#ЛФП_мюсли

Недавно в Швеции открылся флешмоб - предложи как ограничить рынок оружия, чтобы получить политические очки. Произошло это из-за какого-то там скуллшутинга. Тут стоит понимать, что такие события для Швеции нетипичны, хотя оружие среди шведов распространено, хотя и не на уровне США.

Зачастую преступления с применением оружия там носили характер разбирательств внутри гетто разнородных беженцев. Здесь же речь идет о применении легального оружия для массового убийства легализованных граждан, которые не обязаны проживать в гетто. Разумеется, это шокировало общество Швеции, и политики спохватились для ограничения прав граждан.

Этот случай лишний раз напоминает - любое государство является политической единицей. Товарищ Йоки совершенно верно выразил сущность политической единицы - захват все большей власти вширь и вглубь. Любое государство будет готово применять любой случай для ограничения прав граждан и их воли, это и есть расширение ее власти вглубь. Для левых это особенно важно понимать, поскольку большинство здесь поддерживают программы "большого государства", ибо надеются, что от "большого государства" не будет проблем, если "государство" будет хорошим. Ключевая проблема здесь в том, что государство никогда не будет хорошим, даже если целое столетие в ней будут господствовать "хорошие" политики, из числа "социал-демократов".

Разумеется, из-за общего контекста эта ситуация в первую очередь служит примером для умеренных левых, и в частности для социал-демократов и демократических социалистов разных мастей.

Аноним

Подписаться | Предложить пост | Наше медиа

#ЛФП_мем

Роман

Подписаться | Предложить пост | Наше медиа

#ЛФП_мем

Роман

Подписаться | Предложить пост | Наше медиа

#ЛФП_мем

Роман

Подписаться | Предложить пост | Наше медиа

#ЛФП_мем

Роман

Подписаться | Предложить пост | Наше медиа

#ЛФП_мем

Роман

Подписаться | Предложить пост | Наше медиа

#ЛФП_мем

Роман

Подписаться | Предложить пост | Наше медиа

#ЛФП_мем

Роман

Подписаться | Предложить пост | Наше медиа

#ЛФП_мюсли

Эффект гвоздя во лбу.

Представьте себе ситуацию что у вашего собеседника в голове гвоздь. Такой который не обнаружить глазом а можно только понять наощупь. И вот человек приходит к вам и у вас случается самый странный диалог у вас в жизни.
-У меня проблема.
-Я вижу у тебя в голове гвоздь.
-Да при чем тут он? У меня голова болит.
-Наверно потому что у тебя в голове гвоздь.
-Да нет же. У меня ещё постоянно рвутся свитера.
-Кажется это потому что у тебя в голове гвоздь.
-Я ещё целоваться нормально не могу.
-Уверен что это из за гвоздя у тебя во лбу.
-Все, я больше не буду с тобой говорить.

А потом он подходит к зеркалу и маскирует его под рог. Потому что признать очевидно проблему тяжелее чем назвать себя квадробером)

Чаще всего эта проблема возникает потому что мы не можем принять травмирующие нас аргументы. Хотя при этом мы все мним себя поборниками критического мышления и научного подхода.

Так вот, страдать с гвоздём в голове это нормально, вынуть гвоздь из головы тоже нормально. Ненормально только уговаривать других вынуть гвоздь из головы или вбить новый. Будьте вежливы и соблюдайте правила приличия и тогда, вашу позицию примут)

Женя Грифис

Подписаться | Предложить пост | Наше медиа

#ЛФП_мем

Роман

Подписаться | Предложить пост | Наше медиа

#ЛФП_мюсли

НЕОНАРОДНИЧЕСТВО: ВВЕДЕНИЕ В ПРОБЛЕМАТИКУ

Для современного левого движения неонародничество остаётся маргинальной темой, к которой обращаются преимущественно в узкоисториографическом контексте. Такое положение дел закономерно: политическая гегемония Коммунистической партии Советского Союза не только апроприировала социалистическую риторику, но и вытеснила немарксистские течения из публичного интеллектуального поля, представив их как «утопичные», «реакционные» или «мелкобуржуазные».

Наследие советского марксизма продолжает влиять на левый дискурс и сегодня — политические движения, заявляющие о себе как о партиях демократического социализма и пытающиеся реабилитировать неонародническую доктрину, подвергаются критике со стороны тех, кто относит себя к ортодоксальному марксизму.
В основе негативной оценки неонароднической доктрины лежат ленинские взгляды, которые и определили подходы к изучению проблемы в советской историографии.

Это неудивительно — для большевиков, основывающих собственную политику на практиках государственного террора, эсеры были опасны не только тем, что их идеология была привлекательна для народа своим демократическим содержанием, имела в лице крестьянства широкую социальную базу, но и тем, что не только оправдывала индивидуальный террор, но и призывала к нему в отношении тех лиц, которые творили произвол над народом.

