Завидовать самой себе.
Так бывает.
Так бывает.
Вдруг!
Неожиданно!
Высвобождается целых два дня выходных.
И начинаешь сама себе завидовать.
Как утром проснешься часов в десять.
Будешь долго пить кофе, не вылезая из кровати.
Проваляешься так до двенадцати.
И начнешь делать то, что хоцца.
Нееежные планы. Как поет Ванечка.
Маленькие дела-штучки.
От которых чувствуешь радость бытия и собственную аутентичность.
Натянешь новый свитер в косичках и любимые джинсы. Серебряное кольцо-перстень. Мамино. Выходное.
А какие сережки? Эти? С мелкими бусинками? Люстры? Гвоздики?
Зайдешь в магазин за апельсинами и розмарином.
Выпьешь горячего черного наркотика в старой кофейне с попугаем.
Лениво почитаешь книжку.
Разберешь, наконец-то, полки.
Пообнимаешься с Фуфой.
Нарыдаешься под фильм "Истинные ценности".
Вечером запечешь индейку с розмарином.
И бульк-бульк. Шапмань-шампань.

Отсутствие созерцательного времяпрепровождения губительно для моего здравия.

Держу баланс. Получается плохо.
Трудно быть хорошей матерью и приличным специалистом. Где-нибудь просядешь.

Держу хорошее настроение. Получается плохо. Поныть, порыдать, поплакать, пожалеть себя - наше все. Терапевтично и бесплатно.

Ресторан, бассейн и импрессионисты с русской душой накрылись медным тазом.
В связи "крякнувшим в машине стартером".
Но в Подольске есть все! Эльдорадо, ага.
Хорошие люди - главная ценность.

Полюби то, что имеешь.
Высказывается героиня Мерил Стрип в "Истинных ценностях".
Люблю.Учусь любить.
А сегодня!
Я.
Сама.
Себе.
Завидую.

Аркадий Аверченко, "Широкая масленица":

Кулаков подвел гостя к столу и сказал, потирая руки:
— Водочки перед блинами, а? В этом удивительном случае хорошо очищенную, а? Хе-хе-хе!..

Гость опытным взглядом обвел стол.
— Нет-с, я уж коньячку попрошу! Вот эту рюмочку, побольше.

Хозяин вздохнул и прошептал:
— Как хотите. На то вы гость.

И налил рюмку, стараясь недолить на полпальца.

— Полненькую, полненькую! — весело закричал гость и, игриво ткнув Кулакова пальцем в плечо, прибавил: — Люблю полненьких!

— Ну-с… ваше здоровье! А я простой выпью. Прошу закусить: вот грибки, селедка, кильки… Кильки, должен я вам сказать, поражающие!

— Те-те-те! — восторженно закричал гость. — Что вижу я! Зернистая икра, и, кажется, очень недурная! А вы, злодей, молчите!

— Да-с, икра… — побелевшими губами прошептал Кулаков. — Конечно, можно и икры… Пожалуйте вот ложечку.

— Чего-с? Чайную? Хе-хе! Подымай выше. Зернистая икра хороша именно тогда, когда ее едят столовой ложкой. Ах, хорошо! Попрошу еще рюмочку коньяку. Да чего вы такой мрачный? Случилось что-нибудь?

Хозяин придвинул гостю тарелку с селедкой и страдальчески ответил:
— Жизнь не веселит! Всеобщий упадок дел… Дороговизна предметов первой необходимости, не говоря уже о предметах роскоши… Да так, к слову сказать, знаете, почем теперь эта зернистая икра? Шесть с полтиной!

Гость зажмурился.
— Что вы говорите! А вот мы ее за это! На шесть гривен… на хлеб… да в рот… Гам! Вот она и наказана.

Хозяин сжал под столом кулаки и, стараясь улыбнуться, жизнерадостно воскликнул:
— Усиленно рекомендую вам селедку! Во рту тает.

— Тает? Скажите. Таять-то она, подлая, тает, а потом подведет — изжогой наделит. Икра же, заметьте, почтеннейший, не выдаст. Бла-агороднейшая дама!

— А что вы скажете насчет этих малюток? Немцы считают кильку лучшей закуской!

— Так то немцы, — резонно заметил гость. — А мы, батенька, русские. Широкая натура! А ну, еще… «Черпай, черпай источник! Да не иссякнет он», — как сказал какой-то поэт.

— Никакой поэт этого не говорил, — злобно возразил хозяин.

— Не говорил? Он был, значит, неразговорчивый. А коньяк хорош! С икрой.

Хозяин заглянул в банку, погасил в груди беззвучный стон и придвинул гостю ветчину.
— Вы почему-то не кушаете ветчины… Неужели вы стесняетесь?

— Что вы! Я чувствую себя как дома!

«Дома ты бы зернистую икру столовой ложкой не лопал», — хотел сказать Кулаков, а вслух сказал:
— Вот и блины несут. С маслом и сметаной.

