В замечательном сериале Алены Званцовой «Небесный суд. Продолжение» про адвоката и прокурора, которые решают участь душ умерших людей, есть такая ситуация. Прокурор Андрей влюбляется в стажерку Эвридику. Ее за нарушение правил отправляют в ад. (Он там называется Сектором раздумий). Влюбленный прокурор решает любимую спасти. Вместе с другом-адвокатом они вспоминают прецедентное право и предъявляют аду иск. Дескать недавно оттуда был отпущен некий мафиози, а он мог забрать с собой живую душу (согласно мифу об Орфее и Эвридике). Вот же умники!.. Казалось бы, скоро влюбленные снова встретятся, но случается форс-мажор. Пока все участники концессии плывут через Аид на лодочке, мафиози в первый раз слышит песни Синатры. Они производят на бандита такое впечатление, что... он выводит из ада вместо девушки своего кумира. Ведь ему так много у него надо спросить.

К чему я все это затеяла.

Каждый из вас наверняка думал, с кем бы из великих хотелось вот так запросто поболтать. У журналистов мечта звучит по-другому — у кого из великих хотелось бы взять интервью.

У Пушкина? У Гагарина? У Менделеева? У Леонардо?

Я всегда боюсь облажаться, поэтому ни о чем подобном не мечтала. Пока для серии про все того же Менделеева, Гера (без меня, что характерно) не записал интервью гениального физика-ядерщика Юрия Цолаковича Оганесяна.

Признаюсь, я и тут лажанула, и на листочке с вопросами написала минимум две фигни: «А какие свойства у 118-го элемента?» (вопрос уже не к физикам, а к химикам) и «Какую практическую пользу может принести открытие новых элементов в Периодической таблице?» (уже после я поняла, что вопросов про практическое применение фундаментальной науки нельзя задавать ученым ни-ког-да).

Но тем не менее... Несмотря на мою дремучесть...
Это был тот самый шанс. Один на миллион.

Вот он — живой гений. Да, он открыл то, чего никто из нас не может понять, а тем более объяснить. Но вдумайтесь только, в школе мы зубрили таблицу, в которой было чуть больше 100 элементов. А сейчас их там 118! И последний (на сегодня) назван в честь академика Оганесяна. Американскому коллеге Юрия Цолаковича за подобное открытие присудили Нобелевскую премию. Оганесяну — нет. Но имя его вписано в историю большой науки на веки вечные.

И этот гений жив-здоров. Живет среди нас.
Конечно, нужно хватать и бежать.
И мы схватили... еще не микрофоны, конечно, а презентацию... и побежали на питчинг ИРИ, чтобы получить финансирование на фильм-портрет. Как дальше было дело — расскажу в следующих постах.

Продолжу историю, как мы делали кино про Юрия Оганесяна — человека, именем которого назван последний (на сегодня) элемент Периодической таблицы.

Это был мой первый питчинг. Я волновалась так, что листочек с текстом ходил ходуном в моих руках. В конце концов, я разозлилась, скомкала его и заговорила от души. Мы специально смонтировали ролик из реплик Оганесяна, которые записали, работая над предыдущим проектом.

«Понимаете, это меняет картину мира», — говорил Юрий Цолакович с экрана.

Для меня все было очевидно. Знаменитые коллеги, от решения которых зависел грант и будущие съемки, в общем-то тоже прониклись.

Единственный их посыл меня насторожил.

«У вас в заявке все есть для успеха — как попасть в таблицу Менделеева. Только, пожалуйста, не делайте очередной портрет для аудитории 60+», — сказали нам. Мы сдержанно кивнули.

Удалось ли мне выполнить это пожелание? Я не знаю.

Дело в том, что Юрий Цолакович обладает невероятно обаятельной манерой речи. Такой восточный мудрец, плетущий кружево своих притчей. Резать все это богатство ради динамики? Я жалею каждую фразу, от которой пришлось отказаться. Да, мы сделали яркую поясняющую графику про остров стабильности (в самом конце фильма). Юрий Цолакович сам вносил в нее правки. Старались все максимально упрощать. Но ритм фильму задавал герой и его слова. А не юная клиповая аудитория, которой скорее всего, не интересен ни 118-й элемент, ни академик-златоуст.

У нас в семье некоторые фразы Юрия Цолаковича прижились. Это теперь наши крылатые выражения:

«Но миллион долларов это ладно!..» (о том сколько денег нужно было на исследования)

«Но вы, Гленн, пожалеете об этом» (о том, как нобелевский лауреат Гленн Сиборг отказался от совместных исследований с русскими учеными)

«Это еще при Сталине было!..» (о начале работы Оганесяна в Дубне)

У меня во время съемок была  личная журналистская неудача. Я задала вопрос о том, не обидно ли Юрию Цолаковичу, что ему так и не присудили Нобелевскую премию.

