Вчера с Герой в полночь долго думали, что бы посмотреть такого перед сном.
Требовалось:
- лёгкое
- не страшное
- про любовь

В результате включили исторический сериал про Ивана Грозного с Яценко в главной роли.

И почему нам снятся кошмары, да?

P. S. К слову, сериал про Ивана Третьего и Софью Палеолог «София», где собирателя земель русских Цыганов играет, нам очень понравился. Смело рекомендую.

Одна взрослая женщина с высшим образованием и богатым жизненным опытом почему-то решила выпить на ночь Кока-Колы.

Ну и что?

Полночи не спала, другую половину — смотрела очень страшные сны с элементами фантастики.

Реклама нашего детства об этом умалчивала, мда...

Очень одинокое окно

С утра смертельно захотелось выпечки. Кефира в холодильнике не было, тонкие блины жарить — героев нет, поэтому полезла в интернет — искать рецепт панкейков.

Нашла неплохой:

мука — 130 гр.
сахар — 2 ст.л.
разрыхлитель — 1 ч.л.
соль — ½ ч.л.
молоко, комнатной температуры — 200 мл
растительное или сливочное масло (растопленное) — 2 ст.л.
яйцо, крупное — 1 шт.
растительное масло для смазывания сковороды — 1 ст.л.

Автор рекомендовала смешать отдельно сухие ингредиенты и отдельно жидкие, потом соединить и сильно не перемешивать. Жарить на умеренном огне, чтобы тесто пропекалось. Сделала все, как учили. Но не могу сказать, что эти панкейки были суперпышными. Обычные, нормально пропекшиеся блины средней толщины. На вкус — все хорошо.

Публикую в рамках поддержки своего склероза. И жду ваших проверенных рецептов. Хочется разгадать секрет толстенького панкейка.

Аня-Горпросвет вдохновила своими пушкинскими вишнями-черешнями, и я в свои седые годы решила прочитать хрестоматийную биографию Пушкина, которую написал другой наше все — Юрий Михайлович Лотман (а что ты делала на филфаке? — спросите вы, а я отвечу: работала на телевидении).

Так вот.

Как известно, в декабристы Пушкина не взяли, хотя он хотел. Одни считали, что нужно сберечь гения для потомков, вторые говорили — да ну его, молодой ещё, легкомысленный. И принимали в свои суперпроверенные ряды воров и предателей, но счас не об этом.

Тогда Наше Всё сказал: «Ах так! Тогда я запишусь на танцы в какое-нибудь другое тайное общество! И никому не скажу, чем там буду заниматься».

Так поэт оказался в «Зеленой лампе», которая собиралась тут недалече от моего нынешнего дома — на Театральной площади. Аккурат между итальянским рестораном (неплохим) и итальянским консульством.

И хотя в энциклопедиях пишут, что в лампе, в основном, читали стихи «против партии государя и правительства», сам Пушкин в письмах собратьям шутил, что маслом для лампы главным образом служило шампанское.

Те самые люди, которые не брали Пушкина в серьезные тайные общества, конечно же, волновались и сплетничали: «Ах, развратная молодежь устраивает оргии, а вы ещё предлагали их в заговорщики принять!»

Нынче на этом доме есть очень серьезная памятная доска и парочка несерьезных зелёных ламп. А в самом здании располагается таинственное учреждение, где (цитирую по Яндексу) «можно окунуться в мир удовольствий и релакса». (Ссылку давать не буду, а то посОдют в Петропавловскую крепость ещё).

Скажу одно:
ах, господа, в этом городе у всего есть историческая подоплека. Даже у оргий.

Я долго думала — надо об этом рассказывать или не надо. Точнее хочу ли я ещё раз прожить этот период в тексте или нет. И до сих пор не уверена, что решила правильно, но все же попробую.

Весь прошлый год для нашей семьи был очень непростым.

У Геры нашли онкологическое заболевание — фолликулярную лимфому. Новый 2025 год мы встретили в слезах и полной растерянности. Новый 2026 — в надежде. Потому что позади уже была химиотерапия, а промежуточный ПЭТ показал ремиссию.

