Надела сегодня новые джинсы — светлые, как пенка капучино, тренч цвета бедра испуганной нимфы и замшевые казаки того благородного верблюжьего оттенка, за который Клинт Иствуд отдал бы свой верный кольт...
И что? И что?
В Москве конечно же пошел дождь.
Но мы не отчаялись. Послушали нашего гениального Сережу Белоголовцева. Посмеялись, всплакнули, обнялись.

В замечательном сериале Алены Званцовой «Небесный суд. Продолжение» про адвоката и прокурора, которые решают участь душ умерших людей, есть такая ситуация. Прокурор Андрей влюбляется в стажерку Эвридику. Ее за нарушение правил отправляют в ад. (Он там называется Сектором раздумий). Влюбленный прокурор решает любимую спасти. Вместе с другом-адвокатом они вспоминают прецедентное право и предъявляют аду иск. Дескать недавно оттуда был отпущен некий мафиози, а он мог забрать с собой живую душу (согласно мифу об Орфее и Эвридике). Вот же умники!.. Казалось бы, скоро влюбленные снова встретятся, но случается форс-мажор. Пока все участники концессии плывут через Аид на лодочке, мафиози в первый раз слышит песни Синатры. Они производят на бандита такое впечатление, что... он выводит из ада вместо девушки своего кумира. Ведь ему так много у него надо спросить.

К чему я все это затеяла.

Каждый из вас наверняка думал, с кем бы из великих хотелось вот так запросто поболтать. У журналистов мечта звучит по-другому — у кого из великих хотелось бы взять интервью.

У Пушкина? У Гагарина? У Менделеева? У Леонардо?

Я всегда боюсь облажаться, поэтому ни о чем подобном не мечтала. Пока для серии про все того же Менделеева, Гера (без меня, что характерно) не записал интервью гениального физика-ядерщика Юрия Цолаковича Оганесяна.

Признаюсь, я и тут лажанула, и на листочке с вопросами написала минимум две фигни: «А какие свойства у 118-го элемента?» (вопрос уже не к физикам, а к химикам) и «Какую практическую пользу может принести открытие новых элементов в Периодической таблице?» (уже после я поняла, что вопросов про практическое применение фундаментальной науки нельзя задавать ученым ни-ког-да).

Но тем не менее... Несмотря на мою дремучесть...
Это был тот самый шанс. Один на миллион.

Вот он — живой гений. Да, он открыл то, чего никто из нас не может понять, а тем более объяснить. Но вдумайтесь только, в школе мы зубрили таблицу, в которой было чуть больше 100 элементов. А сейчас их там 118! И последний (на сегодня) назван в честь академика Оганесяна. Американскому коллеге Юрия Цолаковича за подобное открытие присудили Нобелевскую премию. Оганесяну — нет. Но имя его вписано в историю большой науки на веки вечные.

И этот гений жив-здоров. Живет среди нас.
Конечно, нужно хватать и бежать.
И мы схватили... еще не микрофоны, конечно, а презентацию... и побежали на питчинг ИРИ, чтобы получить финансирование на фильм-портрет. Как дальше было дело — расскажу в следующих постах.

Продолжу историю, как мы делали кино про Юрия Оганесяна — человека, именем которого назван последний (на сегодня) элемент Периодической таблицы.

Это был мой первый питчинг. Я волновалась так, что листочек с текстом ходил ходуном в моих руках. В конце концов, я разозлилась, скомкала его и заговорила от души. Мы специально смонтировали ролик из реплик Оганесяна, которые записали, работая над предыдущим проектом.

«Понимаете, это меняет картину мира», — говорил Юрий Цолакович с экрана.

Для меня все было очевидно. Знаменитые коллеги, от решения которых зависел грант и будущие съемки, в общем-то тоже прониклись.

Единственный их посыл меня насторожил.

«У вас в заявке все есть для успеха — как попасть в таблицу Менделеева. Только, пожалуйста, не делайте очередной портрет для аудитории 60+», — сказали нам. Мы сдержанно кивнули.

