Очарованный еще одной бутылкой белого вина я вошел в самолет Питер - Москва.
Рейс не предвещал неожиданностей, потому что за один час ничего особо не может произойти. Я лечу с женой и сыном, что говорит о том, что детский плач меня уже давно не вводит вступор. Но! Какова неожиданность. Кто бы мог подумать, что именно в этот мартовский вечер, я обнаружу то, что меня изрядно выводит из себя.
А вернее кто.
Без пауз болтающая за моей спиной тетка.
Ничем не примечательная дама, в течении всего сука часа что-то рассказывала своим, сидящим с охеревшими глазами, подругам.
Казалось бы, что те уже легли спать, потому что три-пять глинтвейнов на Фонтанке они пропустили еще до начала обеда, но их доблестная подруга, у которой точно есть цветные маркеры в сумке, хотела уничтожить и их, и по совместительству меня, своей многословной энергией.
Складывалось ощущение, что когда она выйдет из самолета, она поедет в одиночную камеру Алькатраса, где продолжит молчать еще 20 лет.

В эту секунду я представил, что когда-то у нее был мужчина, который очень ее любил. Они наслаждались друг другом гуляя в парке, он смотрел ей в глаза и не мог отвести свой взгляд в сторону, а потом в один момент она открыла рот, они договорились встретиться вечером, но он перестал брать трубку.

Не думайте, я очень люблю женщин. В доказательство то, что от одной из них у меня есть сын и я безропотно ее люблю. Но! Главный ее плюс в том, что она говорит не каждую секунду.

Боже. Если ты меня слышишь. Я прошу тебя. Пусть блондинка, сидящая на месте 10D, хотя бы на 10 минут перестанет рассуждать. Ну или хотя бы, пусть сходит пописать.

Кто такой дурак?
Вопрос очень сложный, хотя на первый взгляд предельно очевидный.
Дурак - не тот кто делает не правильно.
Дурак - не тот кто не умен.
Дурак - не тот кто говорит невпопад.

Тот самый Иванушка дурачок, совсем не дурак. Он прекрасный, добрый и честный человек. Человек с высоким уровнем морали, безграничным сердцем и чистыми намерениями.

Дурак - это тот, кто врет себе.
Можно рассказать другим сотню вымышленных историй и они поверят. Можно написать талмуд о своей гениальности и его примут. Но, себя то не обмануть. Ты всегда будешь знать, что это не правда.
Как бы не хотелось убедить свой мозг в чем-то, сердце и душа знают правду.

Нет ничего плохого в том, чтобы быть честным и искренним. Какая разница, что о тебе скажут мало известные люди? Главное, что ты из себя представляешь на самом деле! И если ты человек, который живет с добром, то тебе будет совсем не важно, что о тебе говорят, ведь ты и сам все знаешь.

Помните, добро всегда побеждает.

В гримерках второго этажа «Театра Эстрады» было светло и стирильно. До боли современный ремонт стёр воспоминания о когда-то настраивающихся здесь на концерт: Магомаеве, Пугачевой, Гурченко, Райкине и иных представителях формирующих культуру нашего сознания.

30 минут отделяли меня от премьеры моего первого спектакля, где я буду не только автором и режиссером, но и артистом, которому есть что сказать. И вот эти злосчастные минуты мелкой прописью пишут в моей голове вопрос: «А не пора ли нам выпить коньяк? Это же театр!»

К таким мыслям я подключаюсь быстрее, чем Макс Ферстаппен проходит круг на треке формулы 1.

«А вот и правда. Театр. У меня премьера. Я артист. А артисты ведь все, ну вроде как, пьют. Почему бы и мне не причислить себя к сей касте?» подумал я и отправился в гримерку Леонида Овруцкого, человека с которым мы давали спектакль в тот вечер.

Захожу в гримерку. Лёня, как дорогой рояль, настраивается. Я беглым взглядом ищу у него в гримерке хоть что-то, дающее мне разрешение поднять 50 за успех.
Но там никого… только мандарины и сыры. Словно я пришел не в гримерку к артисту, а в палату пациента. Заведенный мыслями и недовольный результатом, желаю Лёне удачи и иду к музыкантам… ну там то точно все есть!

