В гримерках второго этажа «Театра Эстрады» было светло и стирильно. До боли современный ремонт стёр воспоминания о когда-то настраивающихся здесь на концерт: Магомаеве, Пугачевой, Гурченко, Райкине и иных представителях формирующих культуру нашего сознания.

30 минут отделяли меня от премьеры моего первого спектакля, где я буду не только автором и режиссером, но и артистом, которому есть что сказать. И вот эти злосчастные минуты мелкой прописью пишут в моей голове вопрос: «А не пора ли нам выпить коньяк? Это же театр!»

К таким мыслям я подключаюсь быстрее, чем Макс Ферстаппен проходит круг на треке формулы 1.

«А вот и правда. Театр. У меня премьера. Я артист. А артисты ведь все, ну вроде как, пьют. Почему бы и мне не причислить себя к сей касте?» подумал я и отправился в гримерку Леонида Овруцкого, человека с которым мы давали спектакль в тот вечер.

Захожу в гримерку. Лёня, как дорогой рояль, настраивается. Я беглым взглядом ищу у него в гримерке хоть что-то, дающее мне разрешение поднять 50 за успех.
Но там никого… только мандарины и сыры. Словно я пришел не в гримерку к артисту, а в палату пациента. Заведенный мыслями и недовольный результатом, желаю Лёне удачи и иду к музыкантам… ну там то точно все есть!

НИЧЕГО! Вода, скрипки, саксофон, два куска хлеба и один докторской…
И? Идти в буфет? Наверное дурной тон, зритель уже в фойе.
Ладно. Обойдусь.

Спектакль прошел шикарно. Стоя на финальном поклоне, слушая крики: «Браво!», я поймал за хвост мысль: «Ты сделал все верно! Ты запомнишь это так, как нужно!». Улыбнувшись от осознания своей осознанности, я смотрел на опускающийся занавес и наслаждался.

Спустя 20 минут, стоя у того самого злосчастного буфета, уверенный в себе артист, не смущаясь сказал: «50 Реми Мартина и лимон!» и был таков!

Открывая книгу, которую я так хотел купить я понял, что до сегодняшнего дня чтение перестало приносить мне то самое наслаждение. Хотя раньше, я читал часто, много и хоть что. Но, в один момент: Б52, «Белый русский» и вообще хоть что, что содержит в себе хоть миллиметр спиртозности, полностью погасили во мне огонь библиомании.
Заурядный гражданин, читая этот текст скажет: «Да и хуй бы на эти книжки», а я скажу… Раньше, чтение приносило мне неистовое удовольствие. Сидя на уроках литературы, изучая Сергея Александровича Есенина, я подхватывал мою классную руководительницу, повествующую строки русского поэта и говорил: «Я готов рассказать тебе поле, про волнистую рожь при луне, Шаганэ ты моя, Шаганэ».

Но, в один момент меня пустили в клуб и все… желание веселиться подарило новые краски…

Несмотря на это, где-то внутри теплилась неосознанная мечта, которая, по счастливой случайности, ожила… Я много читал о Сергее Довлатове. Много смотрел. Разная биография, рецензии и прочее, но никогда не читал его произведений… и та самая мечта голосила так: «Я хочу купить Довлатова в Питере и начать его читать!»

9 марта, центр северной столицы, чета Латоха, вместе с сыном, гуляет по Невскому. В доме Зингера, на первом этаже, располагается книжный магазин. Оказалось, что книжный есть и на втором, так же там есть и маленькая кофейня. Жена с сыном встают в очередь за кофе. А я вспоминаю про мечту. «Заповедник» и «Чемодан» магнитятся к моей ладони…

И вот я сижу на кухне квартиры в Москве и понимаю, что мечта у меня была прекрасной. А Сергей Донатович - охеренный не только мужик, но и писатель!

Зрители неспешно забирали куртки в гардеробе и шли на встречу Камергерскому переулку, хотя их ждал второй акт…

«Театр - все же не для всех» - подумал я, когда услышал в очереди в буфет фразу: «Вот ахуели, 1500 за коньяк, я за такие бабки две бутылки куплю».
И это была женщина… да, такое тоже бывает.

Главный парадоксы встречаешь, когда этого совсем не ждешь. Казалось бы, МХТ им. Чехова, основная сцена, культурное наследние, большая история… но маргинальный сорняк растет и среди акаций.

