#ЛФП_мюсли
НЕОНАРОДНИЧЕСТВО: ВВЕДЕНИЕ В ПРОБЛЕМАТИКУ
Для современного левого движения неонародничество остаётся маргинальной темой, к которой обращаются преимущественно в узкоисториографическом контексте. Такое положение дел закономерно: политическая гегемония Коммунистической партии Советского Союза не только апроприировала социалистическую риторику, но и вытеснила немарксистские течения из публичного интеллектуального поля, представив их как «утопичные», «реакционные» или «мелкобуржуазные».
Наследие советского марксизма продолжает влиять на левый дискурс и сегодня — политические движения, заявляющие о себе как о партиях демократического социализма и пытающиеся реабилитировать неонародническую доктрину, подвергаются критике со стороны тех, кто относит себя к ортодоксальному марксизму.
В основе негативной оценки неонароднической доктрины лежат ленинские взгляды, которые и определили подходы к изучению проблемы в советской историографии.
Это неудивительно — для большевиков, основывающих собственную политику на практиках государственного террора, эсеры были опасны не только тем, что их идеология была привлекательна для народа своим демократическим содержанием, имела в лице крестьянства широкую социальную базу, но и тем, что не только оправдывала индивидуальный террор, но и призывала к нему в отношении тех лиц, которые творили произвол над народом.
В связи с этим интересны воззрения, представленные в работах советских исследователей 20-30-х годов. Так, А.В. Луначарский в «Очерке истории партии эсеров» оценивал социалистов-революционеров как «предателей народных интересов» и «контрреволюционеров».
В 30-40-е гг., под влиянием сталинского «Краткого курса истории ВКП (б)», оценки неонародничества становятся все более негативными. Исследователи этого периода крайне редко обращаются к истории непролетарских партий и прибегают к школе советской публичной полемики, не стесняясь клеймить все небольшевистские демократические общественные движения мелкобуржуазными и контрреволюционными. Историки должны были наукообразно, иллюстрациями, как правило отдельных и случайных фактов доказывать каждый раз истинность этих догматов: с позиций марксизма-ленинизма вскрывать научную несостоятельность эсеровской социалистической теории, ее мелкобуржуазный характер, клеймить эсеровскую тактику индивидуального террора, показывать эволюцию эсеровской партии от мелкобуржуазного революционаризма через соглашательство с буржуазией к предательству народных интересов и контрреволюции, подчеркивать, что якобы это и стало объективной причиной ее политического краха, что иного пути, кроме большевистского, не только не было, но и быть не могло.
Исследование К.В. Гусева и Х.А. Ерицяна «От соглашательства к контрреволюции (Очерки истории политического банкротства и гибели партии социалистов-революционеров)» впервые представляет попытку обобщения теоретических взглядов на неонародничество, партию социалистов-революционеров и используемый ими революционный террор.
Неординарный для советской историографической традиции взгляд на неонародническую доктрину представлен в работах В.Г. Хороса. Его монография «Народническая идеология и марксизм» содержит немаловажный вывод — оба эти течения не являлись категорическими противоположностями. Напротив, несмотря на отличия, они принадлежали к единой революционно-демократической российской традиции. В другой работе «Идейные течения народнического типа в развивающихся странах» Хорос утверждал: «неонародническая идеология ставит ряд общемировых вопросов: необходимость минимизации последствий первоначального накопления для населения развивающихся стран, использования в процессе кооперирования крестьянства традиционных общинных форм, приоритет некапиталистической индустриализации и так далее».
НЕОНАРОДНИЧЕСТВО: ВВЕДЕНИЕ В ПРОБЛЕМАТИКУ
Для современного левого движения неонародничество остаётся маргинальной темой, к которой обращаются преимущественно в узкоисториографическом контексте. Такое положение дел закономерно: политическая гегемония Коммунистической партии Советского Союза не только апроприировала социалистическую риторику, но и вытеснила немарксистские течения из публичного интеллектуального поля, представив их как «утопичные», «реакционные» или «мелкобуржуазные».
Наследие советского марксизма продолжает влиять на левый дискурс и сегодня — политические движения, заявляющие о себе как о партиях демократического социализма и пытающиеся реабилитировать неонародническую доктрину, подвергаются критике со стороны тех, кто относит себя к ортодоксальному марксизму.
В основе негативной оценки неонароднической доктрины лежат ленинские взгляды, которые и определили подходы к изучению проблемы в советской историографии.
Это неудивительно — для большевиков, основывающих собственную политику на практиках государственного террора, эсеры были опасны не только тем, что их идеология была привлекательна для народа своим демократическим содержанием, имела в лице крестьянства широкую социальную базу, но и тем, что не только оправдывала индивидуальный террор, но и призывала к нему в отношении тех лиц, которые творили произвол над народом.
В связи с этим интересны воззрения, представленные в работах советских исследователей 20-30-х годов. Так, А.В. Луначарский в «Очерке истории партии эсеров» оценивал социалистов-революционеров как «предателей народных интересов» и «контрреволюционеров».
