Мы тут с утра в комментах спиртное обсуждали. И я вот что вспомнила. Мы с Герой переехали на Донскую зимой. И как-то февральским вечером мне захотелось согреться душой. Было не до понтов: бутылка «Шпатена» из «Пятерочки» уже обратила ко мне свой вампирский зов. И я бодрой рысью в домашних штанах побежала в магазин на районе. Добежала, обошла его как робот-пылесос три раза по периметру… И что вы думаете? Ни одного захудалого холодильника со спиртным – вообще ничего! Только макароны, пельмени, картоха и яйца. Не знаю уж, чем прогневала бога виноделия эта «Пятерка»... Может, всему виной соседняя школа: ни в 100 метрах стоит она, к примеру, а в 99. В общем, вернулась я домой трезвая и злая.

А недавно читаю Гиляровского и чувствую знакомые мотивы. Только дело было в 1901 году. Елисеев, когда открыл свой шикарный магазин на Тверской, он же не только стерлядкой там собирался торговать. Маркетингу не учился, а назвал заведение грамотно: «Магазин Елисеева и погреба русских и иностранных вин». Чтоб, значится, не было разночтений.

И что вы думаете? Приходит к нему однажды человек в фуражке и говорит: «Милейший, не пора ли прикрыть этот клуб?» А Елисеев ему: «Но мне старший разрешил» А человек в фуражке достал рулетку и продемонстрировал, что от магазинных дверей до ближайшего храма меньше 42 саженей. Пришлось Елисееву выгораживать зал с отдельным входом и отпускать вино впредь только с Козицкого переулка, а не с Тверской. Представляете?! А еще говорят, что у нас нынче законы дурные… Это все от незнания истории.

А хотите я вам расскажу, как нас с Герой из Парижа не выпускали? Ну, как не выпускали... Сами виноваты.

Мы как порядочные люди, погуляв по Пале Рояль и не догуляв по «Галери Лафайет», выехали в аэропорт. На RERе. Это у них электрички такие. С запасом выехали.

А свободолюбивые французы в тот день бастовали.

И вот едем мы, ничего не подозревая. До «Шарль-де-Голля» остается 5 станций. И тут по радио говорят: «Атансьён, атансьён, сильвупле чота там — просьба покинуть вагоны, дорогие товарищи».

Товарищи с чемоданами вышли. Пришла следующая электричка. Товарищи с чемоданами зашли. А двери не закрываются! И радио снова свое: «Атансьён-атансьён...»

Побежали в деревню ловить такси. Пока бегали — ушло два приличных рера. В общем, мы ворвались в аэропорт, когда багаж уже закончили принимать. Что делать? Чемоданы небольшие — значит можно за ручную кладь их выдать. Понеслись к лентам и тут вспомнили, что в багаже шардоне, шабли и совиньон блан. И все это гораздо больше 100 мл. Не выбрасывать же?

В общем, это было самое дорогое вино в моей жизни. По цене двух билетов Париж-Прага-Москва.

Теперь вы знаете, на какие жертвы я готова пойти ради вина.

Есть у меня одна мечта — сделать больший кино-литературный проект о любимых книжках. Показать, из какого материала рождается произведение.

Много раз подавала эту идею на разные конкурсы. Лет 7 уже, наверное. В этом году впервые подобная заявка выстрелила. Будем снимать в 2025 году кино о героях одного любимого мною романа.

А недавно мы путешествовали по Псковщине. И там, в Пушкинских горах, посетили еще один окололитературный музей — довлатовский.

Я специально пишу этот пост, чтобы подготовить вас. Потому что не каждый, как я, впадает в восторг не только от царских, но и маргинальных интерьеров. Если они, конечно, сошли с книжных страниц.

Догадались, о каком произведении Довлатова идет речь?

1976 год. Что это за год в жизни Сергея Довлатова? Если ориентироваться по его прозе, то позади «Компромисс» — он уже поработал в Таллине, там готовилась к печати его книга, но в последний момент публикацию запретили, а набор рассыпали. Но писателя печатают на Западе, за это его исключают из Союза журналистов. И чтобы хоть как-то заработать деньги, Довлатов устраивается летом в пушкинский музей-заповедник. Водит экскурсии по Михайловскому, Тригорскому и Петровскому. А живет неподалеку — в деревне Березино. Снимает комнату у местного алкоголика Михаила Ивановича.

