Энтони Вакарелло и золотой занавес
Сегодня ночью Энтони Вакарелло провёл свой последний показ для Yves Saint Laurent. Во время финального поклона он символично передал ключи от дома, усилив слухи о своём уходе.
На протяжении 10 лет дизайнер создавал образ женщины Saint Laurent, уверенной, раскрепощённой и при этом элегантной до каждой ниточки. Он превосходно работал с архивами, ретранслировал и приумножал наследие бренда.
Финальная коллекция Вакарелло стала буквальным воплощением слова «роскошь». Модели продемонстрировали всё обилие оттенков золота, от яркого блестящего жёлтого до глубокого медного, почти коричневого. Узкие лорановские силуэты, поданные в золотой обёртке, будто от фантика от шоколадных конфет, идеально смотрелись на фоне мерцающей Эйфелевой башни, излюбленной локации дизайнера для своих шоу.
#МодаVision
Сегодня ночью Энтони Вакарелло провёл свой последний показ для Yves Saint Laurent. Во время финального поклона он символично передал ключи от дома, усилив слухи о своём уходе.
На протяжении 10 лет дизайнер создавал образ женщины Saint Laurent, уверенной, раскрепощённой и при этом элегантной до каждой ниточки. Он превосходно работал с архивами, ретранслировал и приумножал наследие бренда.
Финальная коллекция Вакарелло стала буквальным воплощением слова «роскошь». Модели продемонстрировали всё обилие оттенков золота, от яркого блестящего жёлтого до глубокого медного, почти коричневого. Узкие лорановские силуэты, поданные в золотой обёртке, будто от фантика от шоколадных конфет, идеально смотрелись на фоне мерцающей Эйфелевой башни, излюбленной локации дизайнера для своих шоу.
#МодаVision
Let’s Vision
«Let’s Vision» — почти два года! 1 октября нам исполняется два года. Все это время мы смотрим на кино, музыку, спорт и моду с разных сторон и разбираемся, как они влияют на нас и наши взгляды. В честь дня рождения решили разыграть одну подписку на телеграм…
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
«Три лица» — иранское роуд-муви, рассказывающее про женщин
Последние годы иранское кино все чаще появляется в медиа-поле. Началось это, по мнению редакции, с фильмов вроде «Три лица». Режиссеры вывели женщин из периферии кадра в центр культурной рефлексии, показав, как традиционный уклад взаимодействует с личными амбициями, и заставили европейского зрителя считаться с этой спецификой.
«Три лица» (2018) — роуд-муви с элементами документалистики от Джафара Панахи строится на концепции трех поколений. Название отсылает к трем актрисам, представляющим разные этапы профессии и исторические периоды: первая — звезда, чья карьера оборвалась после Исламской революции; вторая — современная кинозвезда, находящаяся на пике популярности; третья — абитуриентка, чье право на профессию оспаривается патриархальным укладом. Как в замкнутом обществе женское желание работать сталкивается с архаичными нормами, где право на публичность часто трактуется как нарушение морали? — становится основным вопросом фильма, да и в целом «новой иранской волны».
Визуальный ряд и работа с пространством здесь не менее важны. Панахи фиксирует архитектуру и ландшафт с этнографической точностью. Каменные дома, горные серпантины, узкие полуразрушенные улочки, древние захоронения работают как визуальное воплощение конфликта: пространство здесь одновременно защищает общину и изолирует ее, консервируя архаичные традиции, с которыми до сих пор живут местные жители.
За сценарную работу «Три лица» получили приз основной конкурсной программы Каннского кинофестиваля 2018 года.
#КиноVision
Последние годы иранское кино все чаще появляется в медиа-поле. Началось это, по мнению редакции, с фильмов вроде «Три лица». Режиссеры вывели женщин из периферии кадра в центр культурной рефлексии, показав, как традиционный уклад взаимодействует с личными амбициями, и заставили европейского зрителя считаться с этой спецификой.
«Три лица» (2018) — роуд-муви с элементами документалистики от Джафара Панахи строится на концепции трех поколений. Название отсылает к трем актрисам, представляющим разные этапы профессии и исторические периоды: первая — звезда, чья карьера оборвалась после Исламской революции; вторая — современная кинозвезда, находящаяся на пике популярности; третья — абитуриентка, чье право на профессию оспаривается патриархальным укладом. Как в замкнутом обществе женское желание работать сталкивается с архаичными нормами, где право на публичность часто трактуется как нарушение морали? — становится основным вопросом фильма, да и в целом «новой иранской волны».
Визуальный ряд и работа с пространством здесь не менее важны. Панахи фиксирует архитектуру и ландшафт с этнографической точностью. Каменные дома, горные серпантины, узкие полуразрушенные улочки, древние захоронения работают как визуальное воплощение конфликта: пространство здесь одновременно защищает общину и изолирует ее, консервируя архаичные традиции, с которыми до сих пор живут местные жители.
За сценарную работу «Три лица» получили приз основной конкурсной программы Каннского кинофестиваля 2018 года.
#КиноVision
Город, который зажёгся в честь Джеко
Есть футболисты, которые просто заканчивают карьеру в сборной. А есть те, чьё прощание становится частью визуальной истории города. Эдин Джеко сыграл последний матч за Боснию и Герцеговину после почти 20 лет в национальной команде. Его 11-й номер давно стал узнаваемым символом команды.
Поэтому Сараево решило провести этот вечер далеко за пределами стадиона. В центре города появилась огромная футболка Джеко, а на 11-й минуте матча со Швецией десятки окон вокруг арены одновременно вспыхнули файерами — обычные жилые дома на несколько минут превратились в световую композицию. На крыше одного из них растянули «Спасибо, Эдин», а после матча прощание продолжили салют и дрон-шоу.
На один вечер город стал частью матча: его окна, крыши и улицы продолжили историю Джеко уже за пределами стадиона.
#СпортVision
Есть футболисты, которые просто заканчивают карьеру в сборной. А есть те, чьё прощание становится частью визуальной истории города. Эдин Джеко сыграл последний матч за Боснию и Герцеговину после почти 20 лет в национальной команде. Его 11-й номер давно стал узнаваемым символом команды.
Поэтому Сараево решило провести этот вечер далеко за пределами стадиона. В центре города появилась огромная футболка Джеко, а на 11-й минуте матча со Швецией десятки окон вокруг арены одновременно вспыхнули файерами — обычные жилые дома на несколько минут превратились в световую композицию. На крыше одного из них растянули «Спасибо, Эдин», а после матча прощание продолжили салют и дрон-шоу.
На один вечер город стал частью матча: его окна, крыши и улицы продолжили историю Джеко уже за пределами стадиона.
#СпортVision