Ответ приведу целиком.

«Ой, вы знаете, может быть, это не очень нормальное отношение... Но, во-первых, мы говорим о премии, а это уже вторично. Первично — это работа. Для меня ценность любой премии, не только Нобелевской, всегда вторична. Моя жена каждый раз говорила: «Ну, почему ты относишься к этому с таким безразличием?». А я не с безразличием отношусь, просто это вторично. Потому что я глубоко убежден, что каждый человек — самый строгий себе судья. Вы сами, когда что-то сделаете — чувствуете, насколько это важно и сильно. И вам не нужно какое-то особое мнение, тем более комитеты, которые заседали и сказали, кто вы и что. Это вы чувствуете сами».

Тут я поняла, что нужно задать тот самый вопрос:
— А вы сами что чувствуете? Довольны?

Юрий Цолакович задумался... Вот именно так, как надо, кинематографично. Это был тот самый, нужный финал. Золотой ответ на вовремя заданный вопрос.

И тут на нашем фотике сели батарейки.

Ну а второй раз такое не подстроишь.

Фильм закончился другими словами, тоже очень точными, очень мудрыми, очень пронзительными. Но вот эти некстати севшие батарейки, мать их, я запомнила на всю жизнь.

Слушала тут лекцию по стилистике. Там говорилось, что есть два вида письма: интуитивное (мы начитались хороших текстов и творим по образцу, не очень задумываясь, что и как мы делаем) и сознательное (мы изучили законы, потренировались, сделали задания, ошиблись, переделали, получили обратную связь, повторили).

Любое новое знание дается мне трудно. Поэтому я двумя руками за осознанность во всем. И какое это счастье — встретить проводника, который проведет тебя по дороге, которой ходил уже тысячу раз.

Вот вчера я общалась с таким проводником в сфере тг-каналов.

Лена за 2 часа объяснила мне и еще нескольким неофитам то, что можно было растянуть на целый курс. Как писать, о чем писать, как называться, как продвигаться, как маркировать и что. В общем, целый сундук пользы. Советую всем, кто мечтает о собственном канале или росте уже созданного канала, взять на заметку этого ценного проводника!

Ему было 75, а ей 18.
Он был одним из первых людей в государстве, а она просто хорошенькой дворянкой-
бесприданницей. В шутку он предлагал ей стать ему женой или дочерью. Она выбрала второе.

Он поселил ее в собственном доме и сделал все, чтобы рассорить с близкими.
Устроил на престижную работу, но и там интриговал против нее.
Сказал, что ее муж будет ему сыном и сам повел ее к алтарю, но прямо в церкви нашептывал истории о сбежавших из-под венца невестах...

Это не современный сериал про олигарха и провинциальную модель.
Это история личного секретаря Екатерины II Ивана Бецкого и «смолянки» Глафиры Алымовой. Мы расскажем ее в одной из серии нашего цикла «Русский музей: увидеть невидимое».

Подробности этих странных отношений мы, в основном, знаем со слов самой Глафиры. Даже в статье из Википедии узнается стиль «памятных записок» благородной девицы.

Могу только рукоплескать прозорливости Глафиры Ивановны… Как оно там все было на самом деле — кто теперь разберет, а источник (сколько бы сносок к нему не делалось) — вот он.

По нему и я поведу свой рассказ про этот странный абьюз XVIII века. Продолжение читайте здесь

В канале имени себя без стикеров имени себя просто нельзя!..

Чем я вчера занималась, кроме пытки окружающих стикерами?

Мы ходили на премию веб-контента. Дорогой нашему сердцу проект призов не взял.

Из радостного: близко посмотрела на Дарью Мороз, которая, на мой взгляд, сняла лучший сериал в прошлом году «Секс. До и после». Если не смотрели — горячо рекомендую. Это по-настоящему качественная работа.

Из юмора: там еще что-то вручили Ольге Бузовой, которую все почему-то называли по имени-отчеству.

Ремарка: Я такая древняя, что Бузову стали называть Ольгой Игоревной.

Церемонию начинал электронный Минаев (на экране). Мы недоумевали — зачем. Плохой текст, не смешно, не харизматично, не интересно.

А потом его проекту тоже досталась какая-то премия. И красивая девушка перед нами пошла на сцену. Оказалось, это его менеджер.

Мы: Как неудачно получилось! Ну... пусть знает правду.