Первый звонок в антракте задерживался, как и любой самолет «Аэрофлота», давая возможность зрителям успеть сделать долгожданные дела: отстоять очередь в буфет, отстоять очередь в туалет, успеть насладится окружением.

Мужчина, желающий высморкаться через рот, стоя у портрета Станиславского, точно давал понять, что пиджак Брунелло Кучинелли еще ничего не значит.

Я взял свои 100 коньяка, выпил их за два глотка и устремился в бельэтаж.

- Не, Верник конечно же секси. Сколько ему лет?
- Да какая разница, явно от баб отбоя нет

С этого диалога, мои театральные «соседки» начали второй акт.
Две, явно, разведенные женщины с особым вниманием смотрели на то, что происходит на сцене через бинокль. Как только я увидел бинокль в их руках, я сразу понял, что ходя на балет, эти куртизанки могут с большей сладостью оценить «большой» спрятанный под лосины.
Они комментировали каждое действие «Чайки», а я молча сидел и записывал в памяти их диалоги.

- Ну, нормальная она баба!
- Не поняла, а он че, спит с ней?
- Так это же пацан из «Фишера»!
- Хабенский, конечно же, умеет!

Занавес закрылся, артисты встали на поклон, а две мои соседки спешно побежали через ряд, ведь как сказала одна из них: «Давай быстрее, а то я сейчас описаюсь, а нам еще в рестик идти!»

Думаю, Антон Палыч, с неравнодушным теплом посмотрел бы на зрителя своего творчества сегодня и с привычным ему трепетом вновь сказал одну из главных фразы его жизни: «Замечательный день сегодня, то ли чай попить, то ли повеситься…»

Сидя в такси очередной новинки китайского автопрома, я любовался ночной Москвой думая о женщинах и текиле…
Казалось бы, смелые мысли у женатого мужчины, но это не приступ бессмертия в секунду поселившийся в моей голове, а переосмысления рабочего вечера.

Пятью минутами ранее, моя поседевшая шевелюра, дважды ношеная пижама и новенькие тревис скоты были в люксе одного отеля не в центре столицы. Это был женский день рождения в компании 15 девушек возраста, когда у них уже есть смелость не только сказать мужу: «Вернусь завтра», но и добавить к этому: «И не заебывай меня пожалуйста, пока я буду отдыхать».

Что я делал там?
Пока и сам не могу складно ответить на этот вопрос… Но если подойти к этому философски, то от меня требовалось занять их веселой беседой в период от первого бокала шампанского, до первой рюмки текилы с сангритой.

Стоит заметить, что одну и туже «стометровку» кто-то бежит со скоростью асфальтоукладчика, а кто-то обгоняя Усейна Болта.

В комнате становилось душно, и дело было не во мне. Кондиционер, словно по чьей-то договоренности покинул нас даже не попрощавшись, предвещая интересный поворот сюжета.
Звонок в номер, в него вносят три вентилятора, но все понимают, что это как в вагоне с дембелями сказать: «Не мужики, я не пью», иными словами, идея не сработает…

Танцевальных пауз становилось больше, а застегнутых пуговиц на женских пижамах меньше. Казалось, что фраза: «Не виноватая я, он сам пришел», скоро прозвучит от меня и перестанет быть вымыслом Гайдая.

Торт. Стриптизер. И вновь это не я. Песня «Царица». Я прощаюсь, но жду… жду когда «Яндекс» ускорит свой поиск.
И кто бы мог подумать, что именно в этот момент, не спешный, но такой нужный сервис ускорится и машина уже будет ждать внизу.

Вещи были в руках и мне пришлось попрощаться с 15тью фаворитками и любовной походкой направится к той, чье имя набито у меня на внутренней стороне зрачков, чтобы в устной форме рассказать свое эссе на тему: «Как я провел вечер!»

Официант поприветствовал меня, докуривая сигарету на входе в ресторан. Ровно в тот момент я понял, что в этом месте мне точно будут не рады. Повара, бармены и прочие недовольные лица медленно подняли глаза на проходящего через весь зал посетителя.

— Я поем? — громко спросил я.

— Поешь… — негромко ответил су-шеф.

Хотя после такого ответа я бы назвал его «сУка-шеф». В целом это было не так важно, ведь голод уже съел все мои мысли о нравственности и морали.