В 30-40-е гг., под влиянием сталинского «Краткого курса истории ВКП (б)», оценки неонародничества становятся все более негативными. Исследователи этого периода крайне редко обращаются к истории непролетарских партий и прибегают к школе советской публичной полемики, не стесняясь клеймить все небольшевистские демократические общественные движения мелкобуржуазными и контрреволюционными. Историки должны были наукообразно, иллюстрациями, как правило отдельных и случайных фактов доказывать каждый раз истинность этих догматов: с позиций марксизма-ленинизма вскрывать научную несостоятельность эсеровской социалистической теории, ее мелкобуржуазный характер, клеймить эсеровскую тактику индивидуального террора, показывать эволюцию эсеровской партии от мелкобуржуазного революционаризма через соглашательство с буржуазией к предательству народных интересов и контрреволюции, подчеркивать, что якобы это и стало объективной причиной ее политического краха, что иного пути, кроме большевистского, не только не было, но и быть не могло.
Исследование К.В. Гусева и Х.А. Ерицяна «От соглашательства к контрреволюции (Очерки истории политического банкротства и гибели партии социалистов-революционеров)» впервые представляет попытку обобщения теоретических взглядов на неонародничество, партию социалистов-революционеров и используемый ими революционный террор.
Неординарный для советской историографической традиции взгляд на неонародническую доктрину представлен в работах В.Г. Хороса. Его монография «Народническая идеология и марксизм» содержит немаловажный вывод — оба эти течения не являлись категорическими противоположностями. Напротив, несмотря на отличия, они принадлежали к единой революционно-демократической российской традиции. В другой работе «Идейные течения народнического типа в развивающихся странах» Хорос утверждал: «неонародническая идеология ставит ряд общемировых вопросов: необходимость минимизации последствий первоначального накопления для населения развивающихся стран, использования в процессе кооперирования крестьянства традиционных общинных форм, приоритет некапиталистической индустриализации и так далее».
🕊6
С началом Перестройки в СССР в оценках народничества возникли различные тенденции — с одной стороны, были предприняты попытки реабилитировать опыт неонароднических партий начала XX века, ибо в их программах виделась альтернатива как большевистскому марксизму, так и дальнейшей капиталистической модернизации. Интерес к народничеству возрождался в контексте поиска «третьего пути» для России — модели, основанной на идеях широкого муниципального самоуправления и кооперативного социализма. С другой стороны, критики, принадлежащие консервативному марксистско-ленинскому лагерю, предупреждали, что романтизация «мелкобуржуазного социализма» может стать предпосылкой для реставрации капитализма в СССР.
Но что же собственно входит в объект рассмотрения? В максимально общем виде под неонародничеством следует понимать интеллектуальную и политическую традицию, в основе которой лежит антиэтатизм, социализм и, что самое главное, представления о некапиталистической модернизации отдельных сфер российского общества.
Начала будущей социалистической России идеологами народничества виделись в непризнании крестьянами права собственности на землю, общинном владении ею, в праве на нее лишь тех лиц, кто на ней трудится, в мирском управлении. Они считали, что общинно-кооперативный мир деревни выработал у крестьян особое трудовое правосознание, легко смыкающееся с интеллигентской проповедью аграрного социализма.
В рамках дальнейших заметок будет представлено рассмотрение неонароднических политических структур, ключевых деятелей данного движения, их теоретических воззрений и политических программ.
Роман
Подписаться | Предложить пост | Наше медиа
Но что же собственно входит в объект рассмотрения? В максимально общем виде под неонародничеством следует понимать интеллектуальную и политическую традицию, в основе которой лежит антиэтатизм, социализм и, что самое главное, представления о некапиталистической модернизации отдельных сфер российского общества.
Начала будущей социалистической России идеологами народничества виделись в непризнании крестьянами права собственности на землю, общинном владении ею, в праве на нее лишь тех лиц, кто на ней трудится, в мирском управлении. Они считали, что общинно-кооперативный мир деревни выработал у крестьян особое трудовое правосознание, легко смыкающееся с интеллигентской проповедью аграрного социализма.
В рамках дальнейших заметок будет представлено рассмотрение неонароднических политических структур, ключевых деятелей данного движения, их теоретических воззрений и политических программ.
Роман
Подписаться | Предложить пост | Наше медиа
Forwarded from Левые
Результаты выборов в ФРГ
Выборы в Германии подошли к концу,и ее результаты в общем-то совпали с прогнозами соцопросов. В связи с этим наиболее вероятных сценария формирования правительства два — "Гранд коалиция" ХДС/ХСС с СДПГ или правая коалиция ХДС/ХСС с АдГ. В воздухе висит возможность коалиции ХДС/ХСС с СДПГ и "зелеными" (Кенийская коалиция). Мерц пока что отрицает возможность коалиции с АдГ, а так же заявляет, что коалиционные переговоры продлятся до пасхи. Уже сейчас будущий вероятный канцлер делает ряд заявлений касательно своей политики, среди которых самое интересное - пересмотр отношений с НАТО и США и стремление к большей суверенности Европы.
