– Если намерен продолжать, не принимай обезболивающее, так боль уйдет, но ты не заметишь, как продолжишь причинять себе вред.

Набрёл на мысль: чем больше трудишься, тем выше шанс выйти из строя, особенно, если отсутствует система или банально не готов к нагрузке. Это распространяется не только на физическую, но и на ментальную готовность.

Чувство собственной важности в моменте не пропускает здравый смысл, который сметает чирлидерш и чирлидеров в сторону: «не вывозишь». И всё сводится к тому, что с повышением ответственности неготовый человек начинает вваливать в себя те самые обезболивающие, тем самым компенсируя свою текущую несостоятельность и продолжая разрушать себя.

Воспринял рекомендацию от травматолога с бо’льшей серьёзностью и решил отказаться не только от спрессованных и жидких субстанций, которые продаются в аптеке. Речь о спорте закончилась, король этого текста – стресс.

Десятки действий в дне, чтобы обслуживать накопленный стресс, оказались под моим пристальным наблюдением.

За годы стресс стал обыденностью, к нему выработалась толерантность, долго и прагматично готовился, чтобы избавиться от идеи, что распространенные социальные нормы по производству, распределению и краткосрочному устранению стресса принято соблюдать.

Социальные нормы, производящие стресс:
- накопительство вещей, данных и воспоминаний
- уведомления, звуки и триггеры устройств
- расти в количестве проектов, жертвовать отдыхом, сном
- приоритизировать ожидания, строить ожидания
- Редко отказываться, молчать, что не нравится
- лгать, поддерживать свой образ

Социальные нормы по распределению и краткосрочному устранению стресса:
- эмоционально разряжаться на окружающих
- пустословить, обсуждать «новости»
- пить, курить, заедать усиленно-вкусным
- эскапизм в соцсети/сериалы/музыку/ИИ
- насилие по отношению к слабым
- прокрастинация, псевдоразвитие

Помимо обезболивающих в аптеке продаётся лекарство. Метафора лекарства в теме стресса затруднительна. Чтобы определить и «полечить» личные причины производства стресса, нужно окунуться в самые тёмные уголки своей памяти. Всегда отлично справлялся с забыванием вещей.

Многие социальные нормы – система нагнетания и маскировки стресса.

Освободившись от таких норм, перестав бездумно производить стресс и неэффективно бороться с ним, начинается путь к поиску истинных причин, а за ним – не химическая или цифровая или потребительская разрядка – а долгожданное умиротворение.

Аудио-составляющая была записана летом 25

В продолжение..

Конструирование смысла происходит тогда, когда не хочется, но в тебе гудят социальные причины, кажущиеся важными

чтобы, надо, потому что, выгодно, должен, полезно, хорошо

Когда хочется, когда любопытно, когда интересно – нарочитый смысл даже не всплывает. Действие по смыслу являет собой действие и больше ничего.

Он всплывает, когда нужно что-то впарить человеку напротив, или впарить себе. В последнем случае многое зависит от собственной развитости. В случае недоразвитости только с помощью смысла можно продраться к чему-то жизнеспособному, чтобы «после прочтения сжечь», не воспринимая данный поступок макиавелльским, а-ля «цель оправдывает средства». На деле всякий новый этап достижим лишь сожжением мостов.

Это не макиавеллизм. Это метаморфоза. Гусеница не использует кокон как средство — она в нём растворяется, чтобы стать бабочкой. Старый смысл («надо есть листья и расти») сгорает в процессе трансформации, уступая место новой возможности («могу летать»).

Позволить реальности говорить с нами напрямую, языком интереса и любопытства – осуществимо. Секрет не в накоплении смыслов, а в способности их вовремя отпускать.

ㅤ
Аутодафе

Я продолжаю стремиться к потере своего интереса к дешевому суррогату внимания, которое достается мне из цифрового мира. Оно не настоящее. Папки, каналы, плейлисты, реакции - пустой сублимат созидания.

Потреблять привычно. Эта потребность растет. Биологически всласть быть социально успешным, то есть богатым и популярным. На помощь приходит виртуальный растяжимый ненастоящий мир.