Тот самый официант, делая махи рукой перед своим ртом, чтобы, видимо, быстрее избавиться от аромата синего Винстона, дал мне меню и спросил:

— Может быть, что-то принести сразу?
— А что у вас есть? Я просто не читал название ресторана.
— У нас японский ресторан.
— Отлично. И что у вас есть?
— Суши, сашими, поке, пицца, паста, шашлык.
— Какая прогрессивная Япония с нотками музыки дудука, — сказал я себе под нос и попросил меню.

В соседнем углу сидел кто-то из управления этой богадельни с довольно пыльным лицом и отсутствием желания работать. Переминания на стуле, громкие выдохи, “почес” головы, прикладывание ладоней к лицу, мутный взгляд… Одним словом — похмелье. Это состояние я могу отличить от многих других.

Под звук падения меню на стол, в это место, которое уже даже стало привлекать меня своей отвратительностью, вошел новый посетитель. Он уверенно направился к столу человека, которому вчера было хорошо, а сегодня — работа.

— Нихуя себе. А ты че тут? — именно эта фраза стала приветствием двух старых друзей.
— Шайкур, сделай нам что-нибудь! — крикнул мужчина, глядя в сторону кухни, где на медленном огне кипела жизнь.

Официант, неохотно улыбаясь, вновь подошел ко мне, чтобы принять заказ. Он достал блокнот из своего фартука и сказал: «Слушаю». Я посмотрел ему в глаза и почему-то из моего рта вырвалось:

— А вы хоть раз были в Японии?
— Нет, — (с недоумением произнес Игорь).
— Кажется, там сейчас очень хорошо, — сказал я, медленно надевая куртку и поднимаясь из-за стола.

Небезызвестный «ГЭС-2», привлекающий своей индустриальностью и отталкивающий скоростью работы wi-fi, вновь приманил меня к себе, словно тот самый запах хмеля.

Высокие потолки, белые стены, угловатая архитектура — всё это мне нравилось. А точнее, нравится и по сей момент.

В дверь чуть позже, чем я, зашло солнце, что входит в московские двери и окна нечасто. И зачем-то стало так хорошо, что захотелось петь…
Вот именно в эту секунду мне написал друг, с которым мы не виделись чуть больше, чем всю жизнь, и я отправился с ним петь через «и».

Элегантность дня определяется дневным солнцем и возможностью именно в этот момент выпить бокал стаута.
По пути к веселью напропалую, по просьбе друга, я зашел в табачный, где и случилась та самая ситуация, о которой я уже сотню раз подумал, но еще ни разу не упомянул.

Я оказался в пространстве, где сигарет было больше, чем воздуха в легких всех его посетителей.
Табак на любой вкус и цвет. Это был какой-то «Мир курева в Сокольниках».
Консультант курил hqd, на весь магазин пахло то ли печеньем, то ли виноградом, то ли скорым посещением пульмонолога.

Важный факт: я не курю. И не курил. И не планирую.
Мне 32, но я с особой осторожностью думал о том, как буду просить сигареты.

— Добрый день. Есть сигареты «Собрание»?
— Да, какие?
— Секунду…

Достаю телефон, звоню другу. Говорит: с виноградом.

— Мне с виноградом.
— Хорошо, какие?
— С виноградом. Я ведь сказал)
— Тонкие или толстые?

Вновь достаю телефон и с осторожностью звоню другу. Побаиваюсь, что эта подсказка сгорела и осталась лишь помощь зала. Друг говорит, что толстые курят лохи, и ему нужны тонкие. Пока шла эта беседа на кассе, мужчина в коричневых ботинках и черных брюках покупал толстые «Собрание» с виноградом.

— Тонкие. И, пожалуйста, больше без вопросов. У меня и так стресс, — сказал я, улыбаясь мужчине.

— С вас 320 рублей.

Что? 320? Я, гуманитарий до мозга костей, очень быстро посчитал, сколько стоит курить каждый день. И понял, что цена слишком завышена для продукта, от которого желтеют зубы, легкие и потолок на кухне.


Взяв ту самую пачку, я неспешным шагом зашаркал по мытому асфальту столицы — устремился на встречу к другу, которому так сильно нужна была никотиновая зарядка.

— Держи свои сигареты…
— Спасибо, а то у меня осталась всего пачка на сегодня. Боюсь, не хватит.

К слову, на часах было 18.30.


*КУРЕНИЕ ВРЕДИТ ВАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ!