СДПГ показал один из худших результатов в своей истории. По заявлениям ряда СМИ, Борис Писториус (министр обороны в правительстве Шольца) обозначил эти результаты как "катастрофичные". Шольц все так же отрицает возможность коалиции на правах второстепенного партнера, фактически это значит, что он не будет вести эти переговоры, соответственно в правительстве коалицииХДС/ХСС Шольц не будет участвовать.
Southczyński: Предстоящие коалиционные переговоры в конечном счете обозначат, насколько крепок "брандмауэр" (проще говоря - нежелание старых партийцев подключать к своей геронтократической тусовке молодежь из АдГ). Ну а пока правый поворот мировой политики становится еще более очевидным, будто кому-то были нужны еще доказательства. Левым дали шанс реализовать свою утопию в 2021-м году, но что-то пошло не так, и левые правительства где-то не захотели, где-то не смогли (зачастую — и то и то) реализовать свои программы, и запомнятся в мире как правительства имени поддержки Украины. Поздравим их с этим достижением. В комментариях разрешаю поплакать из-за плохих результатов СДПГ.
Заявления Мерца лично меня очень радуют, того гляди и ХДС/ХСС станет полноценной партией панъевропейских консерваторов, ну, по крайней мере я надеюсь на это.
@left_list
Выборы в Германии подошли к концу,и ее результаты в общем-то совпали с прогнозами соцопросов. В связи с этим наиболее вероятных сценария формирования правительства два — "Гранд коалиция" ХДС/ХСС с СДПГ или правая коалиция ХДС/ХСС с АдГ. В воздухе висит возможность коалиции ХДС/ХСС с СДПГ и "зелеными" (Кенийская коалиция). Мерц пока что отрицает возможность коалиции с АдГ, а так же заявляет, что коалиционные переговоры продлятся до пасхи. Уже сейчас будущий вероятный канцлер делает ряд заявлений касательно своей политики, среди которых самое интересное - пересмотр отношений с НАТО и США и стремление к большей суверенности Европы.
СДПГ показал один из худших результатов в своей истории. По заявлениям ряда СМИ, Борис Писториус (министр обороны в правительстве Шольца) обозначил эти результаты как "катастрофичные". Шольц все так же отрицает возможность коалиции на правах второстепенного партнера, фактически это значит, что он не будет вести эти переговоры, соответственно в правительстве коалицииХДС/ХСС Шольц не будет участвовать.
Southczyński: Предстоящие коалиционные переговоры в конечном счете обозначат, насколько крепок "брандмауэр" (проще говоря - нежелание старых партийцев подключать к своей геронтократической тусовке молодежь из АдГ). Ну а пока правый поворот мировой политики становится еще более очевидным, будто кому-то были нужны еще доказательства. Левым дали шанс реализовать свою утопию в 2021-м году, но что-то пошло не так, и левые правительства где-то не захотели, где-то не смогли (зачастую — и то и то) реализовать свои программы, и запомнятся в мире как правительства имени поддержки Украины. Поздравим их с этим достижением. В комментариях разрешаю поплакать из-за плохих результатов СДПГ.
Заявления Мерца лично меня очень радуют, того гляди и ХДС/ХСС станет полноценной партией панъевропейских консерваторов, ну, по крайней мере я надеюсь на это.
@left_list
🕊5
ТУГАН-БАРАНОВСКИЙ: ЛЕГАЛЬНЫЙ МАРКСИЗМ НА СТРАЖЕ КООПЕРАТИВОВ
#ЛФП_чтиво #ЛФП_книги
Кооперативы и кооперативное движение занимают незавидное положение в левом дискурсе.
С одной стороны, при упоминании кооперации вспоминается опыт коллективизации в Советском Союзе с характерной для этого процесса процедурой создания принудительных коллективных хозяйств. Эта ассоциация адекватна, ведь колхозы были организованы именно в формах производственных кооперативов. Тем не менее порядок управления в колхозах, а также источники формирования собственности коллективного хозяйства не свидетельствуют о тождестве колхозов с современной производственной кооперацией.
С другой стороны, кооперативное движение в левой среде часто сталкивается с критикой со стороны консервативных марксистско-ленинских сторонников государственной собственности. На деле такая критика не содержит ничего состоятельного — авторы предпочитают прибегать к инструментарию советской школы публичной полемики, что позволяет считать вопрос о кооперативном движении для них закрытым. Схема в данном случае проста: составляют заклинание, содержащее ряд обидных ярлыков — «мелкобуржуазные», «реставрация капитализма», «непонимание объективных закономерностей» и так далее. Текст таких критиков может содержать разные стереотипные положения, однако подобные утверждения не несут никакой эпистемологической ценности. Такая критика больше похожа на успокоительную молитву, призванную прогнать неудобные мысли о кооперации.