НИЧЕГО! Вода, скрипки, саксофон, два куска хлеба и один докторской…
И? Идти в буфет? Наверное дурной тон, зритель уже в фойе.
Ладно. Обойдусь.

Спектакль прошел шикарно. Стоя на финальном поклоне, слушая крики: «Браво!», я поймал за хвост мысль: «Ты сделал все верно! Ты запомнишь это так, как нужно!». Улыбнувшись от осознания своей осознанности, я смотрел на опускающийся занавес и наслаждался.

Спустя 20 минут, стоя у того самого злосчастного буфета, уверенный в себе артист, не смущаясь сказал: «50 Реми Мартина и лимон!» и был таков!

Открывая книгу, которую я так хотел купить я понял, что до сегодняшнего дня чтение перестало приносить мне то самое наслаждение. Хотя раньше, я читал часто, много и хоть что. Но, в один момент: Б52, «Белый русский» и вообще хоть что, что содержит в себе хоть миллиметр спиртозности, полностью погасили во мне огонь библиомании.
Заурядный гражданин, читая этот текст скажет: «Да и хуй бы на эти книжки», а я скажу… Раньше, чтение приносило мне неистовое удовольствие. Сидя на уроках литературы, изучая Сергея Александровича Есенина, я подхватывал мою классную руководительницу, повествующую строки русского поэта и говорил: «Я готов рассказать тебе поле, про волнистую рожь при луне, Шаганэ ты моя, Шаганэ».

Но, в один момент меня пустили в клуб и все… желание веселиться подарило новые краски…

Несмотря на это, где-то внутри теплилась неосознанная мечта, которая, по счастливой случайности, ожила… Я много читал о Сергее Довлатове. Много смотрел. Разная биография, рецензии и прочее, но никогда не читал его произведений… и та самая мечта голосила так: «Я хочу купить Довлатова в Питере и начать его читать!»

9 марта, центр северной столицы, чета Латоха, вместе с сыном, гуляет по Невскому. В доме Зингера, на первом этаже, располагается книжный магазин. Оказалось, что книжный есть и на втором, так же там есть и маленькая кофейня. Жена с сыном встают в очередь за кофе. А я вспоминаю про мечту. «Заповедник» и «Чемодан» магнитятся к моей ладони…

И вот я сижу на кухне квартиры в Москве и понимаю, что мечта у меня была прекрасной. А Сергей Донатович - охеренный не только мужик, но и писатель!

Зрители неспешно забирали куртки в гардеробе и шли на встречу Камергерскому переулку, хотя их ждал второй акт…

«Театр - все же не для всех» - подумал я, когда услышал в очереди в буфет фразу: «Вот ахуели, 1500 за коньяк, я за такие бабки две бутылки куплю».
И это была женщина… да, такое тоже бывает.

Главный парадоксы встречаешь, когда этого совсем не ждешь. Казалось бы, МХТ им. Чехова, основная сцена, культурное наследние, большая история… но маргинальный сорняк растет и среди акаций.

Первый звонок в антракте задерживался, как и любой самолет «Аэрофлота», давая возможность зрителям успеть сделать долгожданные дела: отстоять очередь в буфет, отстоять очередь в туалет, успеть насладится окружением.

Мужчина, желающий высморкаться через рот, стоя у портрета Станиславского, точно давал понять, что пиджак Брунелло Кучинелли еще ничего не значит.

Я взял свои 100 коньяка, выпил их за два глотка и устремился в бельэтаж.

- Не, Верник конечно же секси. Сколько ему лет?
- Да какая разница, явно от баб отбоя нет

С этого диалога, мои театральные «соседки» начали второй акт.
Две, явно, разведенные женщины с особым вниманием смотрели на то, что происходит на сцене через бинокль. Как только я увидел бинокль в их руках, я сразу понял, что ходя на балет, эти куртизанки могут с большей сладостью оценить «большой» спрятанный под лосины.
Они комментировали каждое действие «Чайки», а я молча сидел и записывал в памяти их диалоги.

- Ну, нормальная она баба!
- Не поняла, а он че, спит с ней?
- Так это же пацан из «Фишера»!
- Хабенский, конечно же, умеет!

