А на полках книжного магазина все еще можно встретить работы врагов Родины.
Пока Медуза почти ежедневно пиарит книги Зыгаря, в России он уже год как заочно арестован.

В тоже самое время ни в одном книжном сейчас невозможно найти роман Эдуарда Лимонова "Это я Эдичка". Как собственно и схожее по тематике "Лето в пионерском галстуке" Малисовой и Сильвановой.

Лимонов всегда хотел быть революционером и борцом. В начале нулевых он с гордостью заявлял, что "сидел дольше чем Ленин".
И вот теперь его работы запрещают. Режим боится. Вопрос лишь в том, понравилась бы Лимонову причина запрета?

Коммунисты мечтают о том , чтобы запретили Ленина или Маркса. Это стало бы подтверждением, что власть коммунистов не любит. А сами коммунисты соответственно - главные оппозиционеры.
Но нет. Ленин на месте. В отделе философии Ильин красуется рядом с Троцким и Энгельсом.

Может быть всем борцам с режимом (коммунистам и либералам) стать квирами?

Помнится, когда только начинали популяризировать туризм в КНДР, наши либеральные друзья очень бомбили по этому поводу. Мол, как можно ездить отдыхать в тоталитарную страну?

Ну так вот, есть вариант еще лучше. РБК выкатили статью с обзором турпоездки в Афганистан.
Как можно догадаться, автору очень понравилось.
Под конец он даже выдал очень воодушевляющую фразу

"сегодня в Кабуле безопаснее, чем на окраинах Парижа или Читы.

Ну с Парижем все понятно. Мигранты терроризируют Старую Европу. Самая горячая точка планеты. А что не так с Читой? Как то не патриотично.

А вот то, ради чего стоит поехать на отдых в город, куда спокойнее Парижа.
1. Отсутствие правил дорожного движения.
2. Технички, набитые вооруженными талибами.
3. Статуя Будды, взорванная талибами.
4. Возможность искупаться в озере с температурой воды +10.
5. Дороги с воронками от срабатывания взрывных устройств и разбитая советская бронетехника.

Ну конечно дресс-код для представительниц женского пола. Как замечает автор, многие женщины снимают платки в кафе, а если на горизонте появляются патрули полиции нравов, женщин предупреждает об этом специальный мальчик. Как мило)

Член Парламента Великобритании и соратница Корбина из недавно созданной организации "Твоя партия" Зара Султана пожелала своим подписчикам халяльного Рождества.
Естественно это не могло не вызвать подгорания у правых, в том числе и российских.

Посыпались оскорбления и уже традиционные прогнозы о скором крахе Европы.

Правда не совсем понятно, что правых так задело. То что мусульмане празднуют Рождество или то что оно вдруг стало халяльным?
Ну начнем с того, что Рождество на Западе давно приобрело статус светского праздника и стало частью культуры.
Такая же ситуация сложилась например в Японии, где стремительная европеизация в середине 20-го века привела к тому, что многие молодые японцы обожают рождественские мероприятия, не будучи при этом христианами.

Если же ввести в поисковик Merry Christmas Jingle Halal, то можно увидеть множество постов от довольно светских мусульман, позирующих с Рождественской елью.

По логике, правые должны наоборот радоваться распространению западной культуры. Но нет...

-"Мы будем руководить Венесуэлой"

-«С Мексикой нужно что-то делать. Мы очень дружелюбны с ней, она хорошая женщина. Но картели управляют Мексикой. Не она управляет Мексикой».
(имеется в виду президент Мексики Клаудия Шейнбаум, избранная от левой партии "Движение национального возрождения")

Заявление Дональда Трампа каналу Fox News.

Что известно на данный момент: вооруженные силы США за считанные часы разбомбили венесуэльские стратегические объекты, захватили президента Мадуро и увезли на "праведный" суд.