Удалось ли мне выполнить это пожелание? Я не знаю.

Дело в том, что Юрий Цолакович обладает невероятно обаятельной манерой речи. Такой восточный мудрец, плетущий кружево своих притчей. Резать все это богатство ради динамики? Я жалею каждую фразу, от которой пришлось отказаться. Да, мы сделали яркую поясняющую графику про остров стабильности (в самом конце фильма). Юрий Цолакович сам вносил в нее правки. Старались все максимально упрощать. Но ритм фильму задавал герой и его слова. А не юная клиповая аудитория, которой скорее всего, не интересен ни 118-й элемент, ни академик-златоуст.

У нас в семье некоторые фразы Юрия Цолаковича прижились. Это теперь наши крылатые выражения:

«Но миллион долларов это ладно!..» (о том сколько денег нужно было на исследования)

«Но вы, Гленн, пожалеете об этом» (о том, как нобелевский лауреат Гленн Сиборг отказался от совместных исследований с русскими учеными)

«Это еще при Сталине было!..» (о начале работы Оганесяна в Дубне)

У меня во время съемок была  личная журналистская неудача. Я задала вопрос о том, не обидно ли Юрию Цолаковичу, что ему так и не присудили Нобелевскую премию.

Ответ приведу целиком.

«Ой, вы знаете, может быть, это не очень нормальное отношение... Но, во-первых, мы говорим о премии, а это уже вторично. Первично — это работа. Для меня ценность любой премии, не только Нобелевской, всегда вторична. Моя жена каждый раз говорила: «Ну, почему ты относишься к этому с таким безразличием?». А я не с безразличием отношусь, просто это вторично. Потому что я глубоко убежден, что каждый человек — самый строгий себе судья. Вы сами, когда что-то сделаете — чувствуете, насколько это важно и сильно. И вам не нужно какое-то особое мнение, тем более комитеты, которые заседали и сказали, кто вы и что. Это вы чувствуете сами».

Тут я поняла, что нужно задать тот самый вопрос:
— А вы сами что чувствуете? Довольны?

Юрий Цолакович задумался... Вот именно так, как надо, кинематографично. Это был тот самый, нужный финал. Золотой ответ на вовремя заданный вопрос.

И тут на нашем фотике сели батарейки.

Ну а второй раз такое не подстроишь.

Фильм закончился другими словами, тоже очень точными, очень мудрыми, очень пронзительными. Но вот эти некстати севшие батарейки, мать их, я запомнила на всю жизнь.

Слушала тут лекцию по стилистике. Там говорилось, что есть два вида письма: интуитивное (мы начитались хороших текстов и творим по образцу, не очень задумываясь, что и как мы делаем) и сознательное (мы изучили законы, потренировались, сделали задания, ошиблись, переделали, получили обратную связь, повторили).

Любое новое знание дается мне трудно. Поэтому я двумя руками за осознанность во всем. И какое это счастье — встретить проводника, который проведет тебя по дороге, которой ходил уже тысячу раз.

Вот вчера я общалась с таким проводником в сфере тг-каналов.

Лена за 2 часа объяснила мне и еще нескольким неофитам то, что можно было растянуть на целый курс. Как писать, о чем писать, как называться, как продвигаться, как маркировать и что. В общем, целый сундук пользы. Советую всем, кто мечтает о собственном канале или росте уже созданного канала, взять на заметку этого ценного проводника!

Ему было 75, а ей 18.
Он был одним из первых людей в государстве, а она просто хорошенькой дворянкой-
бесприданницей. В шутку он предлагал ей стать ему женой или дочерью. Она выбрала второе.

Он поселил ее в собственном доме и сделал все, чтобы рассорить с близкими.
Устроил на престижную работу, но и там интриговал против нее.
Сказал, что ее муж будет ему сыном и сам повел ее к алтарю, но прямо в церкви нашептывал истории о сбежавших из-под венца невестах...