Потом обо всем этом писатель расскажет в книге «Заповедник». Подробно опишет свое временное жилище и колоритного хозяина.

Дом Михал Иваныча производил страшное впечатление. На фоне облаков чернела покосившаяся антенна. Крыша местами провалилась, оголив неровные темные балки. Стены были небрежно обиты фанерой. Треснувшие стекла – заклеены газетной бумагой. Из бесчисленных щелей торчала грязная пакля.

Уже больше 10 лет в этом доме — музей. Очень интересно было читать о реставрации — ведь дом все время должен быть «разваливающимся», но при этом пол не должен провалиться под ногами туристов.

Доехать (если вы уже в Пушкиногорье) очень легко: поворот от отеля «Арина Р» и по узкой грунтовой дороге до стоянки. Напротив стоянки — тропинка к тому самом дому.

Воссоздано все, как в книжке. С мельчайшими деталями. Милейший экскурсовод. Повсюду цитаты, которые такие одержимые, как я, знают наизусть.

Во дворе — бочка с пивом (но есть ли в ней пиво — вопросики).

Откровенно говоря, я немного растерялся. Сказать бы честно: «Мне это не подходит…» Но очевидно, я все-таки интеллигент. И я произнес нечто лирическое:

– Окна выходят на юг?

– На самый, самый юг, – поддакнул Толик.

За окном я увидел полуразрушенную баню.

– Главное, – сказал я, – вход отдельный.

– Ход отдельный, – согласился Михал Иваныч, – только заколоченный.

– А, – говорю, – жаль.

– Эйн момент, – сказал хозяин, разбежался и вышиб дверь ногой.

Но знаете, что было самое потрясающее в этом визите? Один из героев книги все еще жив-здоров. Это было... как Гарри Поттера встретить!

Отдельно напишу про него. Скоро. А пока в комменты интерьеры положу. Предупреждаю: там все, как в книжке, — бережно сохраняемая разруха.

Ну что, ждете Гарри Поттера или пошли просекко пить?

Вот он — литературный герой со страниц «Заповедника». Это Толик, тот самый автор фраз: «Алё, Раздолбай Иваныч, к тебе пришли. С милиции, за алиментами!» и «Пошли, а то закроют сельский маг».

Узнавание было шоком! Уж на что я наизусть знаю Довлатова, смотрела игровые и неигровые фильмы о нем, но что жив-здоров Толик из книжки — даже не думала.

Анатолий нас встретил у калитки, он в этом музее вроде домового. Эскурсии не водит, но колорита добавляет. Живет напротив. И говорит такой: «Мы в этом доме жили с дядькой моим».

Я думаю — ну мало ли кто где жил. С довлатовских времен почти 50 лет прошло! Тот самый хозяин дома — Михал Иваныч — по книжке вроде был зрелым мужиком. Почему-то я решила, что и приятель его такой же по возрасту. И нет никого уже в живых... И так чисто из вежливости спрашиваю:
— А как вас зовут?
— Анатолий. Толик я. «Заповедник» читали?

Тут только природная скромность и статус замужней женщины спасли Толика от моего восторга. Но сфотографировались, вот. Видите, какой модный? В тельняшке.

Оказывается, в те самые времена, когда Довлатов работал в заповеднике, Толик только пришел из армии. Было ему 24 года.

Рассказал, как выпивали — «в меру».
И как они брили Довлатова за 10 рублей.

«Я, — говорит, — и не знал, что он писатель. А в 90-е приехали корреспонденты с НТВ. Рассказали про книжку».

Вот такая встреча. Вот такой Гарри Поттер)

Сегодня на телеканале «365 дней ТВ» весь день показывают документальное кино о Великой Отечественной войне. В том числе всю серию наших фильмов о поисковиках.

В 8 вечера состоится премьера нашего докфильма «Дорогами памяти: московское ополчение».

Героями дока стали наши современники, которые сохраняют память о бойцах 3-й Московской коммунистической стрелковой дивизии.

Дед Владимира Губаренкова считался пропавшим без вести. Внук нашел его могилу совсем недавно. Теперь он помогает и другим потомкам бойцов дивизии найти информацию об их предках и места захоронений.

Мария Поливанова бережно хранит автобиографию, написанную двоюродной бабушкой — снайпером, Героем Советского Союза Марией Поливановой. Она погибла в августе 1942-го на Новгородской земле. Внучатая племянница вместо поездки на море отправляется по памятным местам.

