Питер Линдберг: Первая обложка Анны Винтур для Vogue

В ноябре 1988 года Питер Линдберг снял первую обложку Vogue под руководством Анны Винтур, ставшую знаковой в истории модной фотографии. Моделью выступила израильтянка Микаэла Берку, одетая в жакет Christian Lacroix.

Именно этот снимок разрушил глянцевую «идеальность» 80-х, а образ закрепил его культовый статус: раньше на обложках невозможно было представить жакет за несколько тысяч долларов в сочетании с простыми джинсами Guess.

Стиль Линдберга легко узнаваем: это чёрно-белые портреты, передающие естественность и простоту человека, которого он снимает. Его задачей было показать настоящую личность, чувства, эмоции и мысли. Он работал со множеством известных моделей, среди которых были Наоми Кэмпбелл, Кейт Мосс и другие.

#МодаVision

Ретро-эстетика МЮ

Adidas продолжает дроп коллекций серии «Bring Back». На этот раз бренд вдохновился гостевой формой «Манчестер Юнайтед» 1990-1992 годов, вернул культового спонсора SHARP и создал ретро-коллекцию.

Её дополнили футболки, посвященные историческому триумфу клуба в Кубке Лиги в 92-м году. Тогда МЮ впервые выиграл трофей, обыграв в финале «Ноттингем Форест».

#СпортVision

В Милане рамках недели дизайна состоялась первая выставка от Дэмны Гвасалии «Gucci Memoria».

Дизайнер вдохновился более чем вековой историей дома, которую он переосмыслил через серию гобеленов.

Произведения, выставленные в монастыре Chiostro Grande di San Simpliciano, запечатлевают самые ключевые моменты в истории бренда — от идеи создания дорожных аксессуаров Гуччо Гуччи, развозящего посылки, до выхода культовых моделей, показов, смены креативных директоров и сцен создания последней коллекции самим Дэмной.

#МодаVision

«Драма» Кристоффера Боргли. Откуда тревога от просмотра романтической комедии?

Всё начинается по канонам учебной романтической комедии: музейный куратор (Роберт Паттинсон) влюбляется в загадочную девушку (Зендея), звучит лёгкая музыка, предсвадебный ужин, ностальгические флешбеки… Но уже на второй минуте привычный каркас жанра даёт трещину. Боргли не ждёт внешних кризисов. Он запускает героев во внутренний шторм, где самое страшное — не потерянное кольцо или бывший, которому есть, что сказать, а внезапное осознание: ты ни на секунду по-настоящему не знал того, кому собираешься сказать «да».

Слом жанра рождает главное напряжение картины. Тревога нарастает от формы: кадры беспощадного психологизма резко чередуются с отполированными романтическими нарративами. Возникающий диссонанс сбивает с толку, но парадоксальным образом сохраняет то самое, знакомое ощущение от классических историй любви. По мере того как внешний сюжет уступает место психологической подоплёке, привычные ромкомовские амплуа рассыпаются. «Идеальный жених» оборачивается тревожным невротиком, инстинктивно отдаляющимся от невесты, а «милая героиня» хранит в себе груз детского проступка. И всё же финал не разрушает канон, а переосмысляет его: это честный выбор остаться вместе, даже когда разница между «я тебя знаю» и «я тебя люблю» становится сильно ощутимой. Боргли отвергает упрощённую мораль — здесь нет одного антагониста, есть лишь живые, уязвимые люди.

Чтобы понять то, как по-особому работает псевдо-жанр в этом фильме достаточно вспомнить «Малькольма и Мари» с той же Зендеей. Там Рада Бланк выносит конфликт в открытое поле безжалостного диалога, лишая героев жанровых укрытий и требуя от зрителя выдержки. Боргли же поступает иначе: он обёртывает экзистенциальный ужас интимности в глянцевую форму ромкома, чтобы в финале осталась улыбка узнавания.

#КиноVision