Вот уже 8 лет я делаю то, что кому-то кажется бессмысленным, а кому-то — безнадежным… Я воспитываю в себе мужа. И это — несмотря на то, что мы женаты 6 лет.

С самой первой встречи с девушкой, чей характер чуть крепче, чем чача, я начал периодически терять дар речи, стараясь поймать её внимание хотя бы на мгновение. Даже секундный интерес ко мне был приятнее, чем найти 500 рублей в кармане зимней куртки, которую не надевал уже год.

Мне было 21 или 22, когда я впервые вторгся в её личное пространство со своим неугомонным либидо. В том возрасте неокрепшее тело с завышенной самооценкой считает, что оно уже достойно статуса мужчины. Но поступки отгоняют эти заблуждения, как мух, возвращая тебя к статусу — пацан.

Я хотел выглядеть старше, умнее и успешнее. Но в ту же секунду нестриженные волосы, торчащие из-под кепки Quiksilver, джинсы Pull&Bear, зелёные кроссовки Adidas и футболка, никогда не встречавшаяся с утюгом, хотели чего-то другого — например, стирки.

Но вдруг, несмотря на мой затянувшийся пубертат, она ответила мне взаимностью, взяв в руки букет белых роз. Я был на седьмом небе от счастья. Мой полёт продлился недолго — два месяца. Два месяца я ощущал себя мужчиной, не нуждающимся в периодическом уединении в душе.

Лишь спустя пару лет, став чуть умнее — не только набив шишки, но и получив шрамы, из которых можно собрать слово «опыт», — я сказал себе фразу: «Как же тебя было много, Максим».

Моя будущая жена всегда жила с внутренним ощущением свободной птицы, томящейся в клетке под названием Новосибирск. Она хотела жить и любить с открытым сердцем, глазами и балконом в своей парижской квартире. Она умела мечтать уже тогда, когда я ещё не умел писать стоя.

И вот, спустя время, сидя в дымной кальянной на краю вечности, я получил сообщение, благодаря которому у нас теперь есть счастливый брак, сын и ипотека. «Привет, ты где?»

Читая его, я понимаю: я где-то в ахуе. Не меньше. Ведь мне написала моя муза. Моя мечта. Жаль, что я не понимал этого раньше.

Садясь в «Сапсан» за минуту до отправления, я уже знал: наша встреча с советской Венецией будет приятной.

Особая любовь к Питеру зародилась ещё в школьные годы. На уроке литературы в сибирском городе, где снег бывает и в мае, слушая историю о дуэли Пушкина и Дантеса на Чёрной речке, я впервые захотел побывать в городе, где за честь принято стреляться.

Спустя много лет я впервые окажусь в северной столице и пойму: здесь портвейн тоже приторно гадок, но в ту же секунду — по-особенному романтично хмельной.

Так вот. Напротив меня, в вагоне-ресторане быстро мчавшейся электрички, сидели двое мужчин. Один безостановочно что-то рассказывал своему руководителю — Виктору Олеговичу. Тот в ответ кивал головой и то застёгивал, то расстёгивал пуговицу на поло.

Моя поездка, как и поездка этих двоих, была рабочей. Подчинённый услужливо доказывал, что объект сдадут в срок, — а в глазах руководителя бегущей строкой светилось: «Выпить!». В этих глазах была борьба. Борьба с самим собой — и баталии эти были непримиримы.

Я пишу об этом с уверенностью, потому что и сам не раз бывал в таком положении:

— На часах всего 7:00, остановись.
— Но ведь последний стакан вина я выпил всего пять часов назад. Считай — просто перерыв?
— Это рабочая поездка, нужно держать лицо!
— Мы встречаемся с такими же блуждающими в алкогольной пучине.
— Но ведь ты начальник!
— И именно поэтому я и могу выпить!

Вот такой диалог вел Виктор Олегович с самим собой.
Он сдержался, произнеся вслух:
— Дима, давай поспим.

Мой мысленный собутыльник закрыл глаза, а я продолжил ждать. Ураган «Катрина», проснувшийся в его сознании, было уже не остановить — он медленно двигался, ожидая хоть малейшего одобрения.

Повод случился через три минуты — и случился он напротив. По правую руку от меня сидела миловидная, хрупкая блондинка. Её сумка Louis Vuitton, кофта Moschino, леопардовые кроссовки New Balance, светлые джинсы и цепочка Dior говорили о том, что девушка слово «вкус» пишет с ошибкой.
На ноутбуке она смотрела сериал о жизни, в которую хотела бы попасть.