Третья сторона критических замечаний более содержательна. Утверждается, что публичная собственность либо частный капитал действуют эффективнее, чем кооперативы. Удивительно, но и в этом случае такие утверждения представляются априорными. Зачастую сторонники такого подхода не приводят конкретных эмпирических данных о сравнительной эффективности публичных форм коммерческой деятельности, частных компаний и производственных кооперативов.
В теоретическом плане вопрос о сущности кооперативов с марксистских позиций рассматривал М. И. Туган-Барановский. Его книга «Социальные основы кооперации» представляет фундаментальный труд, в котором проанализирован и обобщён опыт мирового кооперативного движения, а также определены пути развития кооперации в связи с перспективами перехода к социализму.
Интересна общая оценка М. И. Туган-Барановским природы кооперативов.
Сделаем предварительное замечание: различие между кооперативами и акционерными обществами проводится им не по юридической форме и не по экономическим признакам, а по внутренней, социально-экономической природе.
Признавая, что «тело кооператива создано капитализмом», Туган-Барановский в то же время отмечал: «Называть кооперативные предприятия капиталистическими — это значит отказываться от анализа особенностей кооперативных предприятий».
М. И. Туган-Барановский дал определение кооперации, подчеркивая, что это — объединение трудящихся, противопоставленное капиталистическому предприятию или любому объединению капиталистов. «Кооперативы всегда были и остаются организациями трудящихся классов».
Кроме того, отличительными чертами истинной кооперации являются самостоятельность и самодеятельность. Если данные принципы организации кооперативного предприятия в силу каких-либо причин нарушаются, то оно лишается своей сущности. Это уже, по словам М. И. Туган-Барановского, не кооператив в подлинном смысле этого слова. Данное утверждение подтверждается конкретными примерами: в Германии, в силу того что сельскохозяйственная кооперация находилась в сильной зависимости от бюрократического аппарата, она не могла в полной мере проявить свои преимущества.
#ЛФП_чтиво #ЛФП_книги
Кооперативы и кооперативное движение занимают незавидное положение в левом дискурсе.
С одной стороны, при упоминании кооперации вспоминается опыт коллективизации в Советском Союзе с характерной для этого процесса процедурой создания принудительных коллективных хозяйств. Эта ассоциация адекватна, ведь колхозы были организованы именно в формах производственных кооперативов. Тем не менее порядок управления в колхозах, а также источники формирования собственности коллективного хозяйства не свидетельствуют о тождестве колхозов с современной производственной кооперацией.
С другой стороны, кооперативное движение в левой среде часто сталкивается с критикой со стороны консервативных марксистско-ленинских сторонников государственной собственности. На деле такая критика не содержит ничего состоятельного — авторы предпочитают прибегать к инструментарию советской школы публичной полемики, что позволяет считать вопрос о кооперативном движении для них закрытым. Схема в данном случае проста: составляют заклинание, содержащее ряд обидных ярлыков — «мелкобуржуазные», «реставрация капитализма», «непонимание объективных закономерностей» и так далее. Текст таких критиков может содержать разные стереотипные положения, однако подобные утверждения не несут никакой эпистемологической ценности. Такая критика больше похожа на успокоительную молитву, призванную прогнать неудобные мысли о кооперации.
Третья сторона критических замечаний более содержательна. Утверждается, что публичная собственность либо частный капитал действуют эффективнее, чем кооперативы. Удивительно, но и в этом случае такие утверждения представляются априорными. Зачастую сторонники такого подхода не приводят конкретных эмпирических данных о сравнительной эффективности публичных форм коммерческой деятельности, частных компаний и производственных кооперативов.
В теоретическом плане вопрос о сущности кооперативов с марксистских позиций рассматривал М. И. Туган-Барановский. Его книга «Социальные основы кооперации» представляет фундаментальный труд, в котором проанализирован и обобщён опыт мирового кооперативного движения, а также определены пути развития кооперации в связи с перспективами перехода к социализму.
Интересна общая оценка М. И. Туган-Барановским природы кооперативов.
Сделаем предварительное замечание: различие между кооперативами и акционерными обществами проводится им не по юридической форме и не по экономическим признакам, а по внутренней, социально-экономической природе.
Признавая, что «тело кооператива создано капитализмом», Туган-Барановский в то же время отмечал: «Называть кооперативные предприятия капиталистическими — это значит отказываться от анализа особенностей кооперативных предприятий».
М. И. Туган-Барановский дал определение кооперации, подчеркивая, что это — объединение трудящихся, противопоставленное капиталистическому предприятию или любому объединению капиталистов. «Кооперативы всегда были и остаются организациями трудящихся классов».
Кроме того, отличительными чертами истинной кооперации являются самостоятельность и самодеятельность. Если данные принципы организации кооперативного предприятия в силу каких-либо причин нарушаются, то оно лишается своей сущности. Это уже, по словам М. И. Туган-Барановского, не кооператив в подлинном смысле этого слова. Данное утверждение подтверждается конкретными примерами: в Германии, в силу того что сельскохозяйственная кооперация находилась в сильной зависимости от бюрократического аппарата, она не могла в полной мере проявить свои преимущества.