С онкологией связано множество мифов и страхов. Никто не знает, как себя вести. Ни пациенты, ни близкие, ни друзья-знакомые. Многие просто пропадают, потому что наблюдать за умирающим человеком (а все, кто не в теме, воспринимают онкодиагноз именно так) мучительно, а чем помочь — непонятно.

Ещё все думают, что рак разоряет. И если у тебя под подушкой не лежат миллионы — ты обречён на страдания и унижения. Первое, о чем нас все спрашивали, — нужны ли деньги. Друзья предлагали объявить сбор и очень удивлялись, когда мы отказывались. Вот это, пожалуй, главное, о чем мне хочется написать: как подстраховаться, за что стоит биться, а где можно расслабиться.

Ну и наконец, мне просто хочется подвести итог. Потому что мы столкнулись с большим испытанием и с честью с ним справились, я считаю.

Превращать блог в историю болезни не хочу, поэтому отнесемся к этому, как к контенту. Да, документальному, но позитивному тем не менее.

#никтоэтогонеждет

Вообще я очень добрая женщина-лабрадор, возможно даже золотистый ретривер (а одна Наташа, к примеру, называет меня «кружевной барышней»), но иногда на меня находит туповатая злоба или злобная тупизна.

В такие минуты я пишу очень вежливое и пространное сообщение человеку, который находится в самолёте, и ОЧЕНЬ НЕГОДУЮ, что он не отвечает.

Вспышки на солнце, да-с.

Все началось, как у всех: ничего не беспокоило. Просто в определенном положении (если лёжа забросить руку за голову) в подмышке просматривался лимфоузел. Как половинка перепелиного яйца — абсолютно безболезненный бугорок. Я как-то сказала Гере об этом, он отмахнулся: «У меня так всю жизнь!» И мы снова закрутились в своих съемках-детях-поездках и обо всем забыли.

А вспомнили — уж и не знаю почему — перед Новым годом. Пользуясь случаем, что муж сам на что-то пожаловался, я записала его к терапевту. Но пошли мы вместе (Геру все медицинское очень страшит) по его рабочей страховке в ближайшее МЕДСИ (сеть платных клиник в Москве). И закрутилась карусель: терапевт отправил к хирургу, хирург на УЗИ, потом, посмотрев на результаты, к онкологу. Местный онколог не пугал, почти ничего не объяснял, но сказал твердо: хорошо бы поскорее сделать биопсию и лучше не пункцию, а хирургическую . И выписал направление к своему коллеге в другое специализированное отделение.

У Геры от страха сел голос. Он отказывался что-либо читать, искать информацию в интернете, а я за пару часов просчитала все вероятности. Раз просят «поскорее» — значит подозревают рак. Но крохотную надежду на какой-то инфекционный лимфоденит я постаралась раздуть и для себя, и для него.

На календаре было 24 декабря. Мысли большинства занимали мандарины, оливье и в чем встречать новый год. А мы думали, что драгоценные секунды утекают сквозь пальцы.

На прием к звёздному онкологу мы попали только 3 января. Биопсию назначили на 11-е. До этого нужно было сдать кучу анализов, сделать КТ с контрастом. Но за закрытой дверью доктор сказал мне: «Все серьезно». И велел ещё раз поторопиться.

Забегая вперёд, скажу, что вся эта спешка оказалась ни к чему. Спешить нужно при традиционных опухолях, а при онкогематологии (когда поражается кровь и лимфатическая система) врачи могут годами наблюдать пациента прежде, чем начнут его лечить. Но тогда мы всего это не знали и принимали решения в полном тумане, основываясь на вот этом «бегом-бегом».

В итоге, несмотря на ДМС и на всю доступность столичной медицины, биопсию сделали платно, за внушительную сумму.

Я слегка затаила за это — на всех: на страховую, на хитроумное МЕДСИ, которое думает про свои интересы больше, чем про пациента. Но в целом операцию провели замечательно (ни единого последствия до сих пор — ттт!) да и затраты позже получилось компенсировать, поэтому что уж тут гневить Бога — как вышло, так вышло.

