного сердца.
часть первая. путешествие по (ново)родному городу

мне как никогда захотелось творить. текстами. фотографиями. видео. Сигизмунд Кржижановский еле заметной дымкой вполз внутрь, чтобы разорвать там все к чертовой матери. хочу оставить одиннадцать кусочков, которые удалось отыскать среди кровавых ошметков моих представлений о литературе. на первом, пусть получателями и значатся читатели буквословного канала, графитовым карандашом выведено: ‘штемпель: Москва’, а значит, речь пойдет о документально-философской повести в письмах.

человек извне приезжает в Москву в 1922 г. он задается целью влиться в кругочею городской сутолоки. поиск обиталища и людских связей вытесняется всепожирающей потребностью видеть сквозь, что требует непременного отсутствия век, скрещения линии себя с линией города и разрезания морфологии и этимологии назывательного по касательной. человек, конечно, сам Кржижановский, хотя творец не заявляет этого прямо. если уж совсем откровенно, он вообще ничего прямого не упоминает, блуждая в литературном небытии. а пишет он письма. нам, читателям. или не совсем.

я бы не назвала Москву главной героиней стремительно-кратких посланий автора. она, скорее, почва, на которой сорняками проросла тема, опутавшая творчество Кржижановского и его самого. писатель документировал смыслы. каждая строчка - плотный, усыпанный алмазной крошкой мифологем знак. сравнивая себя с Джонатаном Свифтом, Сигизмунд Доминикович оборачивал свои тексты в непривычное на вкус название ‘экспериментальный реализм’, где одно единственное, но плесневело распространившееся фантастическое допущение просачивается в реальность и, само собой, подчиняет ее себе.

предложи вы мне в доказательство искренности провести клятву на крови, я не задумаюсь ни на миг, когда скажу, что ‘штемпель: Москва’ (первая из повестей сборника) - самый красивый текст из всех, что моим глазам выпадала удача видеть. мне хотелось делиться каждой строчкой, но я сдержалась по одной простой, но краеугольной причине: вбирая в себя отдельные цитаты, вы чувствуете красоту; читая текст и эти строчки в контексте, вы чувствуете скрытое, проваливаетесь в подземный город. посему я скромно вставлю один единственный отрывок.

‘в первые мои московские дни я чувствовал себя внутри хаотичного кружения слов. взбесившийся алфавит ползал вокруг меня по афишным столбам, по стенным плакатам, по крашеной жести, торчал из папок газетчиков, терся об уши концами и началами слов. огромные черные — красные — синие буквы плясали вокруг глаз, дразнили их издали с висящих поперек улицы, качаемых ветром холстов. я шел сначала с притянутыми, затем с устало одергивающимися зрачками, среди сумятицы букв, стараясь глядеть мимо и сквозь: но они, нагло задирая веки, лезли под ресницы еще и еще непрерывным потоком бликов и клякс. к ночи, когда я, щелкнув штепселем, пробовал спрятать глаза под веки, буквенная раздробь, ворошась в глазах, не хотела заснуть и, выползая пестрыми каракулями на белую наволочку, долго еще дергалась у самых глаз, цепляясь за ресницы и не давая им смежиться’ [штемпель Москва: письмо второе].

Кржижановский собственнодумно открывает страну нетов, зеркальное отражение Москвы под пластами земли. страну существующую, конечно, не исключительно в чертогах разума. в бытии нетов нет живых, одни лишь мертвецы, постигнувшие и увидевшие все. там обретают писатели, в стране, которую мы, земляне, зовем попросту литературой.

невозможно передать чувство проживания текста о Москве, обитая в это же самое время в пределах пучинного города. чтение превращается в наслаивание чувств и образов другого на свои собственные, переплетение впечатлений, литературное и словесное единство, результатом которых становятся орды мурашек, марширующих по телу, и раскалывание тебя молнией, как в нутро дерева. я утонула без возможности выбраться. без возможности забыть, что в том подземном мире существуют такие способы говорить с читателем. #окниге

видео-рецензия на ‘одинокий город’ О. Лэнг

читать произведение было тяжело. уж слишком острая тема. писательница разбирает одиночество на многочисленные составляющие, кристаллизирует само понятие. истории людей, сквозь призму которых рассматривалось одиночество, оказались мне не близки; но то, что они и сама Лэнг испытывали, - очень даже.
#окниге #свидания
(смотреть со звуком)

читали?