Занавес закрылся, артисты встали на поклон, а две мои соседки спешно побежали через ряд, ведь как сказала одна из них: «Давай быстрее, а то я сейчас описаюсь, а нам еще в рестик идти!»

Думаю, Антон Палыч, с неравнодушным теплом посмотрел бы на зрителя своего творчества сегодня и с привычным ему трепетом вновь сказал одну из главных фразы его жизни: «Замечательный день сегодня, то ли чай попить, то ли повеситься…»

Сидя в такси очередной новинки китайского автопрома, я любовался ночной Москвой думая о женщинах и текиле…
Казалось бы, смелые мысли у женатого мужчины, но это не приступ бессмертия в секунду поселившийся в моей голове, а переосмысления рабочего вечера.

Пятью минутами ранее, моя поседевшая шевелюра, дважды ношеная пижама и новенькие тревис скоты были в люксе одного отеля не в центре столицы. Это был женский день рождения в компании 15 девушек возраста, когда у них уже есть смелость не только сказать мужу: «Вернусь завтра», но и добавить к этому: «И не заебывай меня пожалуйста, пока я буду отдыхать».

Что я делал там?
Пока и сам не могу складно ответить на этот вопрос… Но если подойти к этому философски, то от меня требовалось занять их веселой беседой в период от первого бокала шампанского, до первой рюмки текилы с сангритой.

Стоит заметить, что одну и туже «стометровку» кто-то бежит со скоростью асфальтоукладчика, а кто-то обгоняя Усейна Болта.

В комнате становилось душно, и дело было не во мне. Кондиционер, словно по чьей-то договоренности покинул нас даже не попрощавшись, предвещая интересный поворот сюжета.
Звонок в номер, в него вносят три вентилятора, но все понимают, что это как в вагоне с дембелями сказать: «Не мужики, я не пью», иными словами, идея не сработает…

Танцевальных пауз становилось больше, а застегнутых пуговиц на женских пижамах меньше. Казалось, что фраза: «Не виноватая я, он сам пришел», скоро прозвучит от меня и перестанет быть вымыслом Гайдая.

Торт. Стриптизер. И вновь это не я. Песня «Царица». Я прощаюсь, но жду… жду когда «Яндекс» ускорит свой поиск.
И кто бы мог подумать, что именно в этот момент, не спешный, но такой нужный сервис ускорится и машина уже будет ждать внизу.

Вещи были в руках и мне пришлось попрощаться с 15тью фаворитками и любовной походкой направится к той, чье имя набито у меня на внутренней стороне зрачков, чтобы в устной форме рассказать свое эссе на тему: «Как я провел вечер!»

Официант поприветствовал меня, докуривая сигарету на входе в ресторан. Ровно в тот момент я понял, что в этом месте мне точно будут не рады. Повара, бармены и прочие недовольные лица медленно подняли глаза на проходящего через весь зал посетителя.

— Я поем? — громко спросил я.

— Поешь… — негромко ответил су-шеф.

Хотя после такого ответа я бы назвал его «сУка-шеф». В целом это было не так важно, ведь голод уже съел все мои мысли о нравственности и морали.

Тот самый официант, делая махи рукой перед своим ртом, чтобы, видимо, быстрее избавиться от аромата синего Винстона, дал мне меню и спросил:

— Может быть, что-то принести сразу?
— А что у вас есть? Я просто не читал название ресторана.
— У нас японский ресторан.
— Отлично. И что у вас есть?
— Суши, сашими, поке, пицца, паста, шашлык.
— Какая прогрессивная Япония с нотками музыки дудука, — сказал я себе под нос и попросил меню.

В соседнем углу сидел кто-то из управления этой богадельни с довольно пыльным лицом и отсутствием желания работать. Переминания на стуле, громкие выдохи, “почес” головы, прикладывание ладоней к лицу, мутный взгляд… Одним словом — похмелье. Это состояние я могу отличить от многих других.

Под звук падения меню на стол, в это место, которое уже даже стало привлекать меня своей отвратительностью, вошел новый посетитель. Он уверенно направился к столу человека, которому вчера было хорошо, а сегодня — работа.