Человек - сводится к профилю, ценность - к метрикам, времени в телефоне столько же, сколько в реальной жизни, столько же, сколько в царстве у Морфея.

С некоторых пор, как стало понятно, что люди держатся за цифровой мир, удобства в нём стали стоить денег. Подписки, NFT, донаты, семь черных пятниц скидок на неделе - я начал забывать, что многие блага не стоят денег вообще. Но покупаются не блага, а питается идея о себе, живущем на "широкую ногу".

Связь с реальностью требует усилий, уязвимости, риска и присутствия "здесь и сейчас". Их нельзя купить по подписке. Их нельзя скачать. Их можно только прожить.

Не потреблять, а создавать, блюсти цифровую аскезу, покинуть матрицу, несмотря на красные флаги, которые посылает не только социум, но и собственный привыкший к вымышленной значимости мозг.

Амор фати

близок взвыть, столько времени уделяю идеализации в угоду вымышленных миров.
привычка лиричности проросла глубоко в мозги, желание масштаба личности гниет.
не может жить без сравнения, без подсчёта количества, без улыбок и кивков, снов.
но какой ценой? чувства лирических героев описаны в книгах, но никак не на лицах.
личность это бездонный колодец, который подсадил на содержание любой ценой.
немаловероятно, что, проснувшись двадцать четыре года назад, мне этого не хотелось.
но как же это красиво. я признаю’сь в любви той идеальной лирике, в которой живёт аватар мой.
реальность, с её некинематографичными лицами, неловкими паузами - кажется бракованной.
ни одной истины нет, которая бы явилась мне милее той иллюзии, которую контролирую я.
как признаться, что я это и есть злейшая идея. Идея Я – это Бог, но не творец. Идея Я – это Бог, которого создали люди.

Я существую в тёмной бездне человеческого разума. Если люди перестанут чувствовать узявимость, если они перестанут искать смысл в своей личности — я исчезну. Но они не перестанут. Им нужен Бог, который объяснит их уникальность.

конструкт для поклонения, совершенный, но мёртвый. этого дракона не победить. принять хаос, перестать приносить себя в жертву, без претензий на то, чтобы страдания имели высший смысл. меньше лирики, больше жизни. ну а здесь, в цифровом мире, жизни нет. да, это действительно не содержало цветных линз, да, взято с авторской радужки глаза, но, одумайтесь.

Машина времени

Временная шкала, прошлое и будущее - это идеи, изобретенные человечеством.

Восприятие этих понятий каждым отдельным человеком субъективно и разнится. Взять малыша, который узнал, что такое время. Оно начало идти. Протекать в его сознании. Время стало фундаментом для других более комплексных идей, начиная от распорядка дня и возраста совершеннолетия, заканчивая прошлым и будущим.

Прошлое

"Что было, то прошло" - сталелитейная база. Несмотря на всю очевидность необратимости процессов, прошлое пронизано романтизмом, ностальгией, все неустанно кочегарят события минувших дней, создавая для них артефакты и повод вспомнить еще раз.

Это попытка вернуться в прошлое, ухватиться за угасающую, едва видимую композицию себя и обстоятельств, в которых ты чувствовал себя счастливым, или же, наоборот, несчастным - не являет собой факт возвращения. Это реконструкция. Для кого-то ритуал процесса вечного возвращения становится жизнеобеспечивающим и от него не отказаться, кто-то идёт дальше создавать новый опыт, понимая, что вещи ты проживаешь разово в жизни и этот спектр эмоций и чувств уже не повторить.

Будущее

Машина времени в будущее - это процесс неподдельного отключения идеи времени в голове. "Время пролетело незаметно", - так звучит человек радостный, желающий благосклонно выразиться. Еще можно в рилсах на два часа пропасть, забыв о времени и что оно есть.