А обычно-то я белая и пушистая. Но есть исключения, да, есть.

Москвичи вчера гадали, чем прогневали природу. Поглядывали друг на дружку с подозрением: кто постирал пуховик и убрал теплые шапочки, кто достал босоножки, чьи коллективные прегрешения, в конце концов, накликали снег с дождем? Я вчера тоже изрядно замерзла в тонком тренче и несколько раз получила зонтиком в глаз.

Страшно подумать, что сделали не так наши предки в 1816 году, когда вслед за привычной зимой вдруг наступила осень. Тот горький катаклизм вошел в историю под названием «год без лета» или «тысяча восемьсот насмерть замерзший». Тем «летом» в Англии шел снег, а многих жителей континентальной Европы затяжные дожди и заморозки лишили урожая и обрекли на голодную смерть.

Причиной этого несчастья стал индонезийский вулкан. Во время извержения в 1815 году он выбросил в атмосферу огромное облако пепла. За год оно распространилось над планетой, затмило солнечный свет и надолго испортило погоду.

Считается, что эта природная катастрофа помогла родиться одному страшному литературному герою – чудовищу Франкенштейна. Его будущая «мать» —писательница Мэри Шелли — пережидала непогоду на вилле под Женевой в компании друзей. Среди них, к слову, был Байрон. А что делать в дождь? Конечно же рассказывать страшные истории: о привидениях, оживших мертвецах и гробике на колесиках других увлекательных случаях. Эта забава и подстегнула фантазию Шелли.

Признаюсь честно, историю об ожившем монстре, сшитом из разных частей, я не читала. Поэтому очень удивилась, что Франкенштейном звали ученого, а не чудовище, которое он создал.

Хотелось бы придумать жизнеутверждающий финал, но нет.

Следите за вулканами.

Друзья мои, я очень люблю цитировать советское кино. А тут с этими стикерами сам, можно сказать, Дуров вдохновил меня сделать подборки крылатых фраз на любой случай. И чтоб я, значит, не страдала этим просто так, предлагаю устраивать гадания по фильмам.

Хотите знать, что день грядущий вам готовит? В роли оракула — тот самый Мюнхгаузен.

Пишем в комментариях хронометраж от 00.01.25 до 1.10.44 Гадаем по первой серии. Предсказания представят сами герои. Если выбранное время падает на паузу — жду первых слов.

Мотор. Камера. Начали! 🎬

Опасные шутки

Люди некоторых профессий обладают специфическим чувством юмора. Врачи, например. Но и журналисты дышат им в затылок. Представляете, что бывает, если их смешать и взболтать. В доказательство приведу стандартное начало беседы корреспондента ведущего информагентства с начмедом большой больницы:

— Продажная пресса на проводе.
— Убийцы в белых халатах слушают!

Но это так, кулуарные шалости. А вот однажды бронебойный журналистский юмор прорвался в эфир.

Корреспондент готовила информацию
об очистке водопроводной воды от хлора. Так себе темочка, прямо скажем. Но тут внимание автора привлекло звучное слово «дехлорация». Еще бы, не каждая скучная информация способна одарить тебя этакой жемчужиной. Чтобы повеселить коллег, девушка от чистого сердца приписала в скобочках «не путать с дефлорацией». Сохранила файл и пошла пить чай с печенькой. 

Этажом выше сотрудники радио готовили новостийный выпуск и взяли полезную информацию в оборот. Через полчаса диктор в эфире торжественно сообщил: «Завтра водоканал проведет дехлорацию воды». Помолчал и добавил: «Уважаемые радиослушатели, обращаем ваше внимание, не нужно путать дехлорацию с дефлорацией!» 

Законы жанра требуют, чтобы корреспондент-юмористка поперхнулась печенькой, но нет. Все в порядке, даже с юмором не завязала.

#односплошноетелевидение

Игривое под вечер

Отсматриваем новые программы. Муж (и по совместительству продюсер проекта) отмечает:
«Все женщины так улыбаются ведущему, будто у них уже было».

Считаю, секрет успеха найден!

А вот еще из профессионального вспомнилось. Как говорится, мушкетеры 2.0 (первые были здесь)

Однажды сотрудники пресс-службы областного суда придумали какой-то перфоманс. Решили познакомить журналистов с судебной системой Франции. На родине Дюма участь подсудимого зависит от целой коллегии: троих судей и девяти заседателей-присяжных.

И вот пресс-секретарь неспешно начинает свою речь: 

— Знаете ли вы, уважаемые коллеги, что во Франции судебное решение принимают сообща трое судей и…
— Палач, — тихо добавляет оператор.

Начитанный!