— Нихуя себе. А ты че тут? — именно эта фраза стала приветствием двух старых друзей.
— Шайкур, сделай нам что-нибудь! — крикнул мужчина, глядя в сторону кухни, где на медленном огне кипела жизнь.

Официант, неохотно улыбаясь, вновь подошел ко мне, чтобы принять заказ. Он достал блокнот из своего фартука и сказал: «Слушаю». Я посмотрел ему в глаза и почему-то из моего рта вырвалось:

— А вы хоть раз были в Японии?
— Нет, — (с недоумением произнес Игорь).
— Кажется, там сейчас очень хорошо, — сказал я, медленно надевая куртку и поднимаясь из-за стола.

Небезызвестный «ГЭС-2», привлекающий своей индустриальностью и отталкивающий скоростью работы wi-fi, вновь приманил меня к себе, словно тот самый запах хмеля.

Высокие потолки, белые стены, угловатая архитектура — всё это мне нравилось. А точнее, нравится и по сей момент.

В дверь чуть позже, чем я, зашло солнце, что входит в московские двери и окна нечасто. И зачем-то стало так хорошо, что захотелось петь…
Вот именно в эту секунду мне написал друг, с которым мы не виделись чуть больше, чем всю жизнь, и я отправился с ним петь через «и».

Элегантность дня определяется дневным солнцем и возможностью именно в этот момент выпить бокал стаута.
По пути к веселью напропалую, по просьбе друга, я зашел в табачный, где и случилась та самая ситуация, о которой я уже сотню раз подумал, но еще ни разу не упомянул.

Я оказался в пространстве, где сигарет было больше, чем воздуха в легких всех его посетителей.
Табак на любой вкус и цвет. Это был какой-то «Мир курева в Сокольниках».
Консультант курил hqd, на весь магазин пахло то ли печеньем, то ли виноградом, то ли скорым посещением пульмонолога.

Важный факт: я не курю. И не курил. И не планирую.
Мне 32, но я с особой осторожностью думал о том, как буду просить сигареты.

— Добрый день. Есть сигареты «Собрание»?
— Да, какие?
— Секунду…

Достаю телефон, звоню другу. Говорит: с виноградом.

— Мне с виноградом.
— Хорошо, какие?
— С виноградом. Я ведь сказал)
— Тонкие или толстые?

Вновь достаю телефон и с осторожностью звоню другу. Побаиваюсь, что эта подсказка сгорела и осталась лишь помощь зала. Друг говорит, что толстые курят лохи, и ему нужны тонкие. Пока шла эта беседа на кассе, мужчина в коричневых ботинках и черных брюках покупал толстые «Собрание» с виноградом.

— Тонкие. И, пожалуйста, больше без вопросов. У меня и так стресс, — сказал я, улыбаясь мужчине.

— С вас 320 рублей.

Что? 320? Я, гуманитарий до мозга костей, очень быстро посчитал, сколько стоит курить каждый день. И понял, что цена слишком завышена для продукта, от которого желтеют зубы, легкие и потолок на кухне.


Взяв ту самую пачку, я неспешным шагом зашаркал по мытому асфальту столицы — устремился на встречу к другу, которому так сильно нужна была никотиновая зарядка.

— Держи свои сигареты…
— Спасибо, а то у меня осталась всего пачка на сегодня. Боюсь, не хватит.

К слову, на часах было 18.30.


*КУРЕНИЕ ВРЕДИТ ВАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ!

Вот уже 8 лет я делаю то, что кому-то кажется бессмысленным, а кому-то — безнадежным… Я воспитываю в себе мужа. И это — несмотря на то, что мы женаты 6 лет.

С самой первой встречи с девушкой, чей характер чуть крепче, чем чача, я начал периодически терять дар речи, стараясь поймать её внимание хотя бы на мгновение. Даже секундный интерес ко мне был приятнее, чем найти 500 рублей в кармане зимней куртки, которую не надевал уже год.

Мне было 21 или 22, когда я впервые вторгся в её личное пространство со своим неугомонным либидо. В том возрасте неокрепшее тело с завышенной самооценкой считает, что оно уже достойно статуса мужчины. Но поступки отгоняют эти заблуждения, как мух, возвращая тебя к статусу — пацан.