Коротание времени иногда достигает пугающих масштабов. Восприятие реальности бывает заходит за буйки психики и далее она не способна не изолировать, не утилизировать себя куда-то. Сэнди-Боксом выступают вещи, которые плотно вошли в наш обиход: подсмотреть чужую жизнь в соцсетях, посмотреть выдуманную сериальную или игровую или книжную вселенную, посильно украсить свою реальность, например включить поверх серости и кислых мин в метро приятную музыку. Подавление реальности, ее заглушение, в моменты пользования, искажает восприятие времени в голове наблюдающего, оно идет быстрее.

В процессе избавления от идеи времени и других идей, на фундаменте времени стоящих, уже и не захочется романтично путешествовать в машине времени куда-либо. Но идея времени так хороша, ведь без нее нельзя сказать "переживем" или "поживем - увидим" и даже "утро вечера мудренее" нет, когда "завтра" нет, и "потом" нет.

А еще
Нет греха
Нет долга
Нет надежды

Без временной шкалы все с чем остается работать, мириться, жить, любить - текущий момент времени, чистое переживание момента.

Песочница

Похвала - разновидность внимания. Она может выступать в качестве мотива деятельности.

Например, получать пятерки в школе. Учиться (то, чем, если повезло, можно заняться в школе) и зарабатывать оценки (играть с учителями в их транзактные игры) это два разных акта. За участие в играх хвалят учителя, за пятерки в дневнике хвалят родители - профит. Попутно в голову влетают знания, но где эти знания сейчас, спустя пару лет после окончания школы, вуза – все те закрытые на пятерки предметы? Вопрос риторический.

Существует деятельность, которая совершается без второй мысли о получении похвалы. Но тогда там обычно что-то другое. Результат, деньги, цель, охваты, тема для беседы – подождите, это всё похвала в другом виде.

Без второй мысли, может быть, в углу песочницы, впервые, тобой был построен красивый замок. Об этом дальше.

А есть вот без этого вот всего? Чтобы делать и не думать, как выложу об этом сторис, или расскажу друзьям о том, что я хороший и получу желаемую реакцию. В этом суть дилеммы, когда чем-то занимаетесь, вы это делаете с одной мыслью о деле, или с мыслью, как вы расскажете и покажете то, чем занимались?

Пишу 101-ый текст. Обращаю свое внимание и теперь ваше, что у меня есть за плечами буквенный багаж и весь он в публичном доступе. Почему не оставляю у себя в заметках, зачем публикую?))

Отключил реакции, отключил комментарии, убрал аватарку, чтобы прекратить вязать свой свитер из ярлыков, которые я изначально хотел навесить на свой цифровой аватар, чтобы лично не знающие меня люди повелись на мою нафилософщенность. Убрал имя из названия канала. Зарекся не писать в паблик.

Убавив всё внимание на ноль в канале, у меня поэтапно отвалилось желание писать тексты. Не может быть, неужели 100 текстов были связаны с… моей потребностью в том, чтобы быть признанным?

***

Почти в каждом человеке был размещен подпольный цех сфабрикованных дел. В нём нейрончики воротят последовательности действий, которые закроют задачи, о которых бодрствующий может не подозревать. Он открывается в момент, когда тебя начинают дрессировать, подселяя вторую мысль через реакции на твои действия.

Хвалю.

Молодец.

Немаловероятно, что тебя в детстве это не колебало. А потом раз, и надо открывать цех.

Я верил, что цех можно накрыть. Штурмом или измором.

10 мая. Я написал это текст зачем? 2 июня. Зачем выложил? Подтвердить себе, что «я есть» через маленький эмодзи глаза, отвечающего за охваты?

Или же я пишу, потому что могу вернуться к своим идеям и восполниться смыслами? Или потому что развитие силиконовых ИИ плавно ведет меня и наше поколение к деградации биологических ИИ, то есть наших мозгов?

Просится вывод: чистого действия в вакууме не бывает - бывает разный адресат внимания. Либо ты производишь действие для одобрения других, либо ты делаешь дело, чтобы считать себя существующим, то есть для себя. Со стороны это может выглядеть одинаково, меняется только оптика.