Это не современный сериал про олигарха и провинциальную модель.
Это история личного секретаря Екатерины II Ивана Бецкого и «смолянки» Глафиры Алымовой. Мы расскажем ее в одной из серии нашего цикла «Русский музей: увидеть невидимое».

Подробности этих странных отношений мы, в основном, знаем со слов самой Глафиры. Даже в статье из Википедии узнается стиль «памятных записок» благородной девицы.

Могу только рукоплескать прозорливости Глафиры Ивановны… Как оно там все было на самом деле — кто теперь разберет, а источник (сколько бы сносок к нему не делалось) — вот он.

По нему и я поведу свой рассказ про этот странный абьюз XVIII века. Продолжение читайте здесь

В канале имени себя без стикеров имени себя просто нельзя!..

Чем я вчера занималась, кроме пытки окружающих стикерами?

Мы ходили на премию веб-контента. Дорогой нашему сердцу проект призов не взял.

Из радостного: близко посмотрела на Дарью Мороз, которая, на мой взгляд, сняла лучший сериал в прошлом году «Секс. До и после». Если не смотрели — горячо рекомендую. Это по-настоящему качественная работа.

Из юмора: там еще что-то вручили Ольге Бузовой, которую все почему-то называли по имени-отчеству.

Ремарка: Я такая древняя, что Бузову стали называть Ольгой Игоревной.

Церемонию начинал электронный Минаев (на экране). Мы недоумевали — зачем. Плохой текст, не смешно, не харизматично, не интересно.

А потом его проекту тоже досталась какая-то премия. И красивая девушка перед нами пошла на сцену. Оказалось, это его менеджер.

Мы: Как неудачно получилось! Ну... пусть знает правду.

А обычно-то я белая и пушистая. Но есть исключения, да, есть.

Москвичи вчера гадали, чем прогневали природу. Поглядывали друг на дружку с подозрением: кто постирал пуховик и убрал теплые шапочки, кто достал босоножки, чьи коллективные прегрешения, в конце концов, накликали снег с дождем? Я вчера тоже изрядно замерзла в тонком тренче и несколько раз получила зонтиком в глаз.

Страшно подумать, что сделали не так наши предки в 1816 году, когда вслед за привычной зимой вдруг наступила осень. Тот горький катаклизм вошел в историю под названием «год без лета» или «тысяча восемьсот насмерть замерзший». Тем «летом» в Англии шел снег, а многих жителей континентальной Европы затяжные дожди и заморозки лишили урожая и обрекли на голодную смерть.

Причиной этого несчастья стал индонезийский вулкан. Во время извержения в 1815 году он выбросил в атмосферу огромное облако пепла. За год оно распространилось над планетой, затмило солнечный свет и надолго испортило погоду.

Считается, что эта природная катастрофа помогла родиться одному страшному литературному герою – чудовищу Франкенштейна. Его будущая «мать» —писательница Мэри Шелли — пережидала непогоду на вилле под Женевой в компании друзей. Среди них, к слову, был Байрон. А что делать в дождь? Конечно же рассказывать страшные истории: о привидениях, оживших мертвецах и гробике на колесиках других увлекательных случаях. Эта забава и подстегнула фантазию Шелли.

Признаюсь честно, историю об ожившем монстре, сшитом из разных частей, я не читала. Поэтому очень удивилась, что Франкенштейном звали ученого, а не чудовище, которое он создал.

Хотелось бы придумать жизнеутверждающий финал, но нет.

Следите за вулканами.

Друзья мои, я очень люблю цитировать советское кино. А тут с этими стикерами сам, можно сказать, Дуров вдохновил меня сделать подборки крылатых фраз на любой случай. И чтоб я, значит, не страдала этим просто так, предлагаю устраивать гадания по фильмам.

Хотите знать, что день грядущий вам готовит? В роли оракула — тот самый Мюнхгаузен.

Пишем в комментариях хронометраж от 00.01.25 до 1.10.44 Гадаем по первой серии. Предсказания представят сами герои. Если выбранное время падает на паузу — жду первых слов.

Мотор. Камера. Начали! 🎬