Я хотел выглядеть старше, умнее и успешнее. Но в ту же секунду нестриженные волосы, торчащие из-под кепки Quiksilver, джинсы Pull&Bear, зелёные кроссовки Adidas и футболка, никогда не встречавшаяся с утюгом, хотели чего-то другого — например, стирки.

Но вдруг, несмотря на мой затянувшийся пубертат, она ответила мне взаимностью, взяв в руки букет белых роз. Я был на седьмом небе от счастья. Мой полёт продлился недолго — два месяца. Два месяца я ощущал себя мужчиной, не нуждающимся в периодическом уединении в душе.

Лишь спустя пару лет, став чуть умнее — не только набив шишки, но и получив шрамы, из которых можно собрать слово «опыт», — я сказал себе фразу: «Как же тебя было много, Максим».

Моя будущая жена всегда жила с внутренним ощущением свободной птицы, томящейся в клетке под названием Новосибирск. Она хотела жить и любить с открытым сердцем, глазами и балконом в своей парижской квартире. Она умела мечтать уже тогда, когда я ещё не умел писать стоя.

И вот, спустя время, сидя в дымной кальянной на краю вечности, я получил сообщение, благодаря которому у нас теперь есть счастливый брак, сын и ипотека. «Привет, ты где?»

Читая его, я понимаю: я где-то в ахуе. Не меньше. Ведь мне написала моя муза. Моя мечта. Жаль, что я не понимал этого раньше.

Садясь в «Сапсан» за минуту до отправления, я уже знал: наша встреча с советской Венецией будет приятной.

Особая любовь к Питеру зародилась ещё в школьные годы. На уроке литературы в сибирском городе, где снег бывает и в мае, слушая историю о дуэли Пушкина и Дантеса на Чёрной речке, я впервые захотел побывать в городе, где за честь принято стреляться.

Спустя много лет я впервые окажусь в северной столице и пойму: здесь портвейн тоже приторно гадок, но в ту же секунду — по-особенному романтично хмельной.

Так вот. Напротив меня, в вагоне-ресторане быстро мчавшейся электрички, сидели двое мужчин. Один безостановочно что-то рассказывал своему руководителю — Виктору Олеговичу. Тот в ответ кивал головой и то застёгивал, то расстёгивал пуговицу на поло.

Моя поездка, как и поездка этих двоих, была рабочей. Подчинённый услужливо доказывал, что объект сдадут в срок, — а в глазах руководителя бегущей строкой светилось: «Выпить!». В этих глазах была борьба. Борьба с самим собой — и баталии эти были непримиримы.

Я пишу об этом с уверенностью, потому что и сам не раз бывал в таком положении:

— На часах всего 7:00, остановись.
— Но ведь последний стакан вина я выпил всего пять часов назад. Считай — просто перерыв?
— Это рабочая поездка, нужно держать лицо!
— Мы встречаемся с такими же блуждающими в алкогольной пучине.
— Но ведь ты начальник!
— И именно поэтому я и могу выпить!

Вот такой диалог вел Виктор Олегович с самим собой.
Он сдержался, произнеся вслух:
— Дима, давай поспим.

Мой мысленный собутыльник закрыл глаза, а я продолжил ждать. Ураган «Катрина», проснувшийся в его сознании, было уже не остановить — он медленно двигался, ожидая хоть малейшего одобрения.

Повод случился через три минуты — и случился он напротив. По правую руку от меня сидела миловидная, хрупкая блондинка. Её сумка Louis Vuitton, кофта Moschino, леопардовые кроссовки New Balance, светлые джинсы и цепочка Dior говорили о том, что девушка слово «вкус» пишет с ошибкой.
На ноутбуке она смотрела сериал о жизни, в которую хотела бы попасть.

Тонкий, как мой кошелёк, голос произнёс:
— Можно, пожалуйста, бутылочку каберне и шоколадку?

Веки Виктора Олеговича раздвинулись быстрее, чем ноги у пьяной первокурсницы. Фраза, которую он произнёс, томилась у него во рту все эти молчаливые минуты:
— Джемесон. Сто. Хотя… триста!