Учитель истории Александр Драхлер вместе с учениками восстанавливает судьбы бойцов 3-мксд. Много лет в московской школе 293 изучают фронтовые газеты, ищут родственников героев и передают им публикации.

Валерий Морозов — сын московских ополченцев. Его родители вместе служили, после Победы поженились, в 1945-м уже нянчили сына. Теперь Валерий едет в новгородские леса, чтобы пройти теми дорогами, о которых столько слышал от родителей, и найти место гибели друга отца — артиллериста Силы Шаповаленко.

История всегда складывается из судеб людей. Наше дело — говорить о них. И помнить о тех, кто погиб, чтобы мы жили.

Сейчас вам расскажу волшебную историю, как люди находят своих в интернете.

Года четыре назад я уволилась с очень непростой должности. Увольнялась прям кроваво, очень переживала. Даже, прости Господи, астролога спрашивала, как пограмотнее это сделать. Астролог сказал тогда: «Да как хотите!» И был абсолютно прав. Потому что все мои реверансы оказались зря. Просто есть наши люди и не наши. Вот мы оказались тогда друг другу чужими.

Я впервые стала фрилансером. Но совесть не позволяла мне работать только над фильмами. И я пошла писать статьи в интернет-издание к старому другу. А в том же СМИ писал музыкальные обзоры (и не только) прекрасный Вася Виноградов из Великих Лук. И мы чисто по буквам как-то опознали друг в друге своих.

Шли годы, я сменила еще кучу работ, Вася выучил физике и информатике у себя на Псковщине кучу детей, но мы держали друг друга в поле зрения. Вася все звал к себе, что-нибудь познавательное снять.

А Вася еще и музыкант. Делает реально хорошие дела — со своими ребятами-музыкантами ездил с концертами по военным гарнизонам, например. И как-то в очередной раз лайкнув его посты, я спросила: «А есть у тебя что-то про войну своё?» И он мне прислал вот эту песню — «Перед боем». А мы как раз собирались снимать кино про добровольцев. Я стала слушать, и под строчки припева в голове стали рождаться кадры...

В общем, премьера фильма в 20.00, а песню можно послушать уже сейчас. Жмите на сердечко там в яндекс-музыке, и кто в ВК часто бывает — подпишитесь на ребят. Я преклоняюсь перед региональными музыкантами, их творчество — всегда подвижничество.

Для тех, кто пропустил эфир, но хочет посмотреть наше новое кино

Исторический телеканал «365 дней ТВ» представляет премьеру документального фильма «Дорогами памяти: московское ополчение».

Новый фильм из цикла «На пути к Великой Победе» рассказывает об истории 3-й Московской коммунистической стрелковой дивизии, образованной в октябре 1941 года для защиты столицы. Добровольцы-москвичи воевали на Северо-Западном фронте, громили немецкую группу армий «Север», участвовали в Псковско-Островской операции, освобождали Ригу и Тарту.

Сегодня сохранением памяти о героической дивизии занимается общественная организация «Движение потомков 3-й МКСД «Красный следопыт». Вместе с детьми и внуками бойцов съемочная группа телеканала побывала на местах боев дивизии и на воинских мемориалах.

Посмотреть фильм можно на рутубе.

https://rutube.ru/video/e0cb19c3803ef0f2d5f892292a3c689f/?r=a

Займемся текстом
#односплошноетелевидение

Секрет хорошего брака, в общем-то, прост: корми, люби, не давай скучать. Но меня-то угораздило выйти замуж за продюсера!.. В теории все было хорошо: я творю, он продвигает, в командировки ездим вместе, все деньги — в семье. Но на практике — самые ужасные наши скандалы возникают из-за работы. Ему, видите ли, нужен не только секс, но и текст!

Все дело в профессиональной деформации.

Что самое главное для автора? Максимально приблизить фильм, который живет в твоем воображении, к тому, что записан буквами и собран в монтажной программе.

А что самое главное для продюсера? Чтобы все было сдано вовремя (а лучше заранее).

Гера очень тревожный насчет сроков. Когда я пишу сценарий, он всякий раз исполняет роль ослика из «Шрэка» и невинно, совершенно ненавязчиво, 500 раз на дню спрашивает: «Мы уже приехали? А сейчас уже приехали?!..»