По сути не случилось ничего необычного. Дональд Трамп в очередной раз показал миру, кто в доме хозяин. Европейские лидеры либо отмолчались, либо призвали к сдержанности, попутно осудив Мадуро. Мол сам виноват.
С осуждением выступили лишь немногие страны, преимущественно Южной и Центральной Америки, понимающие, что подобное может случится и с ними.

В сети уже распространяются ролики, где некоторые венесуэльцы празднуют "загадочное" исчезновение президента.
Справедливости ради, не будь Мадуро диктатором, все равно нашлись бы те, кто обрадовались похищению. В странах Южной Америки президенты обычно побеждают с небольшим перевесом, а через пару месяцев их рейтинг, как правило, начинает стремительно падать.

Некоторые дотошные эксперты уже задались вопросом в правомерности операции.
Так например профессор международного права Кембриджского университета Марк Уэллер отметил, что действия США могут рассматриваться как нарушение международного права. (Можно подумать операция в Ираке международному праву соответствовала).

А вот высказывание сенатор от штата Нью-Джерси Энди Ким (Демократическая партия):

Несколько недель назад министры Рубио и Хегсет посмотрели в глаза каждому сенатору и заявили, что речь не идет о смене режима. Тогда я им не доверял, а сейчас мы видим, что они нагло лгали Конгрессу. Трамп отверг предусмотренную Конституцией процедуру одобрения вооруженных конфликтов, потому что администрация знает, что подавляющее большинство американского народа отвергает риски втягивания нашей страны в новую войну.

Этот удар — не проявление силы. Это неразумная внешняя политика. Он подвергает опасности американцев в Венесуэле и регионе и посылает ужасный и тревожный сигнал другим влиятельным лидерам по всему миру: нападение на главу государства является приемлемой политикой для правительства США. Это еще больше подорвет нашу репутацию, уже пострадавшую от политики Трампа во всем мире, и лишь изолирует нас в то время, когда мы нуждаемся в наших друзьях и союзниках больше, чем когда-либо.

Нет, госпожа Энди Ким. Это как раз проявление силы. И это очередной сигнал для других стран, что международные нормы и правила не стоят и гроша. Право сильного - вот настоящий закон. А значит дестабилизация в мире в ближайшие годы будет только усиливаться.

Что интересно, в сериале "Эйфория" от НВО упоминается множество разных наркотических средств. Но кокаин там практически не фигурирует, уступая место "синтетике".

Трамп объявил войну картелям, утверждая что они виноваты в гибели сотен тысяч граждан США.

Статистика говорит об обратном.

В 2021 году число летальных исходов от наркотических передозировок в США впервые превысило 100 000. Львиная доля — 75 процентов — приходилась на синтетические опиоиды, включая фентанил. Отравление этим веществом стало самой частой причиной летальных исходов среди американцев в возрасте от 18 до 45 лет.

Большая часть наркотических средств производится на территории самого США.
Можно ли считать нынешний конфликт частью тарифной войны, организованной Дональдом Трампом? И какая роль в этом отводится кетаминовому наркоману Илону Маску?

Важнейший принцип США выражен в словах пожалуй, для США самого важного с философской точки зрения отца-основателя.
Это не Вашингтон. Это Бенджамин Франклин.
«Те, кто готов отказаться от основной свободы, чтобы купить немного временной безопасности, не заслуживают ни Свободы, ни безопасности».
Именно этим отказом был «Патриотический акт», после чего и началась эрозия системы, которую мы наблюдаем 20 лет

В американском Миннеаполисе агент ICE застрелил женщину. На видео видно как машина перегородила дорогу. Двое агентов идут к машине, затем один пытается открыть дверь, женщина дает по газам и пытается уехать. Тут сбоку вырисовывается еще один агент, который открывает огонь. Я пересмотрел видео несколько раз. И это не выглядит, будто она пыталась его переехать. Напротив, видно, что она пыталась проехать мимо, стрелявший находился сбоку и его жизни ничего не угрожало. Тем не менее Трамп и ко сразу объявили погибшую "домашней террористкой", а фанбаза вовсю поддерживает этот нарратив.

