Привет. Пока не знаю, насколько широкий круг зрителей тут появится, но пока что это в первую очередь канал для самых близких. Интернет в Непале очень нестабильный, и не получается посылать фотографии и рассказы всем по отдельности. Инстаграм мало того что прикрыли, так всё же слишком открытая сеть, в которой мне кажется в принципе неэтичным сейчас рассказывать про что-то, похожее на весёлые приключения, даже если по ощущениям это на них и не очень похоже.

В двух словах про то, что произошло до того, как я открыл канал. Ещё более ранние события, возможно, я опишу позже, если будет нужно. Пока что считаю точкой начала сюжета наш перелёт из Москвы в Катманду.

Зона прилёта.

Мы приземлились в Катманду 7 марта, вечером. Вика заранее провела очень хороший ресёрч. Мы знали, что потребуются свежие ПЦР-тесты, бронирование жилья и заполненные на месте анкеты на визу. Но, разумеется, мы не знали, как это всё будет организовано. В аэропорту стоят такие компьютеры, в которых на месте нужно заполнить анкеты на каждого прилетающего. Вписать будущий адрес проживания (он у нас был не настоящий, а тот, что дали знакомые знакомых владельцы гестхауса), паспортные данные и так далее. Вике пришлось делать это на нас четверых, так как дети после перелёта были довольно усталыми, и я был вынужден заниматься с ними, водить в туалет и выдавать остатки самолётной еды из трёх тысяч наших сумок ручной клади. Кстати, мы взяли визы на 3 месяца, детям до 10 лет бесплатно, взрослым — $125 за человека. Это всё заняло около часа. В какой-то момент Вика забыла свой телефон на стойке с визами — те анкеты, которые заполняются на компьютере, надо сфотографировать с экранов на телефон и показать дальше. Прикол. Всё это время нас ждал таксист, которого подогнали знакомые знакомых. Когда мы попали наконец в багажную зону, к нам подскочили желающие заработать носильщики, я нервно от них отмахнулся. Я заметил три наших чемодана, стоящие одними из последних в углу, схватил один (а Вика два, я-то ещё толкал коляску с Иосифом) и мы быстро побежали к выходу. Только пришлось задержаться и купить симкарту за баксы. Мне дали какую-то сдачу рупиями, которые были на улице мгновенно реквизированы новыми носильщиками, которые буквально не дали шанса опомниться и погрузили весь наш скарб в небольшую тачку. Дальше мы ехали к друзьям. Какое счастье было оказаться дома и не одним, хотя и на чужбине! Это был очень уютный домик, где ребята уже снимали целый первый этаж, а для нас заранее договорились о комнате на втором этаже.
Утром, когда мы стали доставать одежду, выяснилось, что один из чемоданов не наш.. Я схватил его в этом нервяке. К счастью, наш чемодан ждал нас в аэропорту.

Перед отлётом.

Начиная с 24 февраля мы очень плохо спали, ели, я ни на чём не мог сосредоточиться. Несмотря на то, что я каждый день принимал атаракс и изо всех сил старался не читать новости круглосуточно, отвлекаясь на работу, которую делал до последнего момента (и даже первые 4 дня тут продолжал разбирать и отсылать съёмки), слово ВОЙНА висело перед глазами и днём и ночью. Я не знал, не представлял себе до этого, что есть в мире события, которые создадут тревожный фон, вводящий меня в состояние на грани панических атак. Но это было оно. Я периодически задыхался, не чувствовал усталости, не мог говорить и сосредоточиться. Как в таком состоянии Вика собирала вещи — не представляю. Я ничего не мог.

О плане на будущее.

Состояние оторопи и паники начало проходить далеко не сразу. Сейчас я немного способен понять, что, кажется, жизнь изменилась. Чем.. А, да, у нас больше нет дома. Мы вернули хозяйке нашей съёмной квартиры ключи, мы засунули вещи в коробке и грузчики отвезли в квартиру Викиной бабушки, заполнив доверху одну из двух комнат. Но что впереди — туман. Туман. Идеальная тема для разговора с терапевтом. Но терапию, конечно, пришлось временно надолго прервать, так как платить, понятно, сейчас нечем. Я смог вытащить из банкоматов Тинькоф всю валюту, какая была, немного оставил на брокерском счёте (акции, которые за последние год-полгода упали в два-четыре раза, было слишком обидно продавать, надеюсь, однажды те деньги получится добыть назад). И что я не буду кусать локти, что оставил их там. Пока что, понятно, мы рассчитываем только на наличные, которые стараемся охранять в пределах возможностей Непальских диковатых квартир. Наш план на ближайшие три месяца, сколько действует виза? Успокоиться. Не сойти с ума. Продолжить с Ханной учёбу, чтобы она смогла закончить программу первого класса. Выучить с Иосифом алфавит и цифры до 10. И главное: придумать план будущего.