В связи с этим интересны воззрения, представленные в работах советских исследователей 20-30-х годов. Так, А.В. Луначарский в «Очерке истории партии эсеров» оценивал социалистов-революционеров как «предателей народных интересов» и «контрреволюционеров».
В 30-40-е гг., под влиянием сталинского «Краткого курса истории ВКП (б)», оценки неонародничества становятся все более негативными. Исследователи этого периода крайне редко обращаются к истории непролетарских партий и прибегают к школе советской публичной полемики, не стесняясь клеймить все небольшевистские демократические общественные движения мелкобуржуазными и контрреволюционными. Историки должны были наукообразно, иллюстрациями, как правило отдельных и случайных фактов доказывать каждый раз истинность этих догматов: с позиций марксизма-ленинизма вскрывать научную несостоятельность эсеровской социалистической теории, ее мелкобуржуазный характер, клеймить эсеровскую тактику индивидуального террора, показывать эволюцию эсеровской партии от мелкобуржуазного революционаризма через соглашательство с буржуазией к предательству народных интересов и контрреволюции, подчеркивать, что якобы это и стало объективной причиной ее политического краха, что иного пути, кроме большевистского, не только не было, но и быть не могло.
Исследование К.В. Гусева и Х.А. Ерицяна «От соглашательства к контрреволюции (Очерки истории политического банкротства и гибели партии социалистов-революционеров)» впервые представляет попытку обобщения теоретических взглядов на неонародничество, партию социалистов-революционеров и используемый ими революционный террор.

Неординарный для советской историографической традиции взгляд на неонародническую доктрину представлен в работах В.Г. Хороса. Его монография «Народническая идеология и марксизм» содержит немаловажный вывод — оба эти течения не являлись категорическими противоположностями. Напротив, несмотря на отличия, они принадлежали к единой революционно-демократической российской традиции. В другой работе «Идейные течения народнического типа в развивающихся странах» Хорос утверждал: «неонародническая идеология ставит ряд общемировых вопросов: необходимость минимизации последствий первоначального накопления для населения развивающихся стран, использования в процессе кооперирования крестьянства традиционных общинных форм, приоритет некапиталистической индустриализации и так далее».

С началом Перестройки в СССР в оценках народничества возникли различные тенденции — с одной стороны, были предприняты попытки реабилитировать опыт неонароднических партий начала XX века, ибо в их программах виделась альтернатива как большевистскому марксизму, так и дальнейшей капиталистической модернизации. Интерес к народничеству возрождался в контексте поиска «третьего пути» для России — модели, основанной на идеях широкого муниципального самоуправления и кооперативного социализма. С другой стороны, критики, принадлежащие консервативному марксистско-ленинскому лагерю, предупреждали, что романтизация «мелкобуржуазного социализма» может стать предпосылкой для реставрации капитализма в СССР.

Но что же собственно входит в объект рассмотрения? В максимально общем виде под неонародничеством следует понимать интеллектуальную и политическую традицию, в основе которой лежит антиэтатизм, социализм и, что самое главное, представления о некапиталистической модернизации отдельных сфер российского общества.
Начала будущей социалистической России идеологами народничества виделись в непризнании крестьянами права собственности на землю, общинном владении ею, в праве на нее лишь тех лиц, кто на ней трудится, в мирском управлении. Они считали, что общинно-кооперативный мир деревни выработал у крестьян особое трудовое правосознание, легко смыкающееся с интеллигентской проповедью аграрного социализма.

В рамках дальнейших заметок будет представлено рассмотрение неонароднических политических структур, ключевых деятелей данного движения, их теоретических воззрений и политических программ.

Роман

Подписаться | Предложить пост | Наше медиа

#ЛФП_мем

Роман

Подписаться | Предложить пост | Наше медиа

#ЛФП_мем

Роман

Подписаться | Предложить пост | Наше медиа

#ЛФП_мем

Роман

Подписаться | Предложить пост | Наше медиа

ТУГАН-БАРАНОВСКИЙ: ЛЕГАЛЬНЫЙ МАРКСИЗМ НА СТРАЖЕ КООПЕРАТИВОВ

#ЛФП_чтиво #ЛФП_книги

Кооперативы и кооперативное движение занимают незавидное положение в левом дискурсе.

С одной стороны, при упоминании кооперации вспоминается опыт коллективизации в Советском Союзе с характерной для этого процесса процедурой создания принудительных коллективных хозяйств. Эта ассоциация адекватна, ведь колхозы были организованы именно в формах производственных кооперативов. Тем не менее порядок управления в колхозах, а также источники формирования собственности коллективного хозяйства не свидетельствуют о тождестве колхозов с современной производственной кооперацией.

С другой стороны, кооперативное движение в левой среде часто сталкивается с критикой со стороны консервативных марксистско-ленинских сторонников государственной собственности. На деле такая критика не содержит ничего состоятельного — авторы предпочитают прибегать к инструментарию советской школы публичной полемики, что позволяет считать вопрос о кооперативном движении для них закрытым. Схема в данном случае проста: составляют заклинание, содержащее ряд обидных ярлыков — «мелкобуржуазные», «реставрация капитализма», «непонимание объективных закономерностей» и так далее. Текст таких критиков может содержать разные стереотипные положения, однако подобные утверждения не несут никакой эпистемологической ценности. Такая критика больше похожа на успокоительную молитву, призванную прогнать неудобные мысли о кооперации.