У Скотта Александра есть старый чудесный текст - "Толерантность и аутгруппа". Написано там о том, что общество США делится не на расы или гендеры, а на большие политические племена, синих и красных, каждое из которых может проявить толерантность к чему угодно, помимо представителей враждебного политического племени.

Когда случаются убийства полицией черных, представители красного племени, которые за "сильную руку", любят подчеркнуть, что убитые были наркоманы-рецидивисты и вообще "13% на 50%". Может показаться, будто дело в расизме. Но если просто взять прошлый год: американские менты убили 543 белых, 326 черных, 231 латиносов. Будучи черным, словить пулю в три раза проще, но в абсолютных цифрах белых убивают больше. Чтобы выдержать догму об отсутствии проблемы полицейского насилия, красное племя должно закрывать глаза на 543 мертвых белых или делать вид, будто их всех убили совершенно правомерно. И как видим на практике: как только федеральные агенты всадили три пули в белую женщину, мать троих детей, ее просто объявили левацкой террористкой — то есть, представительницей аутгруппы. Вопрос "своих" вовсе не расовый, он чисто идеологический.

Пять лет тому назад красное племя водрузило на знамя Эшли Бэббит, застреленную федералами в ходе штурма Капитолия. Стрелять в Эшли Бэббит было ровно столько же оснований, сколько было нынче оснований стрелять в Рене Гуд (то есть, никаких). Но есть огромная разница: Бэббит застрелили коварные агенты дипстейта при Байдене, Гуд застрелили наши мальчики защитники от нелегалов (справедливости ради, на костях Бэббит тогда плясали представители синего племени).

Красное племя годами голосило про "права штатов", в особенности, когда те штаты запрещали аборты. Красное племя поносило ФБР, АТФ и прочих федералов, особенно когда те устраивали рейд на очередную "орегонскую милицию". Но поглядите теперь на красный твиттер — почтение к федеральным агентам там льётся через край. А женщина, которая в своем синем, либеральном штате выехала на трассу в знак протеста против залетных федералов в масках — тут же становится террористской. Куда же подевались "права штатов"? А не было никаких "прав штатов", была разменная монета.

Или был в США когда-то трагический эпизод — осада Уэйко, секты "Ветвь Давидова". Это история преступной халатности ФБР, когда благодаря их действиям погибла куча народу, включая детей. Но особенно ретивые члены красного племени убеждены, что ФБР вообще не должно было соваться в Уэйко. Дескать, трахал лидер сексты, Дэвид Кореш, своих 12-леток, и че такого. Но вот открывать огонь по Рене Гуд можно, хотя, в отличие от мучеников красной стороны, та не трахнула ни одного ребенка. Просто она воплощает ненавистную аутгруппу.

Была робкая надежда, будто наличие "объективных доказательств" может пересиливать племенную солидарность. Но гляжу я нынче на трампистов в твиттере: там, где я вижу явную попытку проехать мимо агента, они видят "явную попытку наезда"; там, где я вижу как стоящий рядом агент выстрелил в окно проезжающей мимо него машины, они видят как "он еле успел отпрыгнуть". Но у Скотта Александра есть объяснение и этому феномену. Просто дело в том, что говорить правду — это плохой сигнал племенной лояльности. Дешевый. Правду может сказать любой. И непонятно чему он лоялен — то ли племени, то ли правде. А вот превозмочь собственные зрительные рецепторы, разглядеть на видео нечто такое чего там нет, зато есть в племенной догме — вот он настоящий, дорогой сигнал, твердящий о лояльности Племени и Вождю.

1 января 1989 года Хомейни направил личное послание Генеральному секретарю ЦК КПСС Михаилу Горбачёву, в котором призвал его отказаться от идеологии коммунизма и пересмотреть политику предшественников Горбачёва, «заключавшейся в отречении общества от Бога и от религии».