Оптика 1 - одобрение других

Оптика 2 - личный смысл

Смысл - это тоже разновидность внимания. Внимания к собственному существованию.

За каждой радугой скрывался дождь, после которого строились прекрасные замки, потому что не могли не строиться, и не было знания, что можно не строить.

Твое солнце поднимется из мутных болот - писал Юнг, может, из этого тщеславия, стыда и самокопания выйдет выплавить настоящее золото.

Я тебя люблю

Нет, не пойдет. Буду писать заумно и вообще не об этом. Направлять энергию в другие каналы, иногда деструктивные, иногда продуктивные, но и это эффективное заведет меня в тупик - просто одни пути ведут в гроб, другие пути ведут в "колесо", в котором бежишь, как белка, и не может остановиться.

А может ни в какие классификации это не относить, а писать и строчить, думая о музе, чтобы она это читала. Так ведь и бывает, что горы сворачиваются, чтобы она заметила.

А кому я на самом деле это хочу сказать? То, что не пишу, не говорю, а ухожу по другим тропинкам? Маме, папе? Хочу ли я взамен что-то получить? Поддержку? Защиту? А откуда во мне эти идеи? А не поздно ли уже?

Допустим, не поздно. Допустим, к 7 годам, на моих плечах расселись сложенные образы мамочки и папочки и они со мной повсюду, дают наставления прямиком из моей головы.

Выходит, мои любовные письма голуби доставляют ни к кому другому, кроме как ко мне, к моим внутренним образам, которые, я хотел бы, чтобы любили меня и находили внутри меня каждый день силы совершать волевое усилие над собой и противостоять мраку.

За этими около-сознательными голосами, формирующими внутренний монолог скрывается еще и подсознательные вбросы, например, сны нам снятся иногда. Чаще всего мы завуалированно благодарны за разные "случайности" Создателю, Судьбе, Богу, отдавая себе малый отчет, что все эти слова являют собой отголоски бессознательного, а это и есть Создатель реальности, попробуй заметить его в своей извилистой мыследеятельности.

Только зафиксировав эти вещи в голове, я могу начать медленно подступаться к тому, а как сказать "я тебя люблю" другому человеку, или коту, или блику света.

В продолжение: https://t.me/lessaint/201

"Рынок труда" находится в равновесии, и в этом равновесии спроса и предложения он требует высокий порог стрессовой реакции.

Те "должности", при которых организм подвергается низким показателям стресса, "низко оплачиваются".

Что значит «низко оплачиваются», кто это определил?

Есть два рынка товаров:
• Рынок необходимых благ
• Рынок инструментов по увеличению порога стрессовой реакции ИЛИ по разительному уменьшению стресса в моменте

Рынок небходимых благ установил какие-то цены.

Рынок инструментов предоставляет обезбаливающие услуги, то есть ингибиторы стресса, установил какие-то цены.

И везде цены ну, внушительные. Надо на что-то покупать эти блага, если идешь вместе с социумом, и еще не монах.

Человек «закупается» на этих рынках, чтобы пожить и чтобы быть более устойчивым к стрессу и получить «должность» на работе с хорошим «достатком», продолжать жить не монахом.

Затем часть "достатка" снова и снова тратить на инструменты поддержания высокого порога стресса.

Когда человек говорит, что хочет «отдохнуть», он может иметь в виду две вещи:

• прибегнуть к инструментам по борьбе со стрессом,
• отдохнуть

Человек, который загнал себя за предел собственных возможностей по удержанию в себе стресса, не может отдыхать, он может только лишь обслуживать накопившийся в нем стресс.

Чтобы приблизиться к понятию отдыха, нужно сначала отказаться от инструментов борьбы со стрессом, увидеть, какие области жизни вас фрустрируют, но вы это повседневно не замечаете - избавиться от этих триггеров, и затем получится сесть спокойно и не думать ни о чем. Может лечь и быстро уснуть. Может быть и медитировать выйдет!

Настоящий отдых - когда тебе не от чего отдыхать. Да?