Третья сторона критических замечаний более содержательна. Утверждается, что публичная собственность либо частный капитал действуют эффективнее, чем кооперативы. Удивительно, но и в этом случае такие утверждения представляются априорными. Зачастую сторонники такого подхода не приводят конкретных эмпирических данных о сравнительной эффективности публичных форм коммерческой деятельности, частных компаний и производственных кооперативов.

В теоретическом плане вопрос о сущности кооперативов с марксистских позиций рассматривал М. И. Туган-Барановский. Его книга «Социальные основы кооперации» представляет фундаментальный труд, в котором проанализирован и обобщён опыт мирового кооперативного движения, а также определены пути развития кооперации в связи с перспективами перехода к социализму.

Интересна общая оценка М. И. Туган-Барановским природы кооперативов.
Сделаем предварительное замечание: различие между кооперативами и акционерными обществами проводится им не по юридической форме и не по экономическим признакам, а по внутренней, социально-экономической природе.
Признавая, что «тело кооператива создано капитализмом», Туган-Барановский в то же время отмечал: «Называть кооперативные предприятия капиталистическими — это значит отказываться от анализа особенностей кооперативных предприятий».
М. И. Туган-Барановский дал определение кооперации, подчеркивая, что это — объединение трудящихся, противопоставленное капиталистическому предприятию или любому объединению капиталистов. «Кооперативы всегда были и остаются организациями трудящихся классов».
Кроме того, отличительными чертами истинной кооперации являются самостоятельность и самодеятельность. Если данные принципы организации кооперативного предприятия в силу каких-либо причин нарушаются, то оно лишается своей сущности. Это уже, по словам М. И. Туган-Барановского, не кооператив в подлинном смысле этого слова. Данное утверждение подтверждается конкретными примерами: в Германии, в силу того что сельскохозяйственная кооперация находилась в сильной зависимости от бюрократического аппарата, она не могла в полной мере проявить свои преимущества.

Оценка сельхозкооперации Туган-Барановским весьма высока. Сельскохозяйственная кооперация играла ключевую роль в трансформации аграрного сектора, существенно увеличивая эффективность крестьянских хозяйств. Объединяя ресурсы мелких производителей, кооперативные модели позволяют оптимизировать процессы производства, снижать издержки и усиливать конкурентные позиции в борьбе с крупными капиталистическими предприятиями. Совместное использование техники, коллективные закупки семян и удобрений, а также централизованный сбыт продукции через кооперативные сети создают экономические преимущества, недоступные индивидуальным хозяйствам.
Кооперативные механизмы не только повышали производительность труда крестьян, но и создавали устойчивую платформу для поддержания конкуренции с крупными сельскохозяйственными капиталистическими предприятиями.

Но что в сфере промышленности? Как в данном случае следует рассматривать экономическую эффективность производственных кооперативов в индустриальной сфере, где концентрация капитала существенно выше, а область применения производственной кооперации — ниже? И как быть с проблематикой организации крупных производств, которые в силу собственного характера не могут быть построены лишь на кооперации труда? Примерами такого рода производств могут служить химическая промышленность, военное производство, а также иные высокозатратные сферы индустрии.

Вопрос промышленной производственной кооперации привлекал усиленное внимание со стороны Интернационала.
Так, на Лозаннском конгрессе был поднят вопрос о мерах содействия развитию кооперативного производства. В этих целях конгресс советовал рабочим союзам «помещать их фонды в производительные товарищества как лучшее средство для извлечения этих фондов из рук буржуазии и правительства и использования их для освобождения рабочего класса». В конце концов это должно было привести, по мнению конгресса, к созданию широко организованного национального кредита производительным товариществам. Однако Интернационал не довольствовался теоретической защитой производительных артелей. Его руководители пытались сами создавать артели через посредство своих лекций в разных странах. Вообще, не подлежит сомнению, что производительные артели были единственным видом кооперации, встречавшим горячее сочувствие со стороны Интернационала.

Тем не менее Туган-Барановский представляет крайне реалистичные воззрения на кооперацию в данной сфере: «Производительная артель — вот к чему должны стремиться трудящиеся массы, чтобы прочным образом улучшить своё экономическое положение. Но производительная артель, являясь самым сложным видом кооперации, может возникнуть только в результате долгой кооперативной эволюции, после многих лет кооперативного воспитания населения. Пока массы этого воспитания ещё не получили, не следует и мечтать об артелях — преждевременные попытки создания артелей могут только скомпрометировать самую идею кооперации. В особенности нежелательны и опасны попытки насаждения артелей сверху, при поддержке государственной власти, так как кооперация, основанная на поддержке извне, нежизнеспособна и неминуемо должна привести к крушению всего дела, как бы ни была щедра эта поддержка».