Он предостерёг от распутывания клубка экономических проблем социализма и коммунизма возвращением с этой целью к капитализму и также заявил, что «Исламская Республика Иран как самый могущественный оплот исламского мира может с лёгкостью заполнить вакуум, образовавшийся в идеологической системе Вашего общества», отмечая также, что «Ваши трудности заключаются в отсутствии истинной веры в Бога, и это ведёт и будет вести Запад в трясину пошлости, в тупик. Ваша основная трудность заключается в тщетной длительной борьбе против Бога, основного источника бытия и всего сущего».

Послание было вручено Михаилу Горбачёву 4 января специальным представителем имама аятоллой Абдоллой Джавади-Амоли. Михаил Горбачёв дал письменный ответ, в котором рассматривались вопросы двусторонних отношений и регионального сотрудничества. Его вручил лично 25 февраля 1989 года министр иностранных дел СССР Эдуард Шеварднадзе в доме Хомейни, несмотря на то, что Хомейни по причине неважного самочувствия и по рекомендации врачей никого не принимал. Шеварднадзе был единственным иностранцем, который встречался с Хомейни после исламской революции. По свидетельству Шеварднадзе, Хомейни так прокомментировал его изложение ответа Горбачёва:

«Я разочарован. Я слышал, что Горбачёв — мыслящий человек. Я не случайно написал ему письмо. В письме речь шла о месте человечества в этом мире и в потустороннем мире. Я не задумываюсь о проблемах этого мира. Я размышляю о потустороннем мире, и на этот вопрос я не получил ответа. Что касается нормализации отношений, то я поддерживаю это».

Для СМИ иранской и советской стороной была согласована следующая формулировка: «имам, выслушав содержание письма Горбачёва, одобрил его».

Это декоммунизация или дефеминизация?

📰 Мировая война от первого лица

Автор: Максим Каширский

О Первой Мировой войне написано немало книг. Из целой плеяды авторов можно отдельно выделить трёх людей: Эриха Марию Ремарка, Эрнста Юнгера и Ярослава Гашека. Все они были непосредственными участниками Великой войны, однако представляли собой разнообразный спектр политических взглядов: либеральный, ультраправый и левый.

Эрих Мария Ремарк застал войну в 1917-ом году; спустя несколько месяцев получил ранение и больше на передовую не возвращался. Недолгое пребывание на фронте, тем не менее, не помешало ему написать, наверное, самый известный антивоенный роман «На западном фронте без перемен». В 2022 году на экраны вышла очередная экранизация этого романа, не возымевшая, впрочем, оглушительного успеха.

Для Ремарка война – это ад, то, что сейчас принято называть хтонью: бессмысленная бойня, злобные командиры, огромные страдания простых солдат.

Ярослав Гашек был призван в 1915-ом и пробыл на фронте чуть дольше Ремарка. В том же году он добровольно сдался в плен.

Роман «Похождение бравого солдата Швейка» не столько про саму войну, сколько про идиотизм политической системы. В книге автор с большим удовольствием высмеял порядки как в гражданской жизни, так и в самой австро-венгерской армии. Юмор Гашека зачастую поражает своей чернотой, а фронтовые ужасы меркнут на фоне агонии австро-венгерской монархии.

Эрнст Юнгер пробыл на фронте с декабря 1914-ого по ноябрь 1918-ого года, участвовал в сражениях при Сомме, Лангемарке, Камбре а также в наступлении весной 1918-ого года; за время войны получил около 14 ранений. В тот же период он начал писать роман «В стальных грозах», который был издан в 1920-ом году.