#никтоэтогонеждет

Вот все говорят: Пушкин изменил русский язык. Но! Прекрасен Наше всё не только этим. Пушкин сделал литературу профессией и заложил основы авторского права.

Вот представьте. В 1820 году поэт пишет «Руслана и Людмилу». Успех сумасшедший! Тираж раскуплен, люди платят по 25 рублей за право переписать поэму. Но где деньги, Зин? У издателя Гнедича.

И не потому что он гад и мерзавец — такие времена, такие нравы. Понятия «интеллектуальная собственность» ещё нет. Поэзия считается подарком богов, а не профессией. Рифмовать за деньги стыдно. Какой гонорар, о чем вы говорите, он унижает служителя муз. А издатель что? Не продается вдохновение, но можно рукопись продать. Бумага, типографская краска — затраты нужно компенсировать, да-с. Ну а что сверху заработалось — так авторов уметь выбирать надо!

Но Пушкин мириться с этим не хотел. Он коренным образом поменял правила игры между поэтом и издателем. А со временем добился исключительно высоких гонораров.

Так что будете открывать бутылочку брюта, купленного на гонорар за пост/статью/сценарий, — вспомните Александра Сергеевича. Куда б мы без него? Померли б в абсолютной трезвости бедности.

Сели с Герой в машину. Посмотрела в телефон придирчивым взглядом. Из-под кепки виднелись неидеальные пряди. Я сняла кепку и обнаружила на лбу красные пятна. Решила все же прикрыть пятна головным убором, но так раздраженно мотнула головой, что резинка с хвоста улетела в неизвестную даль. Вытянула руку с телефоном для селфи, а Гера сказал, что я загородила ему зеркало при важном маневре.

— Все, — говорю, — никаких селфи, только текст. Пусть никто не видит, как мы едем в Москву!

Преодолеваем!

А по-над Москвой солнце, небо и немного смога.

(Голосом Верочки из «Служебного романа»): — Ну ты давай, знакомь меня... с новыми верандами и прочими пленерами. Я теперь женщина одинокая не местная.

В Москву мы приехали по двум поводам: съемки и капельница. Дело в том, что после химии при лимфоме часто назначают поддерживающее лечение. Оно уже не такое токсичное и не такое тяжёлое, просто хлопотное. Надо сдать анализы, сделать компьютерную томограмму или ПЭТ КТ, ну и потом, получив результаты, прокапать лекарство.

Гера после всех своих мытарств уже сильный и смелый. В прошлый раз лихо сходил ко всем врачам в одиночку и после капельницы был бодр, свеж и весел.

Сегодня я собиралась пойти с ним, но в нашей прекрасной гостинице, которую я хвалила вчера в Максе, случилось ЧП, точнее маленький потоп в ванной. Я осталась ждать сантехника, а Гера поехал сдавать кровь. Легкая процедура, казалось бы, да?

Звонит через час и с дрожью в голосе признается, что чуть в обморок не упал.

Я: — Господи, почему?!
Гера: — Медсестра сказала мне: «Что-то вы кровь плохо отдаете»
Я: — Ну, в чем подвох?!
Гера (возмущённо): — Мне! Такое сказать! Да у меня кровь фонтанчиком бьёт!
Я: — Ну ты сделай вывод на следущий раз. Заходишь в кабинет и сразу: «Так, девочки, давайте обсудим стоп-слова!»

Пошел мой пациент катетер ставить, а я караулю под дверью.

Гера (в кабинете, бодро):
— Здравствуйте! Помните меня? Я тут вчера у вас... отдыхал
Медсестра: — Помню. Сегодня в обморок падать не будете?
Гера (жалобно): — Не хочу!

P.S. Не упал!

Пока мы были в больнице раскалённую Москву, так сказать, омыл летний ливень.

Гера, выйдя на крыльцо и вдохнув полной грудью, удовлетворённо констатирует:

— О, Мальдивами повеяло!