Аргентина, 2024. Эти орехи-американцы произрастают тут в большом количестве. Впервые в жизни встретила их в таком виде. Угадайте, что это?

Экспериментирую с новыми жанрами в канале. РАСПАКОВКА!

(Вы угадали, это пекан).

ИНДИХЕНИЗМ

В антропологии любят говорить про ориентализм, но у нас и здесь есть, что предложить! Встречайте индихенизм (indígena [индихена] означает «индеец»).

Отдельно этим словом называется направление в латиноамериканской литературе и искусстве середины 20 века, когда как раз проснулся интерес ко всему «индейскому». Мы сейчас будем говорить НЕ о нем, а об индихенизме в антропологии.

Сразу вброшу неочевидный тезис: индейцы представляют огромную проблему для строительства наций и национального самосознания. Именно поэтому десятилетиями это одна из центральных тем латиноамериканской антропологии.

Мы уже обсуждали вопросы колониальной системы и идеологии креолизма, которая потом и стала основой латиноамериканских национализмов при создании новеньких независимых государств. Те, кто эти национальные государства создавал, мыслили в рамках европейской националистической философии, то есть этно-наций. Да, Бенедикт Андерсон показывает, что латиноамериканские национализмы возникли раньше европейских и не были этно-лингвистическими, но есть и более глубокий слой. Где учились и что читали креольские элиты, которые потом создавали свои национальные государства? В Парижах, Барселонах и Мадридах. Поэтому с одной стороны у них - этно-националистическая философия, с другой - они мыслили свои нации по образу и подобию себя.

На полях отметим: именно с такого рода мышлением связаны и такие исторические события как «Завоевание пустыни» в Аргентине в 1870-80е годы. Завоевывалась там совсем не пустыня, это было целенаправленное уничтожение населявших «пустыню» коренных народов. После чего стимулировалась европейская миграция в страну. «Обеление нации», создание европейско-подобной аргентинской нации, в образующем мифе которой просто нет никаких коренных народов – знаменитое «Мексиканцы произошли от ацтеков, перуанцы от инков, а аргентинцы сошли с кораблей» именно оттуда.

Не все и не всегда решали вопрос именно прямым геноцидом. Одним из распространенных мнений было, например, такое: индейцы – это прошлое, они выполнили свою историческую миссию, как наши предки, и теперь должны уйти, уступив место новому – чилийской (подставьте нужное) нации.

В североамериканской антропологии тоже можно встретить такой дуализм, свойственный целой эпохе – ты машпи или американец? (“Identity in Mashpee” James Clifford). В рамках такого мышления национальная идентичность прямо противопоставляется «индейской». Поэтому ответ на вопрос, а куда уйти-то современным индейцам двадцатого века, ежели не по аргентинской схеме, такой: раствориться в нации, исчезнуть как отдельная категория.

И вот тут-то и появляется индихенизм в антропологии. На его родине, в Мексике, антропологи видят следующее: индейцев постоянно ущемляют, эксплуатируют, они самые нищие и уязвимые. Значит, их нужно одеть и обуть по-европейски, обучить испанскому и сделать уже наконец мексиканцами. Не будет индейцев, не будет и проблем, просто их нужно ассимилировать. Нация, как мы помним, мыслится как что-то монолитное, есть прототип «мексиканец» и ему нужно соответствовать. Кажется странным, но мы же привыкли считать естественным существование «национальной кухни», «национальных видов спорта», «национальной музыки» и прочих абсолютно искусственных гомогенезирующих вещей. Прототип «мексиканца» - это, есессно, не сапотеки или тараумара, а метис (ладино). Пусть скажут спасибо, что не белый европеец, как говорится.

Так с 1940ых годов появляются разные институты и агентства по делам индейцев, задача которых – ассимилировать индейцев в нации, сделать их «цивилизованными». Этот процесс называется «аккультурацией». Антропологи, которые очень сочувствовали плачевному положению людей, которых они изучали, видели в этом для них освобождение, улучшение жизненной ситуации. Поэтому они активно работали в таких институтах (или «фабриках гомогенизации» как их назовут потом) в рамках государственной политики.

Это и есть индихенизм, или как его назвал Роберто Кардозо де Оливейра – официальный индихенизм. Что у него общего с ориентализмом? Ждите следующих серий.

Важным ответом на политику индихенизма стала Декларация Барбадоса 1971 года, созданная и подписанная группой латиноамериканских антропологов, специально встретившихся для этого на Барбадосе.

Декларация подчеркнула, что в национальных государствах колониальные отношения никуда не делись, а государственная политика индихенизма - это этноцид.

Отдельно в документе была обозначена ответственность государства, религиозных миссий и антропологов. Кроме перечисления того, какой вклад каждый из этих акторов внёс в усугубление положения коренных народов, были предложены и конкретные шаги для преодоления этой ситуации. (Если поддержите лайками и комментами - переведу и выложу Декларацию тут, она шикарна). Был выделен и четвертый актор - сами индейские народы и их ведущая роль в решении судьбы собственных народов и борьбе за собственное освобождение.

Один из подписантов, мексиканский антрополог Гильермо Бонфил, в своей статье того же периода (1972, "El concepto de indio en América: una categoría de la situación colonial") потрясающе дебатирует со своими современниками антропологами-индихенистами.

Его тезисы:

1. Никаких индейцев не существовало до 1492 года. Было множество разных народов, племен, государств, которые не были объединены ни в какое единое сообщество. "Индейцы" появились как группа только при столкновении европейцев с новым для себя миром. Никакое этническое, лингвистическое, культурное, религиозное, политическое и прочее многообразие не учитывалось при появлении этой категории. Она была рождена с единой целью - как-то обозначить того другого, с которым европейские акторы вступили в отношения доминирования и подчинения.

