Россия только отзывает ратификацию ДВЗЯИ, все остальное будет функционировать

Рябков: Мы анонсируем свой статус так это на протяжении долгих десятилетий практикуют США. Они имеют доступ ко всем данным международной системы мониторинга, участвуют в работе профильных форматов. То же самое будет происходить и с нами. Будем передавать свои данные, получать чужие данные, мораторий сохраняется

Охуенный был бы таймлайн

Непобедимая армада смогла

Империя Габсбургов продолжает существовать к началу 20 века

Держи сепаратистов! а не, всё норм, это те люди, которым можно

Симоньян из одной лужи в другую перелезла

Наверное если всех на биометрию посадят такого не будет?

Узнали себя?

Не постите нигде эту крысу. Тошнит от этой мыши-гаечки

Мы идём

Кто вы?
Мы
разносчики новой веры,
красоте задающей железный тон.
Чтоб природами хилыми не сквернили скверы,
в небеса шарахаем железобетон.
Победители,
шествуем по свету
сквозь рёв стариков злючий.
И всем,
кто против,
советуем
следующий вспомнить случай.
Раз
на радугу
кулаком
замахнулся городовой:
— чего, мол, меня нарядней и чище! —
а радуга
вырвалась
и давай
опять сиять на полицейском кулачище.
Коммунисту ль
распластываться
перед тем, кто старей?
Беречь сохранность насиженных мест?
Это революция
и на Страстном монастыре
начертила:
«Не трудящийся не ест».
Революция
отшвырнула
тех, кто
рушащееся
оплакивал тысячью родов,
ибо знает:
новый грядет архитектор —
это мы,
иллюминаторы завтрашних городов.
Мы идём
нерушимо,
бодро.
Эй, двадцатилетние!
взываем к вам.
Барабаня,
тащите красок вёдра.
Заново обкрасимся.
Сияй, Москва!
И пускай
с газеты
какой-нибудь выродок
сражается с нами
(не на смерть, а на живот).
Всех младенцев перебили по приказу Ирода;
а молодость,
ничего —
живёт.
1919 г.

Владимир Маяковский

Долг Украине

Знаете ли вы
       украинскую ночь?
Нет,
  вы не знаете украинской ночи!
Здесь
   небо
      от дыма
           становится черно́,
и герб
   звездой пятиконечной вточен.
Где горилкой,
       удалью
           и кровью
Запорожская
       бурлила Сечь,
проводов уздой
        смирив Днепровье,
Днепр
    заставят
         на турбины течь.
И Днипро́
     по проволокам-усам
электричеством
         течёт по корпусам.
Небось, рафинада
и Гоголю надо!
Мы знаем,
     курит ли,
          пьёт ли Чаплин;
мы знаем
     Италии безрукие руины;
мы знаем,
     как Ду́гласа
           галстух краплен…
А что мы знаем
        о лице Украины?
Знаний груз
      у русского
           тощ —
тем, кто рядом,
        почёта мало.
Знают вот
     украинский борщ,
Знают вот
     украинское сало.
И с культуры
      поснимали пенку:
кроме
   двух
      прославленных Тарасов —
Бульбы
    и известного Шевченка, —
ничего не выжмешь,
          сколько ни старайся.
А если прижмут —
         зардеется розой
и выдвинет
      аргумент новый:
возьмёт и расскажет
          пару курьёзов —
анекдотов
     украинской мовы.
Говорю себе:
      товарищ москаль,
на Украину
      шуток не скаль.
Разучите
     эту мову
          на знамёнах —
                 лексиконах алых, —
эта мова
     величава и проста:
«Чуешь, сурмы заграли,
           час расплаты настав…»
Разве может быть
         затрёпанней
               да тише
слова
   поистасканного
           «Слышишь»?!
Я
 немало слов придумал вам,
взвешивая их,
       одно хочу лишь, —
чтобы стали
      всех
         моих
            стихов слова
полновесными,
        как слово «чуешь».
Трудно
    людей
       в одно истолочь,
собой
   кичись не очень.
Знаем ли мы украинскую ночь?
Нет,
  мы не знаем украинской ночи.

1926 г.