— И с икрой, добавьте, — нравоучительно произнес гость. — Икра — это Марфа и Онега всего блинного, как говаривал один псаломщик.

...Потом гость тупо посмотрел на стол и удивленно воскликнул:
— Черт возьми! Икра, как живая. Я ее придвигаю сюда, а она отодвигается туда… Совершенно незаметно!

— Неужели? — удивился печальный хозяин и прибавил: — А вот мы ее опять придвинем.

И придвинул грибки.
— Да это грибки, — добродушно сказал гость.

— А вы… чего же хотели?

— Икры. Там еще есть немного к блинам.

— Господи! — проскрежетал Кулаков, злобно смотря на гостя.

— Что такое?

— Кушайте, пожалуйста, кушайте!

— Я и ем.

Зубы хозяина стучали, как в лихорадке.
— Кушайте, кушайте!! Вы мало икры ели, еще кушайте… Кушайте побольше.

— Благодарю вас. Я ее еще с коньячком. Славный коньячишка.

— Славный коньячишка! Вы и коньячишку еще пейте… Может быть, вам шампанское открыть, ананасов, а? Кушайте!

— Дело! Только вы, дружище, не забегайте вперед… Оставим место и для шампанского и для ананасов… Пока я — сию брюнеточку. Кажется, немного еще осталось?

— Куш… кушайте! — сверкая безумными глазками, взвизгнул хозяин. — Может, столовая ложка мала? Не дать ли разливательную? Чего же вы стесняетесь — кушайте! Шампанского? И шампанского дам! Может, вам нравится моя новая шуба? Берите шубу! Жилетка вам нравится? Сниму жилетку! Забирайте стулья, комод, зеркало… Деньги нужны? Хватайте бумажник, ешьте меня самого… Не стесняйтесь, будьте как дома! Ха-ха-ха!!

И, истерически хохоча и плача, Кулаков грохнулся на диван.

Выпучив в ужасе и недоуменье глаза, смотрел на него гость, и рука с последней ложкой икры недвижно застыла в воздухе.

Тело просит шубы. Душа ждет весны.

Декабрь зачеркнули,
Январь зачеркнули,
Осталось полдела —
Февраль зачеркнуть,
Мы в марте бы лыжи
В кладовку вернули
И солнцу велели
В окно заглянуть.

Да здравствует лето
И свист свиристелей!
Зима — это слишком
Для южных людей!
Меняю двенадцать
Февральских метелей
На ровно двенадцать
Июльских дождей!

Михаил Танич

Кажется, что нашел.
Кажется, что понял.
Кажется, что докопался.
До истины. До баланса.
До правды. До равновесия.
До эквилибра.
Когда овцы целы.
Когда волки тоже не голодны.
Чтоб и нашим. И вашим.
И на двух стульях посидеть.
И двух зайцев поймать.
Ан нет. Нет. Нет.
Тропинки в тумане.
Наощупь. Бац, бац.
Мимо.
Стороной.
И летишь в пропасть.

Мысль последнего месяца.
Повторялась и цитировались мною часто:
Настоящий артист интересуется только собственным творчеством.

Масленицу не люблю. Профдеформация. Одно успокаивает, что дело движется к весне!
Но я не тороплю февраль. Нет. Нет. Пусть забавляется. Мне их осталось сколько? Этих февралей? Штук двадцать?

На видео - зверская Чеботарева ведет неравный бой с Жориком.
Жорик пока не поддается.
Растет. Колыхается. Трепыхается. Сволочь.

И главная цитата про масленицу не из классиков. Не Шмелев. Не Чехов. Не Писахов.
Другой.
Малоизвестный автор.
Из прошлой жизни:
- И тебе спокойной ночи, мама. Кстати, завтра в школу надо принести блины.

А ты читала переписку Энгельса с Кауцким?

Я еще не смотрела "Здесь был Юра" с Хабенским. Только собираюсь.
А вот рецензий уже начиталась.
Полярно.
А вы уже смотрели?

Рецензия со знаком +

Очень хорошее кино ‘Здесь был Юра’. Два хрестоматийных обалдуя и один душнила, снимающие квартиру на троих, десять дней и человек, если не меняющий их жизни, то подсветивший в каждом из них что-то очень человеческое и правильное. Теплое, светлое, доброе. Хотелось порой воскликнуть голосом Агнессы Ивановны: ‘У нас прекрасная молодежь!’ И кино тоже случается прекрасное, не прилизанное, не плакатное, а редкое - про жизнь, и что еще реже - про добро и доброту (даже напечатанными эти слова выглядят странно, кажется. почти вышли из обихода). А еще очень редко в кинотеатрах хлопают в конце. Вчера - было

ПС Хабенский, почти как Ягудин, может ВСЁ! (произносится голосом и с апломбом ТА Тарасовой, которой вчера был день рождения, кстати)