Поддержка в директе.

С момента, когда я написал в инстаграм свой первый пост о том, что мы уехали, я получил невероятное количество поддержки. Я был готов к злу, и немного хейта было, но реально совсем мало. Дорогие люди. Вы замечательные. Я никогда не знал, насколько велика сила социальной поддержки. Я знал, что мне важны друзья, очень важны, знал, что нужны крепкие эмоциальные отношения с семьёй, что коллеги для меня — это больше чем просто люди, с которыми я работаю. Но я не представлял, что подписчики в инстаграме — это тоже не просто циферка в шапке профиля, а огромное богатство, которое мне удалось нажить, достаточно регулярно рассказывая и показывая то, что мне важно и интересно. СПАСИБО, СПАСИБО, СПАСИБО, СПАСИБО. Особенно нескольким людям.

Где фотографии?

Пока что тут сплошной текст, хотя я хотел сделать канал для картинок. Неожиданно для меня, думаю, неожиданно и для тех, кто следил за мной в инстаграме. Я же фотограф, правда? Так вот. Сегодня ровно неделя, как мы в Непале. И сегодня я впервые достал фотоаппарат из рюкзака. На телефон я сделал менее 100 фотографий и видео. И это были не красивые виды, а случайные кадры. Я выложу несколько из них просто в качестве иллюстраций этого дневника. Не мог я снимать. Во-первых, страшно за технику. Я не смогу добыть новую камеру. Я не смогу отремонтировать её. А это мой друг, моё орудие труда, мой шанс на хорошее будущее. Так вот у меня в голове звучало. Во-вторых. Я совершенно не могу до сих пор видеть красоту вокруг. В смысле вот она — смотри и впитывай. Более того, не чистая скучая красота, а дикая экзотика. Контрасты. Потёртые домики, огромные Гималаи, бедные люди, одетые в куртка North Face и вязаные шапки. Сравнительно мало европейцев (кроме модных кафе с авокадо-боулами для экспатов). Яркие цветы, бабочки. И, разумеется, люди, с которыми мы проходим это всё. Наша семья — мои дети, которые переживают каждый свой собственный опыт адаптации, Вика, которая очень круто справляется с огромной частью нашего быта. В-третьих, с нами невероятная семья Жени Голомуз. Спрошу попозже их разрешения, можно ли мне написать о них чуть больше, пока что ограничусь своими впечатлениями: это НЕВЕРОЯТНАЯ УДАЧА для нас, что они тут, с нами. Что они придумали ехать в Непал, рассказали нам, пригласили быть с ними. Тот опыт, который мы тут получаем, ни в коем случае не был бы настолько спокойным, даже счастливым и прекрасным, если бы не они. Так вот, я пока не решился снимать всё это так, как я вижу это в своей голове, как хочу потом это всё показывать другим. Мой привычный визуальный язык совсем не годится для рассказа о тех эмоциях, которые сейчас меня наполняют. Внутри что-то ближе к Майклу Акерману, а то, что я вижу .. ну, я снимал подобное в наших поездках по Азии. И это плоско и не то.

Это первый вид Гималаев, который я увидел собственными глазами. Это немного укрепило оооочень на тот момент шаткую идею: мы правильно поступили.

Ещё было классно лететь до Дубаи одним рейсом с Верой Полозковой. Вера сказала: «Пора». Или как-то так. В смысле — пора уезжать из дома, прощаться с Россией, с Москвой, с уютной жизнью ДО. Её больше нет. Будет ли — неизвестно.

Полёт рейсом Emirates был вообще нашим последним глотком шикарной жизни перед мощным погружением во что-то, что постоянно вызывало ассоциации с прочитанным несколько лет назад романом «Шантарам». Правда, там про Дели. Но мы видели в окно картонные трущобы в центре, на каждом углу продаётся «пан». И европейцы максимально натурализованные. Очень низкие цены, даже с рублём, который стал дешевле рупии за те дни, пока мы здесь. Коровы, бредущие по улицам.

Погода.

