декабрь ‘23

поспорив с собой минутку-другую, я поняла, что не могу не закрепить прошлогоднее прочитанное, хоть и вовсю уже погружена в новые истории.

за декабрь я:
🌟 обрела еще одну любимую фэнтезийную вселенную
🌟прочла 850-страничную книжку на английском от корки до корки! очень горжусь этим небольшим достижением, потому что английский знаю не так хорошо, как немецкий; это был для меня вызов!
🌟разочаровалась в любимом многими произведении
🌟с огромным удовольствием прослушала историю о тяжелой жизни в нацисткой Германии
🌟оторвала от себя кусочек под конец года, отдав его Вере Богдановой❤️
задолжала вам стопку рецензий; все будет!

декабрь остался в декабре, а потому расскажите, как у вас дела? чем занимаетесь на праздниках?
#прочитано

читаю произведение, успевшее вызвать во мне и резко негативные, и до боли положительные эмоции (с разницей в 50 страниц)❤️

#книжныеподарки на новый год🕯

наконец-то у меня дошли руки показать вам стопку подарков! в этот раз я тщательно отбирала хотелки в вишлист, так что безмерно довольна каждой книжкой. огромное спасибо девочкам за это великолепие (и другие вкусности-приятности некнижного характера, которые не попали в видео ввиду их досрочного уничтожения (я все съела, короче))❤️

может быть, вы читали какую-то из книг? рассказывайте и делитесь своим новогодним уловом!

о гниении заживо

‘сезон отравленных плодов’ В. Богдановой мимикрирует под роман взросления, на деле же оказывается бездонным хранилищем многопоколенческой боли. пусть в фокусе и находятся нынешние тридцатилетние, лоскуты, из которых сшит каждый из нас, создавались столетиями, а потому трагедии не новы, не новы и способы, позволяющие с ними (не) справиться.

Женя Смирнова - обычная в своей необычности девочка. образы из ее детства калькой ложатся на прочувствованное мной и, я думаю, многими из вас: яблоня, увешанная зубы сводящими плодами; бабушка, тратящая всю свою пенсию на книжки для любимой внучки, и непременно тайком от родителей, потому что так нельзя; знойно летние дни, укутывающие старенькую дачу, как облачко; игры с двоюродными братом и сестрой; ругань и битая посуда за закрытыми дверями; семейные распри, строго охраняемые от вмешательства извне, потому что ‘сор из избы не выносят’; тягучесть вечной нехватки средств и накопительства. вот только девочке Жене не повезло родиться ‘удобной’ для общества, не повезло провести детство под гнетущим страхом террактов нулевых, не повезло обрести любовь всей своей жизни в двоюродном брате.

найти того, кто понял бы. великая удача, которая для главной героини оказывается клеймом, с огромной радостью выданным ей самыми близкими. читать о войне, ведущейся тайно, в самой глубине души, тяжело. Женя и Илья, раз за разом с мясом вырывающие себя из жизни друг друга, все равно притягиваются. сквозь родных. сквозь Россию. сквозь время. вечно оборачивающиеся, с вечно гниющей раной, которую не залатать, потому что так положено. потому что общество, которому все равно, годами старательно наращивало крепкую броню правил и устоев.

Илья должен вырасти, завести семью, обеспечить ей квартирумашинуотпускибезбедноесуществование, быть сильным, не показывать, что плохо, помогать близким, он должен быть должным. как быстро ломается юноша, попавший в воронку нашей действительности? каким оказывается естественное желание человека, обреченного на отравляющее скольжение во мраке бытия? сбежать. ‘я вырасту, стану Х, заработаю много денег и уеду в Х. у меня не будет беспросветного будущего’. знакомо? Илье долгое время удается лепить из себя необходимые фигуры. вечно в разогретом состоянии его образ готов к пластилиновым трансформациям. но однажды материал приходит в негодность. жаль, здесь нельзя купить новую пачку. жизнь одна, и сопровождается она неизменным вопросом, который не дает покоя ни писательнице, ни ее героям: ‘как все не просрать?’

у Ильи есть младшая сестренка. Даша. она вечно на периферии детско-взрослых игр, окуклившаяся в своем одиночестве. часто мы мечтаем не совершить ошибок своих родителей, не быть как они, воспитывать детей по-другому, работать больше, работать лучше, не делать то и это. Даша, жаждущая не повторить судьбу матери, следует четкому плану мнимой предопределенности. скучающая, отвергнутая девочка ищет утешения в жестокости, бранности и злобе, которые в конце концов приводят ее под крыло тирана и пьяницы. одного, затем другого. паттерн заклинивает, как замок на старой калитке, а в круговороте бытия и домашнего насилия бесконечно вращаются Даша и ее ребенок.

ожидания и установки нашего общества складываются в единый каркас, шатающийся под натиском времени, в котором расположились герои романа. я, еще не родившись, а после 2000-го будучи маленьким несмышленышем, не сохранила в своей памяти тот липкий страх, в котором существовали россияне, окруженные разбоем 90-х и террактами начала столетия. в метро, в театрах, в школе. Жене повезло меньше. она поставила свою ненормальность в зависимость от зыбучести времени. деревянный, но добро сколоченный каркас, позволяющий его жителям упиться в своем нежелании инаковости, превращается в клетку для неудобных мальчиков и девочек. они ‘чувствуют, как сгнивают заживо’, уносимые все дальше от спокойности общественного признания. герои Богдановой до одури одиноки, поэтому не оставляют попыток вскользнуть обратно в клетку, их убивающую. дрейфовать поблизости тяжело.

продолжение в комментариях⬇️#окниге