16 октября 1998 года в Лондоне был арестован бывший чилийский диктатор Аугусто Пиночет 🇨🇱

#ЛФП_история

10 октября 1998 года испанский судья Бальтасар Гарсон предъявил генералу Аугусто Пиночету обвинение в нарушениях прав человека, совершенных в его родном Чили. Дело генерала рассматривалось Палатой лордов Великобритании, решавшей вопрос о том, защищает ли судебный иммунитет бывшего правителя Чили от международного преследования.

Пиночет был арестован в Лондоне шесть дней спустя и содержался под домашним арестом в течение полутора лет.

30 октября 2006 года Пиночета обвинили также в 36 случаях похищения людей, 23 случаях применения пыток и одном убийстве на Вилле Гримальди. Также он обвинялся в наркоторговле, незаконной торговле оружием и уклонении от уплаты налогов.

Пиночет ушел из жизни без справедливого и правомерного осуждения. Пиночета похоронили с почестями. Правосудие так и не восторжествовало в Чили.

#SavoirFaire

Мяуканье Голяндии

#ЛФП_мюсли

В одной прекрасной стране...
В единственном и лучшем государстве , да так лучше.

Так вот , только в Голяндии есть умные чумазые котята. Вы о них помните по прошлым историям. Умные чумазые котята спокойно пили молочко, теперь уже не сделанное лапками прогнанных серых с белым пузиком, белых с кисточками на ушках и степенных с острым взглядом и громким мяуканьем. От всех этих лентяев, не уважающих чумазую любовь, избавились. Стало жить гораздо лучше! Теперь никто не мешал чумазым работать молочконосцами, грязевылизывателями, когтегрызками. Каждый котенок теперь мог свободно работать на котят из центра — они же все-таки умнее и трудолюбивее, чем чумазые дальняки.

И ведь дальние котяточки также теперь могли не бояться гулять по улочкам, ходить в лоток и играть с клубком на лугах. Больше их не стеснят белые пушистые задиры!

— гремели отовсюду голоса центровых умненьких котят-мыслителей. Да только не видно их нигде, но кричали они громче даже внутреннего мяу. Их жуткий писк достигал ушки котяток, не давая им сладенько спать.

Но в минуты покоя котята пытались поиграться и порезвиться на улочках, да не понимали — а кто им мешал до этого? Котяточки все чаще задумывались: что-то тут неправильно, что-то тут не так! Словно молочка нежного стало меньше, а лугов, не закрытых большим забором, попросту не осталось. Где ж им резвиться, когда на улочках их царапают центровые вояки, в лотке воет мыслитель, а луг закрывает молочкобогатей?

И тут рассердился Папа-Кот: —

Как же так? Котята недовольны моими стараниями? Какие неблагодарные! А может, они просто серьезно больны?

И попросил умненьких котят, умов больших, разобраться в произошедшем. Долго они шастали по заброшенным домам котяточек, долго искали дальних сородичей под мостами, в подвалах, в закоулках. Ох, как же странно они живут! Не покупают себе уютные подушечки и кроватки, молочко не пьют. Одним словом — глупышки!

Вернувшись обратно, думу думой думную думали, да не просто придумали, а открыли новое открытие. Всем открытиям открытие!
Внимайте: "Думают о том, что Папа-кот не прав — только дурачки! Мяукают на решения центровых — глупышки! Лезут в домики мыслителей — пустышки! И вообще те, кто считают, что могут сделать лучше и что-то делают — опасные больные котята!"

— Вот оно что! — воскликнул Папа-Кот.

— Значит, здоровые котята те, кто спокойно работают и не высовывают усики! А больные — те, кто слишком громко мяукают!

И тут же появились новые правила. Если котенок начинал громко мяукать про то, что молочка мало, его отправляли в специальный домик "для успокоения хвостика". Там добрые доктора-коты в белых халатиках объясняли, что это не голод, а "навязчивые мысли о еде". Если котенок жаловался на царапины от центровых вояк, ему говорили: "Это не боль, это твоя повышенная чувствительность к прикосновениям — особенность такая".

Самых упорных, кто продолжал мяукать про права котят, отправляли в "дом тихого мурлыканья". Там им каждый день объясняли, что желание перемен — это "хроническое расстройство хвостика". А лечили котят специальными каплями от "избыточной мяукливости", от которых они переставали громко мяукать и только тихонько мурлыкали.

Вскоре в Голяндии стало очень тихо и спокойно. Центровые котята довольно урчали, что наконец-то избавились от "слишком шумных" сородичей. Дальние котята научились не высовываться и работать еще усерднее — ведь теперь они знали, что громкое мяуканье это болезнь, а здоровье — это когда ты работаешь и не отвлекаешься на царапины.

И только в "доме тихого мурлыканья" иногда по ночам слышались тихие голоса: — Мяу... а помнишь, как мы бегали по лугам? — Тише, тише... доктор сказал, что воспоминания о беге — это нездоровая фиксация на прошлом... — Но ведь тогда молочко было слаще... — Доктор объяснил, что это искажение памяти о вкусе...

А Папа-Кот каждый вечер довольно мурлыкал, глядя на свою спокойную страну: — Какие же все-таки умные у нас доктора! Нашли главную болезнь — слишком громкое мяуканье. Теперь в Голяндии живут только здоровые котята — те, кто тихо работают и не шумят. Вот что значит настоящая забота о спокойствии!

И лишь старая мудрая кошка, сидевшая на самой дальней окраине, тихо шептала своим внукам: — Запомните, котятки: когда мяуканье становится болезнью, а молчание — здоровьем, значит, болен не голос, а те, кто его боится услышать...

#А_Кэрри