Оценка сельхозкооперации Туган-Барановским весьма высока. Сельскохозяйственная кооперация играла ключевую роль в трансформации аграрного сектора, существенно увеличивая эффективность крестьянских хозяйств. Объединяя ресурсы мелких производителей, кооперативные модели позволяют оптимизировать процессы производства, снижать издержки и усиливать конкурентные позиции в борьбе с крупными капиталистическими предприятиями. Совместное использование техники, коллективные закупки семян и удобрений, а также централизованный сбыт продукции через кооперативные сети создают экономические преимущества, недоступные индивидуальным хозяйствам.
Кооперативные механизмы не только повышали производительность труда крестьян, но и создавали устойчивую платформу для поддержания конкуренции с крупными сельскохозяйственными капиталистическими предприятиями.
Но что в сфере промышленности? Как в данном случае следует рассматривать экономическую эффективность производственных кооперативов в индустриальной сфере, где концентрация капитала существенно выше, а область применения производственной кооперации — ниже? И как быть с проблематикой организации крупных производств, которые в силу собственного характера не могут быть построены лишь на кооперации труда? Примерами такого рода производств могут служить химическая промышленность, военное производство, а также иные высокозатратные сферы индустрии.
Вопрос промышленной производственной кооперации привлекал усиленное внимание со стороны Интернационала.
Так, на Лозаннском конгрессе был поднят вопрос о мерах содействия развитию кооперативного производства. В этих целях конгресс советовал рабочим союзам «помещать их фонды в производительные товарищества как лучшее средство для извлечения этих фондов из рук буржуазии и правительства и использования их для освобождения рабочего класса». В конце концов это должно было привести, по мнению конгресса, к созданию широко организованного национального кредита производительным товариществам. Однако Интернационал не довольствовался теоретической защитой производительных артелей. Его руководители пытались сами создавать артели через посредство своих лекций в разных странах. Вообще, не подлежит сомнению, что производительные артели были единственным видом кооперации, встречавшим горячее сочувствие со стороны Интернационала.
Тем не менее Туган-Барановский представляет крайне реалистичные воззрения на кооперацию в данной сфере: «Производительная артель — вот к чему должны стремиться трудящиеся массы, чтобы прочным образом улучшить своё экономическое положение. Но производительная артель, являясь самым сложным видом кооперации, может возникнуть только в результате долгой кооперативной эволюции, после многих лет кооперативного воспитания населения. Пока массы этого воспитания ещё не получили, не следует и мечтать об артелях — преждевременные попытки создания артелей могут только скомпрометировать самую идею кооперации. В особенности нежелательны и опасны попытки насаждения артелей сверху, при поддержке государственной власти, так как кооперация, основанная на поддержке извне, нежизнеспособна и неминуемо должна привести к крушению всего дела, как бы ни была щедра эта поддержка».
Кооперативные механизмы не только повышали производительность труда крестьян, но и создавали устойчивую платформу для поддержания конкуренции с крупными сельскохозяйственными капиталистическими предприятиями.
Но что в сфере промышленности? Как в данном случае следует рассматривать экономическую эффективность производственных кооперативов в индустриальной сфере, где концентрация капитала существенно выше, а область применения производственной кооперации — ниже? И как быть с проблематикой организации крупных производств, которые в силу собственного характера не могут быть построены лишь на кооперации труда? Примерами такого рода производств могут служить химическая промышленность, военное производство, а также иные высокозатратные сферы индустрии.
Вопрос промышленной производственной кооперации привлекал усиленное внимание со стороны Интернационала.
Так, на Лозаннском конгрессе был поднят вопрос о мерах содействия развитию кооперативного производства. В этих целях конгресс советовал рабочим союзам «помещать их фонды в производительные товарищества как лучшее средство для извлечения этих фондов из рук буржуазии и правительства и использования их для освобождения рабочего класса». В конце концов это должно было привести, по мнению конгресса, к созданию широко организованного национального кредита производительным товариществам. Однако Интернационал не довольствовался теоретической защитой производительных артелей. Его руководители пытались сами создавать артели через посредство своих лекций в разных странах. Вообще, не подлежит сомнению, что производительные артели были единственным видом кооперации, встречавшим горячее сочувствие со стороны Интернационала.
Тем не менее Туган-Барановский представляет крайне реалистичные воззрения на кооперацию в данной сфере: «Производительная артель — вот к чему должны стремиться трудящиеся массы, чтобы прочным образом улучшить своё экономическое положение. Но производительная артель, являясь самым сложным видом кооперации, может возникнуть только в результате долгой кооперативной эволюции, после многих лет кооперативного воспитания населения. Пока массы этого воспитания ещё не получили, не следует и мечтать об артелях — преждевременные попытки создания артелей могут только скомпрометировать самую идею кооперации. В особенности нежелательны и опасны попытки насаждения артелей сверху, при поддержке государственной власти, так как кооперация, основанная на поддержке извне, нежизнеспособна и неминуемо должна привести к крушению всего дела, как бы ни была щедра эта поддержка».