Работа Юнгера – отличный пример того, насколько по-разному люди могут воспринимать одни и те же события. Бо‌льшую часть романа составляют довольно детальные описания событий, произошедших с автором на фронте – бесконечные артиллерийские обстрелы, газовые атаки, горящий фосфор, случайный огонь по своим, огромные потери, ужасные ранения и прочее. Одна глава «Стальных гроз» событийно насыщеннее любого из романов Ремарка. При этом читатель вряд ли испытает ужас от прочтения. Юнгер пишет так, как будто все происходящее – абсолютная норма. Война для него – это рыцарский поединок, веселое приключение и проверка на прочность одновременно. Время от времени он отпускает комплименты то немецким, то английским солдатам, хваля их за храбрость, мужество и честь. Он не рефлексирует о причинах войны, не винит правительство и командиров. Людей, которых он встречает, он чаще делит на слабых и сильных – тех, кто способен вынести все происходящее, и тех, кто нет.

Интересно и то, что никто из героев «Новых стальных гроз» не испытывает национальной ненависти, при том, что сам Юнгер уже в 30-е годы симпатизировал национал-социалистам. Более того, неподобающее поведение вроде минирования домов и изготовления ловушек автором всячески порицается. Солдат Эрнста Юнгера – эдакий средневековый рыцарь. Его мораль чиста, но во многом архаична и потому способна оправдывать различные ужасные вещи. Если у пацифистов война пробуждает худшее в человеке, то у Юнгера наоборот: именно в боях, по его мнению, рождается новый человек. Ближе к концу войны Эрнста Юнгера начинает раздражать апатия и отстраненность некоторых солдат и командиров. Логично предположить, что Ноябрьскую революцию он воспринял как предательство всего, что он любил и за что сражался, а нацизм – как некий реванш.

Народная мудрость гласит: сколько людей – столько и мнений. После Второй мировой пацифистская мораль стала чем-то само собой разумеющимся. Тем не менее, это не привело к исчезновению военных конфликтов. Наследие таких авторов как Эрнст Юнгер позволяет нам изучить, что же происходит в головах людей, не воспринимающих войну как ад.

Участие Official l Участие Lite l Связаться l Участвовать

Классический фашизм 1920-1940-х годов представлял собой не просто идеологию, а комплексную систему, в которой эклектичное соединение элитаристских и эгалитаристских лозунгов, антикоммунизма и критики буржуазной демократии служили цели тоталитарно-корпоративной реорганизации капитализма в рамках национального государства. Он был тесно связан с антикризисным восстановлением национальной промышленности под эгидой крупного капитала, жестко интегрированного с упорядоченной бюрократией на основе правительственного регулирования экономики.

Опираясь на грамшианский анализ кризиса, наступившего после окончания Первой мировой войны, Роджер Саймон отмечает, что несмотря на то, что идеологическая и политическая гегемония капиталистических элит была поколеблена этими событиями, рабочее движение «оказалось не в состоянии сформировать альянс с разнообразными социальными силами, способными вместе бросить успешный вызов правящим группам». В Италии этот идеологический и политический вакуум был заполнен фашизмом. Бенито Муссолини гораздо лучше, чем умеренные вожди социал-демократии сумел почувствовать специфику момента и предложить лозунги, выражающие отказ от привычных институтов. «В таких условиях фашизм нашел себе массовую базу в городской и сельской мелкой буржуазии, резко политизировавшейся в результате войны». Однако в отличие от левых, фашизм предлагал не социалистическую и демократическую трансформацию общества, а сохранение и отчасти административную реорганизацию старого экономического порядка в новой идеологической упаковке — популистской и антидемократической, сплачивая часть недовольных низов с частью правящего класса, уже неспособного управлять по-старому.

Такой комплексный фашистский или нацистский проект становится невозможен в XXI веке из-за того, что нет уже больше той классической индустриальной системы, на основе которой он возник, а неолиберальный рыночный порядок давно стал фундаментальным механизмом воспроизводства элиты, причем не только в сфере бизнеса, но и в сфере государственного управления.

Культурная логика позднего капитализма предполагает не интеграцию, а фрагментацию общества. Эта фрагментация находится, однако, в прямом противоречии с традициями гражданского общества, институционально-организованного плюрализма, основанного на горизонтальной солидарности классов и социальных групп, противостоявших государству и крупному капиталу. И именно поэтому отдельные элементы фашистской идеологии и практики могут быть — в полном соответствии с эстетикой постмодернизма, порожденной теми же социальными процессами, — использованы в самых разных контекстах, хоть и с неизменно реакционными целями.