А еще, я пишу стихи. Сейчас, не так часто как раньше, но… Пишу. Особенно, когда вдохновение идет не только изнутри, но и снаружи. Именно так случилось в Саудовской Аравии.

А знаете, что я понял. Мы - последнее поколение людей, которое знаешь когда будет: Чистый четверг, День быстрой походки, праздник хорошего настроение, День Казанской иконы Божьей Матери и другие праздники, с которыми нас поздравляют родители и бабушки с дедушками.
На нас все остановится…
Или может быть и мы с возрастом начнем искать цветные картинки в интернете.
Объективно говоря, я никогда не знаю, что ответить на такое поздравление кроме: «И вас!»
Интересно конечно же.

Кстати, всех с чистым четвергом!

Самолёт был полон — так же, как и мои соседки по местам.

Объективно говоря, нет печальнее ситуации, чем сесть рядом с покупателями магазина одежды «Люди XXXL» (кстати, отличная идея для пародийной версии фильма «Люди Икс»). Как говорят в покере: «У меня пара!»

Улыбчивая мама и дочь подняли себя с мест и пропустили меня к окну. Не думал, что, покупая место у окна, я буду ощущать себя в заточении.
Девушки оказались очень приятными и, по моей просьбе, не стали будить меня, когда разносили еду. Через два часа после взлёта я проснулся — и в ту же секунду познакомился с краснощёким отцом семейства.

Невысокий мужчина в чёрном костюме, но с красными щеками, попросил у стюардессы ещё вина. На что она сказала, что осталось только красное. Ответ не заставил себя долго ждать:

— О, моё любимое! Давайте два бокала. Хотя…
(Поворачивая голову на жену, сидящую через проход.)
— Ты будешь?
— Нет.
— Тогда три.

Стюардесса молча кивнула и удалилась в бортовой виноградник.
В эту секунду мне в голову пришла шутка, которую я постеснялся сказать: «Сбалансированная у вас семья — одни едят, другой пьёт». Но, как я уже сказал, шутку эту я сохранил в чертогах своего не проснувшегося сознания.

Дочь достала из сумки газету с кроссвордами «Зятёк» и вслух прочитала:
— Мексиканский напиток?
Мать задумалась, отец не слышал. Я сказал:
— Текила.
Отец ежесекундно повернулся ко мне.

Мы преземлились в столице русской эмиграции — Дубае!
Как сложилась дальнейшая судьба очаровавшей меня семьи — не знаю.
Я сел в такси и направился в отель, вспоминая недавнее путешествие в Саудовскую Аравию… Хегра, пески, арабы, бассейн меж скал и чувство свободы.
Свободы, которой мне так не хватало в самолёте.

Недовольная физиономия появилась в дверях дорогущего отеля в Саудовской Аравии.

Даме даже не нужно было открывать рот, чтобы я понял — она русская. Но своей фразой: «А чё, ещё больше людей быть может?» — она уверенно подтвердила, что у меня есть экстрасенсорные способности.

Лощёный спутник этой «лейди» был одет в Loro Piana и явно недоволен тем, что в Аравии в пьяно можно только ходить, ведь здесь сухой закон — такой же сухой, как и его спутница. Невооружённым глазом было видно: друг к другу их давно не влечёт.

На теле нашей соотечественницы в тот день встретились все ювелирные бренды: змея Bulgari, которая даже немного придушивала владелицу (но и это её не радовало), и браслеты Van Cleef и Cartier, которых было чуть больше, чем на производстве одноимённых брендов. Всё остальное, естественно, — Chanel. Возможно, даже накладные ресницы и силиконовые импланты.

В целом, тётя была упакована на все сто, но по лицу казалось, что тот запах деревни, который она впитывала с самого детства, никак не выветрится.

Её мужчина старался стоять очень уверенно — подчёркивая, что он главный лев в этом прайде. Но уже на следующий день этот же хищник ехал на велосипеде — в каске, наколенниках и налокотниках, что говорило о том, что наш «лев» всё же частично кастрирован.

Очередь на ресепшене была немаленькой: ведь самолёты в Аль-Улу прилетают нечасто, и большинство туристов едут именно в тот отель, где я ждал заселения.