🕊1
Однако именно этот вид кооперации получил на практике наименьшее распространение. Фабианское общество в Англии предприняло исследование вопроса о производственной кооперации.
В результате исследования был напечатан в 1914 г. доклад лучших знатоков рабочего движения в Англии — С. и Б. Вебб, пришедших по вопросу об успешности артельного движения к следующему заключению: «Если мы попробуем обозреть три четверти столетия упорного и воодушевлённого труда, который был затрачен в полудюжине различных стран по созданию ассоциаций производителей, владеющих своими средствами производства и управляющих своим промышленным предприятием, то нельзя не вынести чувства разочарования».
Те из таких обществ, которые имели сколько-нибудь значительный экономический успех или достигли более значительных размеров, существенно уклонились в большинстве случаев от типа самоуправляющейся мастерской — и это в такой мере, что можно, не удаляясь от истины, утверждать: шансы успеха такого общества тем выше, чем дальше оно от типа самоуправляющейся мастерской.
В чём же заключаются глубокие внутренние причины неуспеха производительных артелей? В своём вышецитированном докладе Фабианскому обществу С. и Б. Вебб указывают три основные причины этого неуспеха:
Недостаток дисциплины среди членов артелей;
Недостаток знания ими условий рынка;
Недостаточная скорость адаптации производительных ассоциаций к изменениям техники производства.
Кроме того, артель встречает большие затруднения при введении новых машин, так как машины уменьшают спрос на труд, а артель не может оставлять своих членов без работы, подобно тому как это делает капиталистический предприниматель.
Например, на кооперативных сапожных и башмачных фабриках Лестера, которые, не будучи артелями чистого трудового типа, всё же значительно приближаются к таковым, замечается значительная отсталость в техническом отношении именно по этой последней причине.
Приводится характерный отзыв одного из горячих сторонников производительных ассоциаций, который, описывая одну фабрику этого типа в Лестере, прибавляет: «Теперь фабрика эта может легко ввести новые машины, так как пятеро из её рабочих пайщиков умерли».
Поэтому производственные артели должны быть признаны, в общем, более слабыми предприятиями, чем капиталистические; их слабость коренится не во внешних, устранимых условиях, как, например, в недостатке капитала, недостаточном знакомстве рабочих с этим видом кооперации и т. д., а в самой природе производительной артели. Эта основная слабость артели вытекает из её особенности как кооператива, существующего в интересах рабочих, выполняющих в ней хозяйственные функции.
Однако следует заметить, что слабость артелей не «врождённая», а контекстуальная. Например, успех современных рабочих кооперативов (вроде Mondragon в Испании) доказывает, что при равных условиях и поддержке артели могут быть конкурентоспособными. Их «слабость» — лишь продукт конкретного исторического периода.
Кроме того, совмещение труда и управления в артелях повышает их эффективность: работники-собственники заинтересованы в оптимизации процессов, снижении издержек и долгосрочном развитии. Современные исследования показывают, что коллективное управление ресурсами часто приводит к более устойчивым решениям, чем иерархические модели. Проблема возникает не из-за «природы» артели, а из-за недостатка образования в области кооперативного менеджмента, что относится к устранимым факторам.
В этом контексте неясно, почему централизованная «социалистическая» модель должна быть более предпочтительной, чем децентрализованные кооперативы, которые сочетают экономическую эффективность и производственную демократию.
В результате исследования был напечатан в 1914 г. доклад лучших знатоков рабочего движения в Англии — С. и Б. Вебб, пришедших по вопросу об успешности артельного движения к следующему заключению: «Если мы попробуем обозреть три четверти столетия упорного и воодушевлённого труда, который был затрачен в полудюжине различных стран по созданию ассоциаций производителей, владеющих своими средствами производства и управляющих своим промышленным предприятием, то нельзя не вынести чувства разочарования».
Те из таких обществ, которые имели сколько-нибудь значительный экономический успех или достигли более значительных размеров, существенно уклонились в большинстве случаев от типа самоуправляющейся мастерской — и это в такой мере, что можно, не удаляясь от истины, утверждать: шансы успеха такого общества тем выше, чем дальше оно от типа самоуправляющейся мастерской.
В чём же заключаются глубокие внутренние причины неуспеха производительных артелей? В своём вышецитированном докладе Фабианскому обществу С. и Б. Вебб указывают три основные причины этого неуспеха:
Недостаток дисциплины среди членов артелей;
Недостаток знания ими условий рынка;
Недостаточная скорость адаптации производительных ассоциаций к изменениям техники производства.
Кроме того, артель встречает большие затруднения при введении новых машин, так как машины уменьшают спрос на труд, а артель не может оставлять своих членов без работы, подобно тому как это делает капиталистический предприниматель.