Элементы фашизации можно наблюдать даже в старых и все еще прочных либеральных демократиях — от Австрии до Франции, где правый популизм хоть и не является просто современной формой фашизма, но легко использует идеологические инструменты из его арсенала.

Б.Ю. Кагарлицкий "Долгое отступление"

Восторжествовавшая в Советском Союзе официальная версия марксизма не только описывала революцию как одномоментное или очень краткое по времени историческое событие, сутью которого становится взятие власти передовой партией, но и представляло это событие как закономерный результат длительной подготовительной работы, которую вела партия по сознательному и заранее составленному плану. Вооруженные люди, заполняющие коридоры дворцов и учреждений, становятся выразительным фоном, на котором разыгрывается совершенно другая драма. Оружие воспевается, но политика рулит.

Догматическая идеология обязательным условием победы объявляет наличие «субъективного фактора» в виде наличия уже набравшихся опыта, зрелых лидеров и возглавляемой ими партии, готовой сразу возглавить государство. По сути дела, такой взгляд на преобразование общества предполагает, что любая революция делается именно «сверху», даже если первоначальный импульс для нее возникает «снизу» в виде народных волнений, восстаний или офицерских заговоров. А если у вас нет такого заранее сконструированного политического инструмента или он является недостаточно мощным, то лучше и не вмешиваться в события, покорно ожидая того счастливого момента, когда у вас все будет именно так, как требует выученная в кабинете теория.

Действительная история революций, однако, имеет мало общего с этой схемой. Низы общества, неожиданно (часто даже для самих себя) выходящие на политическую сцену, вовсе не собираются с нее уходить, чтобы разом уступить место профессиональным революционерам вооруженным научной идеологией. А сами революционеры никогда не бывают готовы заранее к той роли, которую они собираются играть. Разумеется, порой они воображают себя вождями, которым почему-то недостает массовой поддержки. Эту поддержку остается либо завоевать настойчивой пропагандой своих идей, либо она придет сама собой под влиянием опыта. Тот факт, что, получая новый опыт, массы начинают приходить к собственным выводам, рассматривается в лучшем случае как некое случайное и преходящее обстоятельство. И чем больше социалистические и коммунистические партии пытались действовать в соответствии с некоторыми предварительно придуманными планами или выученными готовыми теориями, тем более они, столкнувшись с реальными революционными событиями, оказывались в положении генералов, которые, как известно, всегда готовятся к предыдущей войне.

Реально успешные революционные партии были именно порождением революции, они формировались под ее воздействием и по мере того, как складывались новая политическая культура и практика. Именно поэтому все победившие революции оказывались «неправильными» с точки зрения теории: социал-демократы предъявляли эти претензии большевикам, советские коммунисты и их последователи не могли понять югославскую, китайскую и кубинскую революции.

Б.Ю. Кагарлицкий "Долгое отступление"

На смерть Николая Комягина

Автор: Lina

Есть новости, которые еще способны шокировать — причем больше, чем любые политические передряги, не вызывающие уже ничего, кроме отвращения и усталости. Умер солист группы Shortparis Николай Комягин, ему было всего 39 лет. Как пишут, после тренировки по боксу стало плохо. Первое впечатление  — шок, что понятно, а второе — ужас. И второе нуждается в пояснении.