Когда мы летели, готовились к холоду. Мы знали, что тут много магазинов со всяким снаряжением для восхождений, по фотографиям люди одеты в куртки North Face, уютные штаны и вязаные шапочки. Климат контрастный, ночью температура сильно падает. Вика даже пыталась заказать электропростыни. Но нет, ничего этого мы не застали. Днём тут жарко, до +30 градусов, ночью комфортные +18-20. Солнце. Сегодня впервые было облачно. Правда, в апреле-мае начинается сезон дождей. Но всё равно лето. Так что мы резиновые сапоги не пытались в багаж запихнуть, надеемся обойтись кроксами.

Покхара.

Мы прожили пару очень уютных дней в Катманду, пытаясь что-то увидеть и ощутить себя. Но не смогли. И поехали дальше. Мы знали, что есть более буржуазный регион тут. Если можно про что-то в Непале сказать «буржуазный» )) Это Покхара. Город расположен в долине, между горами, на берегу огромного озера. Тут есть тротуары, тут есть зелень. Тут можно гулять. А пока часть взрослых в нашем микрокоммьюнити работают или делают хозяйственные дела, остальным же надо как-то заниматься детьми. От Катманду до Покхары 200 км. В привычном мне мире это что? Ну МАКСИМУМ три часа — с учётом пробок. А тут это либо 12 часов на автобусе, либо полчаса на самолёте. Либо микроавтобус — учитывая огромный багаж и наш состав, мы взяли именно его. И добрались за 8 часов. Горы же. Серпантины. Козы, пасущиеся на лугах. Горная река, подвесные мосты, коровы, куры. И в Покхаре тоже всё это есть. Скоро начнутся фотографии, покажу, что мы тут видим каждый день. Издалека мы сняли просто отель. На три ночи. Нам нужно было время, чтобы найти что-то постоянное, с учётом, что карты больше не работают, а нам нужно обязательно жильё с кухней. В общем, вчера нам улыбнулась удача и вот мы впервые переночевали в домике на горе. За домом начинается подъём. Перед домом сад. И город. Внизу. И озеро. Далеко внизу.

Отношение к России и войне.

Непальцы нас часто, разумеется, спрашивают, откуда мы. Сначала это заставляло волноваться. В один из первых разов, когда я обменивал чемоданы в аэропорту и долго ждал владельцев того, другого чемодана (они же должны были убедиться, что мы ничего оттуда не взяли, кстати, узнав, что я русский, сказали, что вечно мы, русские, чужие чемоданы хватаем — whaat!?), разговорился там с работниками аэропорта. Один сказал, что в газетах много пишут про войну. И что, конечно, общая линия — поддержка Украины, и добровольцами непальцы едут именно на ту сторону. Даже его племянник поехал воевать, сказал мне работник аэропорта в Катманду. Но русских они не осуждают и не винят. Как потом я слышал ещё много раз, виноваты во всём США. Такая тут, вероятно, звучит официальная версия. "Of course, this is part of the Big Game of the USA. Not even Putin is the key figure. We all pray for peace anyway! Good, that you and the kids came here, here is safe!"

У меня просыпаются почти забытые ощущения в теле и душе. Заблокированные на время принятия экстренных решений и выполнения срочных действий тяжёло переживаемые эмоции начали накрывать. Это и грусть, и боль, и отчаяние, которые до этого звучали только эхом. Был только всепоглощающий страх. А сейчас стало ужасно горько. Зашкаливавший стресс не давал думать, не давал возможности даже ощущать голод и усталость. А сейчас он ближе к тому, что до войны ощущалось время от времени в плохие моменты. Как если на важной съёмке вдруг глючит камера, как после конфликта с какими-то злобными людьми ощущаешь себя малышом, который хочет плакать, как после домашних сложностей типа детская истерика или сборы всем вместе поехать на пару дней, как когда на дороге в машине произошла почти аварийная ситуация. Очень напряжённо, но не чёрная дыра. В такие моменты у меня наоборот желание всё время есть шоколад и сидеть в одиночестве.

Тут так красиво вокруг. Мы с детьми сегодня ходили гулять под большие баньяны в сквер на пересечении улиц. Там коровы ходят, женщины жарят кукурузу на маленьких кострах из веток этих же баньянов. Но сосредоточиться на этом практически невозможно. То есть я тут, с детьми, «да, ты так классно залез», «ой, больно, дай пожалею», «осторожно!», «эй, не убегай так», «не кричите слишком громко», «темнеет, нам пора домой». Но это всё по-прежнему как сквозь одеяло. Вернётся ли способность полноценно переживать реальность? Война сначала должна кончиться, наверное? А если она на многие годы? Не знаю.