Например, на кооперативных сапожных и башмачных фабриках Лестера, которые, не будучи артелями чистого трудового типа, всё же значительно приближаются к таковым, замечается значительная отсталость в техническом отношении именно по этой последней причине.
Приводится характерный отзыв одного из горячих сторонников производительных ассоциаций, который, описывая одну фабрику этого типа в Лестере, прибавляет: «Теперь фабрика эта может легко ввести новые машины, так как пятеро из её рабочих пайщиков умерли».
Поэтому производственные артели должны быть признаны, в общем, более слабыми предприятиями, чем капиталистические; их слабость коренится не во внешних, устранимых условиях, как, например, в недостатке капитала, недостаточном знакомстве рабочих с этим видом кооперации и т. д., а в самой природе производительной артели. Эта основная слабость артели вытекает из её особенности как кооператива, существующего в интересах рабочих, выполняющих в ней хозяйственные функции.
Однако следует заметить, что слабость артелей не «врождённая», а контекстуальная. Например, успех современных рабочих кооперативов (вроде Mondragon в Испании) доказывает, что при равных условиях и поддержке артели могут быть конкурентоспособными. Их «слабость» — лишь продукт конкретного исторического периода.
Кроме того, совмещение труда и управления в артелях повышает их эффективность: работники-собственники заинтересованы в оптимизации процессов, снижении издержек и долгосрочном развитии. Современные исследования показывают, что коллективное управление ресурсами часто приводит к более устойчивым решениям, чем иерархические модели. Проблема возникает не из-за «природы» артели, а из-за недостатка образования в области кооперативного менеджмента, что относится к устранимым факторам.
В этом контексте неясно, почему централизованная «социалистическая» модель должна быть более предпочтительной, чем децентрализованные кооперативы, которые сочетают экономическую эффективность и производственную демократию.
🕊1
Мандель Э. Власть и деньги. Общая теория бюрократии
#ЛФП_книги #ЛФП_чтиво
Представляем вашему вниманию книгу, принадлежащую перу одного из известнейших ученых-экономистов Бельгии — Э. Манделу.
Впервые вышедшая на русском языке в 1992 году, книга в остро полемической форме представляет анализ бюрократии в условиях рыночной экономики
Несмотря на отдельные достойные моменты в книге, необходимо отметить, что это не академическое исследование. Более того, стилистика произведения серьёзно страдает от общего "антибюрократического пафоса", проводником которого и является автор. Частным выражением таких взглядов является искренняя уверенность Манделя в скорой "антибюрократической революции" в СССР.
Несмотря на столь существенные недочёты, данный труд рекомендуется к ознакомлению каждому, кто занимается исследованием вопросов государственных институтов и бюрократии с левых позиций.
#ЛФП_книги #ЛФП_чтиво
Представляем вашему вниманию книгу, принадлежащую перу одного из известнейших ученых-экономистов Бельгии — Э. Манделу.
Впервые вышедшая на русском языке в 1992 году, книга в остро полемической форме представляет анализ бюрократии в условиях рыночной экономики
Несмотря на отдельные достойные моменты в книге, необходимо отметить, что это не академическое исследование. Более того, стилистика произведения серьёзно страдает от общего "антибюрократического пафоса", проводником которого и является автор. Частным выражением таких взглядов является искренняя уверенность Манделя в скорой "антибюрократической революции" в СССР.
Несмотря на столь существенные недочёты, данный труд рекомендуется к ознакомлению каждому, кто занимается исследованием вопросов государственных институтов и бюрократии с левых позиций.
Forwarded from Левые
Призыв к миру и демократическому обществу
РПК родилась в XX веке — самом интенсивном веке насилия в истории — в условиях, созданных двумя мировыми войнами, холодной войной, подавлением свобод и, прежде всего, отрицанием курдской идентичности.
С точки зрения теории, программы, стратегии и тактики, она находилась под глубоким влиянием реалий реальной социалистической системы века. Однако крах реального социализма в 1990-х годах из-за внутренних причин, наряду с отказом от политики отрицания идентичности в стране [Турции] и прогрессом в области свободы выражения, привел РПК к состоянию бессмысленности и чрезмерного повторения. Следовательно, как и подобные движения, она завершила свой жизненный цикл, что сделало ее роспуск необходимым.
На протяжении всей истории, охватывающей более 1000 лет, турки и курды поддерживали союз — в значительной степени основанный на добровольном сотрудничестве — для сохранения своего сосуществования и противостояния гегемонистским силам.
Последние 200 лет капиталистической современности были направлены на то, чтобы разрушить этот союз. Затронутые силы, связанные с классовыми интересами, в первую очередь служили этой цели. Этот процесс ускорился с ассимиляционистскими интерпретациями Республики. Сегодня наша главная обязанность — реорганизовать эти хрупкие исторические отношения в духе братства, не игнорируя верований.