«Причина была в Анне, в неуловимом и невыразимом свойстве ее красоты, которая с первого момента заставила меня домыслить и приписать ей глубокую и тонкую душу. Невозможно было даже подумать, что какие-то рысаки способны сделать их обладателя привлекательным в ее глазах. И тем не менее дело обстояло именно так. Вообще, думал я, самое странное, что я полагаю, будто женщине нужно что-то иное. Да и что же? Какие-то сокровища духа? Я громко засмеялся, и от меня шарахнулись две гуляющих по обочине курицы. Вот это уже интересно, подумал я, ведь если не врать самому себе, я именно так и думаю. Если разобраться, я полагаю, будто во мне присутствует нечто, способное привлечь эту женщину и поставить меня в ее глазах неизмеримо выше любого обладателя пары рысаков. Но ведь в таком противопоставлении уже заключена невыносимая пошлость – допуская его, я сам низвожу до уровня пары рысаков то, что с моей точки зрения должно быть для нее неизмеримо выше. Если для меня это предметы одного рода, с какой стати она должна проводить какие-то различия? И потом, что это, собственно, такое, что должно быть для нее выше? Мой внутренний мир? То, что я думаю и чувствую? От отвращения к себе я застонал. Полно морочить самого себя, подумал я. Уже много лет моя главная проблема – как избавиться от всех этих мыслей и чувств самому, оставив свой так называемый внутренний мир на какой-нибудь помойке. Но даже если допустить на миг, что он представляет какую-то ценность, хотя бы эстетическую, это ничего не меняет – все прекрасное, что может быть в человеке, недоступно другим, потому что по-настоящему оно недоступно даже тому, в ком оно есть. Разве можно, уставясь на него внутренним взором, сказать: вот оно, было, есть и будет? Разве можно как-то обладать им, разве можно сказать, что оно вообще принадлежит кому-то? Как я могу сравнивать с рысаками Котовского то, что не имеет ко мне никакого отношения, то, что я просто видел в лучшие секунды своей жизни? И разве я могу обвинять Анну, если она отказывается видеть во мне то, чего я уже давно не вижу в себе сам? Нет, это действительно нелепо – ведь даже в те редкие моменты, когда я, может быть, находил это главное, я ясно чувствовал, что никак невозможно его выразить, никак. Ну, бывает, скажет человек точную фразу, глядя из окна на закат, и все. А то, что говорю я сам, глядя на закаты и восходы, уже давно невыносимо меня раздражает. Никакая особая красота не свойственна моей душе, думал я, совсем наоборот – я ищу в Анне то, чего никогда не было во мне самом. Единственное, что остается от меня, когда я ее вижу, – это засасывающая пустота, которую может заполнить только ее присутствие, ее голос, ее лицо. Так что же я могу предложить ей взамен поездки с Котовским на рысаках? Себя самого? Говоря другими словами – то, что я надеюсь в близости с нею найти ответ на какой-то смутный и темный вопрос, мучающий мою душу? Абсурд. Да я бы лучше сам поехал на рысаках с Котовским. Я остановился и сел на истертый дорожный камень на краю дороги. Было невозможно жарко. Я чувствовал себя разбитым и подавленным; не помню, чтобы когда-нибудь я бывал себе так отвратителен. Кислая вонь шампанского, пропитавшего мою папаху, казалась мне в тот момент подлинной визитной карточкой моего духа. Вокруг было равнодушное оцепенелое лето, где-то лениво лаяли псы, а с неба бесконечной пулеметной очередью било раскаленное солнце.

Как только мне в голову пришло это сравнение, я вспомнил, что Анна называет себя пулеметчицей; почувствовав на своих глазах слезы, я спрятал лицо в ладони. Через несколько минут я встал и пошел дальше в гору. Мне стало легче; больше того, все мысли, только что промчавшиеся сквозь мою душу и, казалось, полностью меня раздавившие, вдруг стали источником тонкого наслаждения. Печаль, охватившая меня, была невыразимо сладка, и я знал, что уже через час буду пытаться вызвать ее в себе опять, но она не придет.»

Чапаев и Пустота, Пелевин