Не стоит и говорить о том, что полюбившаяся мне дама потеснила всех фразой: «Дима, хули стоишь?» — и села на удобный стул в ожидании ключа от виллы.

Конечно, пейзажи каменных скал, бассейн меж многовековых гор, бескрайняя пустыня и загадочная Хегра запомнились мне ярче. Но в памяти осталась и та самая пара… которая, скорее всего, до сих пор отдыхает в каком-нибудь дорогом отеле в живописной стране — и по-прежнему никто из этих двоих не улыбается.

«Ваш рейс переносится на 7 часов».

Именно этой фразой нас встретили на стойке регистрации рейса Анталия — Москва. Если бы мне сказали это пару часов назад, когда я ещё лежал на шезлонге у мягко покачивающегося моря, я бы воспринял новость с криком: «Юху! Куд ю плиз ван мор Маргарита?». Но узнал я это уже в аэропорту — в окружении не самых приятных, но до боли родных лиц.

Русский турист уникален. Он мало что видел, но многим недоволен. А ведь, казалось бы: море, песок, солнце… Но этим ценителям море — холодное, солнце — горячее, а песок — «не как на Мальдивах». И им, в сущности, неважно, что Турция и Мальдивы даже пишутся по-разному.

Недолго думая, наша семья из 4 персон — жена, сын, тёща и я, не знающий, хочу ли выпить или побегать — направилась в отель рядом с аэропортом, чтобы ухватить прячущееся за пальмы солнце. 

Беглым взглядом я осмотрел беговую дорожку в спортзале и понял: нам с ней не по пути. Ноги сами вели меня в лобби-бар, где хитрый турок, словно Джафар, звал купить его «волшебную лампу».

Чем славится Турция? Верно: EFES. А не тем, что вы подумали.

С этим «товаром» мы знакомы с 2022 года, и наша связь крепка. Мы быстро вспомнили друг друга и отправились вдвоём ностальгировать о былой жизни в Стамбуле, попутно отслеживая онлайн-табло вылетов в Москву.
И честно говоря, с каждым новым «воспоминанием», время вылета все сильнее и сильнее теряло актуальность…

Когда я проходил таможню в аэропорту, мне в глаз попала рядовая семейная ситуация. 

Папа, сын и дочь прошли таможню быстрее мамы. Папа ушел покупать воду, дочь уткнулась в телефон — видимо, сильно заскучала по Инстаграму через VPN, а сын, как и полагается любому подростку, просто тупил и улыбался, глядя на свои недавно купленные «трэвис скотты». 

— Дина, где папа?, — крикнула мама, выглядывая из-за двери. 
— Что?
— Дина, блядь, где папа? 
— Пошел за водой…
— Что? 
— Пошел за водой! — не отрывая взгляда сказал дочь. 

Моя жена, глядя на разъяренную маму, сразу поняла, что женщина была в Дубае и везет домой повод для хорошего настроения, облагаемый налогом на роскошь, а пытливый таможенник создает ей проблему. Чек, по всей видимости, у отца, который решил попить водички, ведь, как мы помним, и в «Аэрофлоте» уже стали наливать — и он не стал упускать такую возможность. Ничего не захотел упускать и таможенник, увидев что-то в дорогой коробочке. 

— Ваша дочь сказала, что папа пошел за водой, — с улыбкой произнесла моя жена. 

— Спасибо. Просто у меня семья состоит из идиотов…

Через мгновение папа оказался рядом с женой, что-то ей передал — и отошел к детям с глазами испуганного школьника. 

— А я говорил, что не нужно уходить, не дождавшись мамы, — сказал отец и начал что-то болтать себе под нос. 

Думаю, не дождавшись жену, он точно дождется отменных пиздюлей и, скорее всего, услышит фразу в духе: «Ну что, блядь, попил водички?» 

Мы вышли из аэропорта, за нами приехало такси — почти в указанную точку. Но после перелета и 5 лишних метров кажутся полумарафоном... 

Обычно я стараюсь внимательно изучить карточку назначенного водителя, но в этот раз — отвлекся на семейную драму. И вот я вижу, что за нами приехала женщина. А это, традиционно, повод для новой истории…