Дерьмо случается.
Становится ли наша жизнь от этого дерьмовее? Вопрос открытый. Спросите у психолога, вдруг поможет.

У меня же нет профильной корочки или хотя бы пары десятков лет за плечами, чтобы раздавать с высокой колокольни советы. Я с неё плюю.

На все трудности, невзгоды, неурядицы, препятствия, поражения и коварства. Плюю на тех, кто завидует и ревнует, кто ненавидит и предаёт, кто слишком много о себе мнит и слишком мало в себе содержит. Зато смердит на весь микрорайон кучей разложившейся гнили.

Да, дерьмо случается. Становится ли наша жизнь от этого дерьмовее? Вопрос всё ещё открытый, а у меня всё ещё нет оснований, чтобы вещать уверенно.

Но одно я знаю точно: когда дерьмо засохнет – оно станет фундаментом. А ему самое место под моими ногами.

Она такая, что у меня не было выбора.

Я пытался, честно. Но каждое её слово – навылет; каждое касание – насмерть; каждый взгляд – насквозь.

Она играла в бисер искуснее любого стоика: находила философский подтекст в английском рэпе, жонглировала физикой в попытках объяснить теорию музыки, облачала воздушные замки искусства в чертежи Да Винчи.

Я бы хотел сделать её своей. Но такие люди не выживают в заточении, не сидят на одном месте, не отказываются от крыльев. Их девиз – отсутствие связей. Их дом – весь земной шар.

Да, она была неуловимой, как ветер... хотя нет, как торнадо. Как исполинский смерч, который выпотрошит наивную душу и утащит на дно к остаткам величественных китов.

Но перед этим спросит:
– Веришь в утопию?

А я, затянув петлю на собственной шее потуже, посмотрю в её глаза и не смогу сдержать улыбки:
– До разрыва аорт...

Лучший способ предсказать будущее – создать его.

Кто-то скажет, что жизнь – это череда чёрных и белых полос, но я скажу иначе:

любая полоса – взлётная