Однажды я взбеленилась и прорычала, что он ведет себя как Карлсон, который выкапывал косточку персика, чтоб посмотреть, насколько она подросла.

Муж, оскорбленный в лучших чувствах, уехал за продуктами. Вернулся героем-добытчиком и мои упреки из его памяти стерлись.

А мы как раз собирались куда-то идти. И он авторитетно, по-продюсерски говорит мне: «У тебя осталось 40 минут. Потом надо собираться». Потом взгляд его падает на клавиатуру, на все эти зловещие буковки на экране и с языка рвется любимое — «на какой ты стадии?» Но тут Гера все-таки вспоминает про Карлсона и тормозит.

Получается так: «На како... Накакы... Тьфу, не буду спрашивать!»

Так в нашей семье появился новый лирическЫй герой по имени НакакЫка. Он всегда приходит невовремя и раздражает аффтара.

Гера читает вслух состав итальянской сборной по футболу: Ди Марко, Пелегрини, Барелла, Ди Лоренцо, Бастони, Калафьори.

Я говорю: «Это все звучит, как позиции в меню».

Самая короткая и многообещающая заметка в моем телефоне:

«Если вы».

Давайте выиграем спор у Хемингуэя?

Например.

«Если вы уже на ты — беги».

У Алеси Петровны, кстати, был гениальный пост о чем-то подобном ☝️

Пересказываю близко к тексту:

«Звонит телефон. Я открываю сообщение... Расправляю плечи и улыбаюсь»

И все девочки на этом месте такие «мммяяяяяууу»

А Алеся Петровна продолжает:

«Это будильник. Послание самой себе. У меня таких много. В сообщении написано — распрямись и улыбнись».

Я тут тренировала осознанность.
Тоже завела себя будильники на каждые два часа. Чтоб, значит, чувствовать моменты: не нырять в прошлое, не брязгаться в будущем, а ровно плыть здесь и сейчас.

Муж спрашивает: «Что это?».
Я, как могу, объясняю. Типа, звонит будильник, я в этот момент о чем-нибудь тревожусь. А вот же ты сидишь, слава богу, рядом. И хорошо-то как: можно тебя целовать и радоваться».

Муж все понял по-мужски.

Теперь когда слышит сигнал, говорит: «Будильник велит тебе меня целовать».

Ходила к доктору сегодня. Кокетничала. Но не корысти для, а от страха.

Да и какая там корысть... Доктора теперь в сыновья годятся 😔

И вспомнилась мне история из разряда «были когда-то и мы рысаками».

В последние годы я редко езжу в автобусах. А зря, ведь когда-то со мной случались увлекательные истории в общественном транспорте. Тогда я, естественно, была молода и красива. И как сейчас — много работала. Более того, в далеком 2001-м в славном и древнем Новгороде еще были живы желтенькие «Икарусы». Эфир заканчивался в 22.30, и на последнем рейсе мы с подругой (все насквозь одинокие и поцелуев зовущие) возвращались в свое съемное жилье.

Светофоры мигали в дежурном режиме. «Икарус» как привередливый пони мчался вскачь.

Чтоб не упасть на очередном вираже, я вцепилась в ледяную железяку, торчащую из соседнего кресла. Там сидел молодой человек. Он был не слишком трезв, но (а может быть, именно поэтому) зато благодушен и внимателен.

Юноша оценил скульптурные изгибы моих костяшек на поручне и очень серьезно сказал: «Какая интересная рука! Одни пальцы!»

Курс молодой леди мне никто не читал, но как раз недавно я перелистывала «Унесенных ветром»…

Поэтому, опустив глаза долу, я начала расплетать, что у скрипачей случаются выразительные пальцы, свидетельствующие о тонкой душевной организации.

Мужчина досадливо поморщился: «При чем тут ваша скрипка?! Я говорю — удивительно! Рука состоит из одних пальцев. Вот напрягите кисть! Видите, как выделяются пястные кости?»

Я ошалело молчала. Подруга внутри хихикала, а снаружи делала сочувственное лицо.

«Вообще-то я патологоанатом», — смягчил свое грехопадение молодой человек.

Интернету в наших деревнях тогда еще не было. Но после я долго листала анатомический атлас. Так и не поняла, чем же патологична моя кисть... Но осадочек остался.

В зале есть врач, кстати? Может мне, наконец, кто-нибудь что-нибудь объяснить?!)