Тонкий, как мой кошелёк, голос произнёс:
— Можно, пожалуйста, бутылочку каберне и шоколадку?

Веки Виктора Олеговича раздвинулись быстрее, чем ноги у пьяной первокурсницы. Фраза, которую он произнёс, томилась у него во рту все эти молчаливые минуты:
— Джемесон. Сто. Хотя… триста!

А еще, я пишу стихи. Сейчас, не так часто как раньше, но… Пишу. Особенно, когда вдохновение идет не только изнутри, но и снаружи. Именно так случилось в Саудовской Аравии.

А знаете, что я понял. Мы - последнее поколение людей, которое знаешь когда будет: Чистый четверг, День быстрой походки, праздник хорошего настроение, День Казанской иконы Божьей Матери и другие праздники, с которыми нас поздравляют родители и бабушки с дедушками.
На нас все остановится…
Или может быть и мы с возрастом начнем искать цветные картинки в интернете.
Объективно говоря, я никогда не знаю, что ответить на такое поздравление кроме: «И вас!»
Интересно конечно же.

Кстати, всех с чистым четвергом!

Самолёт был полон — так же, как и мои соседки по местам.

Объективно говоря, нет печальнее ситуации, чем сесть рядом с покупателями магазина одежды «Люди XXXL» (кстати, отличная идея для пародийной версии фильма «Люди Икс»). Как говорят в покере: «У меня пара!»

Улыбчивая мама и дочь подняли себя с мест и пропустили меня к окну. Не думал, что, покупая место у окна, я буду ощущать себя в заточении.
Девушки оказались очень приятными и, по моей просьбе, не стали будить меня, когда разносили еду. Через два часа после взлёта я проснулся — и в ту же секунду познакомился с краснощёким отцом семейства.

Невысокий мужчина в чёрном костюме, но с красными щеками, попросил у стюардессы ещё вина. На что она сказала, что осталось только красное. Ответ не заставил себя долго ждать:

— О, моё любимое! Давайте два бокала. Хотя…
(Поворачивая голову на жену, сидящую через проход.)
— Ты будешь?
— Нет.
— Тогда три.

Стюардесса молча кивнула и удалилась в бортовой виноградник.
В эту секунду мне в голову пришла шутка, которую я постеснялся сказать: «Сбалансированная у вас семья — одни едят, другой пьёт». Но, как я уже сказал, шутку эту я сохранил в чертогах своего не проснувшегося сознания.

Дочь достала из сумки газету с кроссвордами «Зятёк» и вслух прочитала:
— Мексиканский напиток?
Мать задумалась, отец не слышал. Я сказал:
— Текила.
Отец ежесекундно повернулся ко мне.

Мы преземлились в столице русской эмиграции — Дубае!
Как сложилась дальнейшая судьба очаровавшей меня семьи — не знаю.
Я сел в такси и направился в отель, вспоминая недавнее путешествие в Саудовскую Аравию… Хегра, пески, арабы, бассейн меж скал и чувство свободы.
Свободы, которой мне так не хватало в самолёте.

Недовольная физиономия появилась в дверях дорогущего отеля в Саудовской Аравии.

Даме даже не нужно было открывать рот, чтобы я понял — она русская. Но своей фразой: «А чё, ещё больше людей быть может?» — она уверенно подтвердила, что у меня есть экстрасенсорные способности.

Лощёный спутник этой «лейди» был одет в Loro Piana и явно недоволен тем, что в Аравии в пьяно можно только ходить, ведь здесь сухой закон — такой же сухой, как и его спутница. Невооружённым глазом было видно: друг к другу их давно не влечёт.

На теле нашей соотечественницы в тот день встретились все ювелирные бренды: змея Bulgari, которая даже немного придушивала владелицу (но и это её не радовало), и браслеты Van Cleef и Cartier, которых было чуть больше, чем на производстве одноимённых брендов. Всё остальное, естественно, — Chanel. Возможно, даже накладные ресницы и силиконовые импланты.

В целом, тётя была упакована на все сто, но по лицу казалось, что тот запах деревни, который она впитывала с самого детства, никак не выветрится.

Её мужчина старался стоять очень уверенно — подчёркивая, что он главный лев в этом прайде. Но уже на следующий день этот же хищник ехал на велосипеде — в каске, наколенниках и налокотниках, что говорило о том, что наш «лев» всё же частично кастрирован.