Появление и широкая поддержка РПК — самого длительного и всеобъемлющего восстания и вооруженного движения в истории Республики — стали результатом закрытия демократических политических каналов.
Неизбежный результат ультранационалистической траектории — такой как требования отдельного национального государства, федерализма, административной автономии или культурных решений — не соответствует историко-социологической структуре общества.
Уважение к идентичности, право на свободное выражение мнений и легальность демократической организации — позволяя каждому сегменту общества формировать свои собственные социально-экономические и политические структуры — могут быть реализованы только посредством существования демократического общества и политического пространства.
Второе столетие (Турецкой) Республики может достичь прочной и братской преемственности только в том случае, если оно будет увенчано демократией. Нет пути вне демократии для построения и внедрения системы. Другого пути быть не может. Демократическое примирение является основополагающим методом.
Язык этой эпохи мира и демократического общества также должен быть разработан в соответствии с реальностью.
В свете нынешней атмосферы, сформированной призывом г-на Девлета Бахчели, волей, выраженной г-ном Президентом, и позитивным подходом других политических партий к этому призыву, я призываю к разоружению и беру на себя историческую ответственность.
Так же, как любая современная организация и партия, чье существование не было насильственно прекращено, сделала бы это добровольно, проведите съезд и примите решение об интеграции с государством и обществом: все группы должны сложить оружие, а РПК должна самораспуститься.
Я передаю свои приветствия всем слоям общества, которые верят в сосуществование и прислушиваются к моему призыву.
Абдулла Оджалан
@left_list
РПК родилась в XX веке — самом интенсивном веке насилия в истории — в условиях, созданных двумя мировыми войнами, холодной войной, подавлением свобод и, прежде всего, отрицанием курдской идентичности.
С точки зрения теории, программы, стратегии и тактики, она находилась под глубоким влиянием реалий реальной социалистической системы века. Однако крах реального социализма в 1990-х годах из-за внутренних причин, наряду с отказом от политики отрицания идентичности в стране [Турции] и прогрессом в области свободы выражения, привел РПК к состоянию бессмысленности и чрезмерного повторения. Следовательно, как и подобные движения, она завершила свой жизненный цикл, что сделало ее роспуск необходимым.
На протяжении всей истории, охватывающей более 1000 лет, турки и курды поддерживали союз — в значительной степени основанный на добровольном сотрудничестве — для сохранения своего сосуществования и противостояния гегемонистским силам.
Последние 200 лет капиталистической современности были направлены на то, чтобы разрушить этот союз. Затронутые силы, связанные с классовыми интересами, в первую очередь служили этой цели. Этот процесс ускорился с ассимиляционистскими интерпретациями Республики. Сегодня наша главная обязанность — реорганизовать эти хрупкие исторические отношения в духе братства, не игнорируя верований.
Появление и широкая поддержка РПК — самого длительного и всеобъемлющего восстания и вооруженного движения в истории Республики — стали результатом закрытия демократических политических каналов.
Неизбежный результат ультранационалистической траектории — такой как требования отдельного национального государства, федерализма, административной автономии или культурных решений — не соответствует историко-социологической структуре общества.
Уважение к идентичности, право на свободное выражение мнений и легальность демократической организации — позволяя каждому сегменту общества формировать свои собственные социально-экономические и политические структуры — могут быть реализованы только посредством существования демократического общества и политического пространства.
Второе столетие (Турецкой) Республики может достичь прочной и братской преемственности только в том случае, если оно будет увенчано демократией. Нет пути вне демократии для построения и внедрения системы. Другого пути быть не может. Демократическое примирение является основополагающим методом.
Язык этой эпохи мира и демократического общества также должен быть разработан в соответствии с реальностью.
В свете нынешней атмосферы, сформированной призывом г-на Девлета Бахчели, волей, выраженной г-ном Президентом, и позитивным подходом других политических партий к этому призыву, я призываю к разоружению и беру на себя историческую ответственность.
Так же, как любая современная организация и партия, чье существование не было насильственно прекращено, сделала бы это добровольно, проведите съезд и примите решение об интеграции с государством и обществом: все группы должны сложить оружие, а РПК должна самораспуститься.
Я передаю свои приветствия всем слоям общества, которые верят в сосуществование и прислушиваются к моему призыву.
Абдулла Оджалан
@left_list
Левые
Призыв к миру и демократическому обществу РПК родилась в XX веке — самом интенсивном веке насилия в истории — в условиях, созданных двумя мировыми войнами, холодной войной, подавлением свобод и, прежде всего, отрицанием курдской идентичности. С точки зрения…
#ЛФП_непонятное
Да спокойно, не кипишуйте. Вот пару лет назад сапатисты тоже о "роспуске" объявили, все обдристались, а это лишь реорганизация была.
#Борис_Свердлов
Да спокойно, не кипишуйте. Вот пару лет назад сапатисты тоже о "роспуске" объявили, все обдристались, а это лишь реорганизация была.
#Борис_Свердлов