В левой и не только среде давно велись споры вокруг группы Shortparis. Музыкальный критик Александр Горбачев уже емко резюмировал те баталии, опередив этот некролог, поэтому просто процитирую:

"одиссею Shortparis можно истолковать двумя способами. Первое: все это было предостережением. Главной стихией Shortparis и с точки зрения звука, и с точки зрения визуальности всегда оказывалось насилие; это в чистом виде музыка из-под палки. Так Комягин со товарищи предупреждали о ползучей милитаризации общества и подготовке к войне; они били в набат — просто делали это в слишком нерегулярном ритме. Второе: все это было эстетизацией. Сознавая нутряную сущность государства, которое сделало жестокость и ложь средствами выживания на всех этажах социальной лестницы, Shortparis придали злу заманчивую красоту, изготовили яркую и броскую упаковку, а она в конечном счете констатировала неизбывность происходящего — и подменяла импульс борьбы предложением полюбоваться".

Парадоксальным образом соглашусь и с теми, и с другими. В эпоху до 2022 года Shortparis как явление для меня относились к первой категории, это был голос всего молодого поколения, предчувствовавшего что-то очень нехорошее и вытаскивавшее насилие из темных углов, в которых оно обычно и осуществляется. Эстетизация здесь служила переходом от того, что принято называть "чернухой", к доступному культурному плану — языку, который способен воспринять благополучный городской потребитель. При этом надо понимать, что, несмотря на эту операцию, для многих Комягин и группа оставались слишком мрачными. Вот и всякие политические комментаторы, традиционно мало разбирающиеся в музыке, пишут, что группа играла в жанре "русская хтонь". Между тем группа как раз пыталась сказать, что хтонь — это не где-то в глубинке, где из столичной перспективы живут страшно неблагополучные семьи, голодные рабочие и прочий русский народ. Хтонь становится хтонью именно тогда, когда старательно вытесняется, даже если она буквально у вас за стенкой. Окей, как бы говорит группа, психика не может воспринять столько боли — давайте найдем такую форму, в которой можно будет об этом говорить с теми, кто не привык думать о проблемах.

Но вот после 2022 года накопленные зло и противоречия, до того сдерживаемые по углам и властным коридорам, выплеснулись в "политику другими средствами". И найденная форма перестала работать, став избыточной, слишком эстетской, слишком благополучной для нового периода, хотя группа пыталась пересобрать себя в новых синглах и клипах. Концерты Shortparis в России, разумеется, запретили. И вот здесь Николай совершил свой главный перформанс, который не может не вызывать уважения: он никуда не уехал, хотя мог бы зарабатывать на желании некоторых оппозиционно настроенных эмигрантов прикоснуться к родной "русской хтони" и утвердиться в правильности собственного выбора. При этом, насколько известно, Николай очень внимательно относился к критике и отзывам, и переживал, когда его, парня из Новокузнецка, обвиняли в чем-то вроде позерства и подмене борьбы эстетическими жестами.

А теперь представьте, что вы своим творчеством пытались высветить ту концентрацию насилия и зла, которые вылились в 2022 год, видели надежду в низовом левом движении и, в отличие от многих левых, смогли посредством музыки и искусства сформулировать заметное не только андеграунду и левым сообществам высказывание, и не дожить хотя бы до намека на изменения. Именно это вызывает ужас и, конечно, скорбь.

Но будущее по-прежнему за низовым левым движением — в этом Николай был совершенно прав.

Кагарлицкий в работе "Долгое отступление" пишет ,что в эпоху кризиса капитализма происходит политическая радикализация. Т.е. центристы делятся на крайне левых и крайне правых.

Честно говоря, я вообще не вижу какой то левой радикализации в мире.
Складывается ощущение, что социал-демократы, леволибералы и разного рода интерсекциональные левые оказались на столько обескуражены событиями начала 26 года, что им просто нечего сказать. Многие из них предпочитают закрыться от всего этого недоразумения в уютном мирке соцсети Х, продолжая обсасывать вопросы культуры, гендера и прочих очень важных вещей. В этом они становятся походи на других беглецов от реальности - ортодоксальных коммунистов.

Голос гуманизма еще никогда не был так слаб как сейчас, за исключением наверное периода Второй Мировой войны. И это еще одно подтверждение того, что наступает новая эпоха. Старые идеологические прения уже не играют ни какой роли.