Очередь на ресепшене была немаленькой: ведь самолёты в Аль-Улу прилетают нечасто, и большинство туристов едут именно в тот отель, где я ждал заселения.

Не стоит и говорить о том, что полюбившаяся мне дама потеснила всех фразой: «Дима, хули стоишь?» — и села на удобный стул в ожидании ключа от виллы.

Конечно, пейзажи каменных скал, бассейн меж многовековых гор, бескрайняя пустыня и загадочная Хегра запомнились мне ярче. Но в памяти осталась и та самая пара… которая, скорее всего, до сих пор отдыхает в каком-нибудь дорогом отеле в живописной стране — и по-прежнему никто из этих двоих не улыбается.

«Ваш рейс переносится на 7 часов».

Именно этой фразой нас встретили на стойке регистрации рейса Анталия — Москва. Если бы мне сказали это пару часов назад, когда я ещё лежал на шезлонге у мягко покачивающегося моря, я бы воспринял новость с криком: «Юху! Куд ю плиз ван мор Маргарита?». Но узнал я это уже в аэропорту — в окружении не самых приятных, но до боли родных лиц.

Русский турист уникален. Он мало что видел, но многим недоволен. А ведь, казалось бы: море, песок, солнце… Но этим ценителям море — холодное, солнце — горячее, а песок — «не как на Мальдивах». И им, в сущности, неважно, что Турция и Мальдивы даже пишутся по-разному.

Недолго думая, наша семья из 4 персон — жена, сын, тёща и я, не знающий, хочу ли выпить или побегать — направилась в отель рядом с аэропортом, чтобы ухватить прячущееся за пальмы солнце. 

Беглым взглядом я осмотрел беговую дорожку в спортзале и понял: нам с ней не по пути. Ноги сами вели меня в лобби-бар, где хитрый турок, словно Джафар, звал купить его «волшебную лампу».

Чем славится Турция? Верно: EFES. А не тем, что вы подумали.

С этим «товаром» мы знакомы с 2022 года, и наша связь крепка. Мы быстро вспомнили друг друга и отправились вдвоём ностальгировать о былой жизни в Стамбуле, попутно отслеживая онлайн-табло вылетов в Москву.
И честно говоря, с каждым новым «воспоминанием», время вылета все сильнее и сильнее теряло актуальность…

Когда я проходил таможню в аэропорту, мне в глаз попала рядовая семейная ситуация. 

Папа, сын и дочь прошли таможню быстрее мамы. Папа ушел покупать воду, дочь уткнулась в телефон — видимо, сильно заскучала по Инстаграму через VPN, а сын, как и полагается любому подростку, просто тупил и улыбался, глядя на свои недавно купленные «трэвис скотты». 

— Дина, где папа?, — крикнула мама, выглядывая из-за двери. 
— Что?
— Дина, блядь, где папа? 
— Пошел за водой…
— Что? 
— Пошел за водой! — не отрывая взгляда сказал дочь. 

Моя жена, глядя на разъяренную маму, сразу поняла, что женщина была в Дубае и везет домой повод для хорошего настроения, облагаемый налогом на роскошь, а пытливый таможенник создает ей проблему. Чек, по всей видимости, у отца, который решил попить водички, ведь, как мы помним, и в «Аэрофлоте» уже стали наливать — и он не стал упускать такую возможность. Ничего не захотел упускать и таможенник, увидев что-то в дорогой коробочке. 

— Ваша дочь сказала, что папа пошел за водой, — с улыбкой произнесла моя жена. 

— Спасибо. Просто у меня семья состоит из идиотов…

Через мгновение папа оказался рядом с женой, что-то ей передал — и отошел к детям с глазами испуганного школьника. 

— А я говорил, что не нужно уходить, не дождавшись мамы, — сказал отец и начал что-то болтать себе под нос. 

Думаю, не дождавшись жену, он точно дождется отменных пиздюлей и, скорее всего, услышит фразу в духе: «Ну что, блядь, попил водички?» 

Мы вышли из аэропорта, за нами приехало такси — почти в указанную точку. Но после перелета и 5 лишних метров кажутся полумарафоном... 

Обычно я стараюсь внимательно изучить карточку назначенного водителя, но в этот раз — отвлекся на семейную драму. И вот я вижу, что за нами приехала женщина. А это, традиционно, повод для новой истории…