Рецензия со знаком -

Дошли руки до «главного» авторского фильма РФ - «Здесь был Юра» режиссера Малкина. Это прямолинейная, как стоп-сигнал, история внезапного сосуществования в коммунальной квартире двух хипстеров и их дальнего родственника, мужчины с особенностями в развитии (дожитии). Изрядно потрепанная войной вселенная велодорожек сталкивается с миром ПНИ (за которым чувствуется вечность) и все постепенно становятся лучше. На подобных поучительных сказках о старом и малом/больном и здоровом/ белом и черном - стоял и еще держится Голливуд. В России сказки сказываются тоже долго, а последнее время совсем без намеков. Ну просто очередная сусальная ложь о стране с Константином Хабенским в роли невменяемого дяди Юры (это кринж года, конечно), хотя он вполне невменяем, как худрук МХТ. Картину Малкина можно считать   откровенным эксплуатейшеном в безвоздушном, подцензурном пространстве.  А можно, наверное, углядеть живописную метафору: Юра - это Россия у телевизора, а племяши - молодежь, запоздало цепляющаяся за теорию малых дел. Но от перемены оптики сумма достижений не меняется - слабенькая, инфантильная лента с пророческим заголовком. Здесь действительно было когда-то авторское кино, но кончилось, как и все остальное. Поставим же на его могилке вместо рецензии крест.

Гришковец рассказывал:
- Мою книгу перевели на несколько языков. В том числе и на итальянский.
Там есть такие строчки:
«И вот мы наконец-то дожили до весны!»

Итальянец переводчик говорит:
- Как это «дожили»? Давайте я переведу «И вот наступила весна!»

Я ему отвечаю:
- Не-не-не, у нас само ничего никогда не наступает. Мы до всего дожить должны!»

Да сколько можно жеш...?
'Загадочная русская душа'
'Русский культурный код'.
'Генетичская память'.
'Самоидентификация'...
'В чем сила, брат'...
Бла бла...вся моя новостная фольклорная лента в последнее время.
Когда зуммеры и альфы постареют, будет отчень отчень "любопытная" жизнь. Отчень).
Мягко говоря.
Денег. Славы. Лайков. Подписчиков. Монетизации. Сто тыщщ за один выход. Каждому.

Я на больничном.
Экстерном смотрю русские сериалы.
Волосы шевелятся у бабы Лены от ужаса.
Нету героя.
Нет авторитетов.
Есть антигерой.
Романтизация зла. Ее пестование. Лелеяние. Лакировка.
Поэтизация порока и денежных потоков.
Это я под впечатлением от сериала "Смычок", "Черная весна", ага.

- Ни хлебом единым жив человек.
Говорю я своим отборным зуммерам и альфам.
- Чо?
Отвечают они. Лица непроницаемы.
Достучусь ли, а?
Я - традиционная ценность.
Потому и цитирую Моисея.
-Каво?
Восклицает "младое племя, незнакомое".
Хорошо.
- Пойми, Карлсон, не в пирогах счастье."
Так понятнее? Карлсона смотрели?

Нынешняя этика.
Новая этика.
Не велит морализировать.
Советовать.
Поучать. Проповедовать.
Без дидактики. Без наставлений. Без нотаций, плиз.

- Где твоя тряпочка?
- Какая?
-В которую ты должна помалкивать!

Это была рубрика "нас не спрашивали, но мы отвечаем от бабы Лены".
С новой этикой у меня отношения напряженные, как вы поняли.
- Не ложьте зеркальце в парту!
- Ложат!(с)

Мой юпитер вышел из ретроградности.
Моя венера выползла из турбулентности.
Курс на весну.
Путь на поправку.
Все такие заботливые.
Почти никто не звонил. Не писал.
Боялись потревожить. Помешать. Побеспокоить.
Почти.
Этими "почти" я очень дорожу.

'Ермолова играет пузом вперед'.
Так говорил Станиславский.
Чеботарева будет плясать так же.
Пузом вперед.
Жорик в главной роли.
После недельного разложения в кровати.

Будь собой.
Кричат из каждого утюга.
Это рискованно. Это даже неподобающе. Трудновыносимо для социума.
Потому как гре-ш-на.
Грешна им.
Преступным,
немодным,
неправедным вайбом уныния и тоски.
Меланхолии и грусти.
Грусть - высокое чувство.
Пабло Хосе-Руисович Пикассо подтверждает: кто грустен, тот искренен.
Василь Андреич Жуковский кивает:
Грусть животворна и сладка.

Чувство прекрасного в реанимации.
Чувство вдохновения в травматологии.
Чувство творческого полета в родовом зале.
На сносях, ага.
Шок контент в том, что строгой литературной форме отвечает ударение - на снОсях.
Пустырнику и валерьянки нам всем.
Живем теперь с этим знанием.
Нежный ранункулюс или билет на самолет?
Цена нынче одинакова.

О чём поют воробушки
В последний день зимы? —
Мы выжили, мы дожили,
Мы живы, живы мы.
Ага.
Муж, кажись, хочет подарить мне одеяло.
Ему не выжить, кажись.

Серебрякова З.Е.

Том Ловелл