2. Из этого следует, что само слово не несёт и не может нести в себе никакой отсылки к этничности или культурным особенностям. Индеец - это категория, обозначающая определенную (подчинённую) позицию в колониальных отношениях, всё.

Это мощный ответ индихенистам, которые десятилетиями пытались ответить на вопросы: "Кто такие индейцы? Какими характеристиками они обладают?" Были формулировки и расовые, и этнические, и религиозные, и всякие странные культурные, и чего только не.

Новое поколение антропологов сказало: хватит искать то, чего нет. Индейцы существуют только пока существуют колониальные отношения. Уничтожая языки и культуру коренных народов, чтобы растворить их в нациях, вы им не поможете. Уничтожать нужно колониальные отношения доминирования и подчинения, которые сохранились до сих пор - давайте посмотрим на реальную реальность вокруг вместо красивого теоретизирования.

Именно эта мысль и прошла красной нитью в Первой декларации Барбадоса 1971 года. Антропологи, признав огромный вклад антропологии в усугубление этого положения, предложили новый курс дисциплины:

- Вносить вклад в умножение знания коренных народов о самих себе;

- Менять стереотипные индейские образы, существующие в национальном сознании;

- Видеть, анализировать и предъявлять обществу случаи этноцида и геноцида, выявлять и описывать колониальные отношения подчинения и эксплуатации;

- Антропологические теории должны рождаться из местных реалий, а не просто воспроизводить чужие каноны.

Так была рождена критическая латиноамериканская антропология.

ГИПЕРРЕАЛЬНЫЙ ИНДЕЕЦ

Есть и ещё одно явление, которое возникло как реакция на политику индихенизма. В ответ на существование агентств и институтов по ассимиляции и "аккультурации индейцев" появились агентства и институты по их защите, опять же не в одной, а сразу во многих странах Латинской Америки. Хлынула волна НКО и фондов, которые пришли защищать права индейцев. Какие-то из них начинались как низовые инициативы, а потом выросли в гигантов, другие изначально пришли с серьезным иностранным капиталом.

Так или иначе создалась интересная ситуация, которую очень остроумно описала бразильская антропологиня Альсида Рита Рамос в своей знаменитой работе, написанной, кстати, на английском, "Гиперреальный индеец" (The Hyperreal Indian). В ней она обращается к понятию симулякра Бодрийяра.

Французский социолог и философ-постмодернист Жан Бодрийяр предлагает несколько стадий развития образа/презентации чего-либо:

- Образ отражает реальность, ее глубинный смысл.

- Образ маскирует и искажает реальность.

- Образ маскирует отсутствие реальности.

- Образ существует в полном отрыве от какой-либо реальности. За ним ничего нет. Это и есть чистый симулякр.

Альсида Рамос показывает, что современный "индеец" - это именно тот образ, который уже никак не связан ни с какими реальными людьми, не говорит о них ровным счётом ничего, а существует уже как полный симулякр самого себя. Это именно тот "индеец", который был нужен благотворительным фондам, чтобы его спасать.

Добрый, благородный, верный своим принципам, бедный, но не идущий на уступки коррумпированным чиновникам и корпорациям, которые пытаются отобрать у него землю. Он угнетен и эксплуатируем, но не теряет собственного достоинства. Носитель тысячелетней истории и традиций, он не прогнётся под изменчивый мир. Стоически сопротивляется и готов даже героически умереть, но не сдаться. Он не просто индеец, а лучше. Он - гиперреальный индеец.

Альсида Рита приводит в пример случай, когда 128 человек народа тукано было выселены со своей территории армией Бразилии. Под дулом автомата мужчины, женщины и дети должны были идти со всеми своими пожитками много километров. Спустя время лидеры этой общины, три реальных человеческих индейца, пришли в столицу искать помощи в агентствах и НКО... та-дам, помощи индейцам. Обивали пороги, но не смогли найти понимания, потому что сами агентства были заточены на работу именно с их симулякрами.

Живые люди они ведь как, могут быть и не очень приятные. Могут очень разные поступки совершать. Но белым людям, спасающим благородных бедолаг, сложно было принять, что какие-то индейские поселения сотрудничали с военными в обмен на защиту, отдавали часть своей земли корпорациям в обмен на разного рода гешефты для себя. Как же так? Мы к вам со всей душой, а вы...

Говоря о критической латиноамериканской антропологии невозможно обойти вниманием ещё одного известного антрополога, подписанта Декларации Барбадоса, Мигеля Бартоломе.

Он вообще аргентинец, но во время военной диктатуры эмигрировал в Мексику, где и остался. Из-за мощного притока аргентинцев в Мексику в те годы появилась в народе такая новая идентичность - argenmex. "Мы одинаково любим асадо и такос, пьем мате и при этом везде добавляем острый перец", - так поэтично описывает Мигель то новое сообщество, частью которого он себя ощущает.

В продолжение темы последних постов об индихенизме хочется представить взгляд Мигеля Бартоломе на индейские народы, с которыми он провел бок о бок много-много лет - в Аргентине, Парагвае и Мексике. Его основная позиция заключается в том, чтобы пытаться на глубине постичь мир другого и его структуру смыслов.

Один из важных шагов здесь - избавляться в том числе и от виктимизирующей линзы, т.е. взгляда на других как на несчастных немощных бедолажек. Да, очень сложно не виктимизировать людей, которые в режиме реального времени становятся жертвами насилия - будь то выселение целых деревень из-за строительства дамбы, программы принудительной оседлости для кочевых народов-охотников и помещение их в концентрационные лагеря при военной диктатуре Стресснера в Парагвае или же вытеснение древнего народа майя и уничтожение его среды люксовыми отдельными комплексами Канкуна.

Со всеми этими людьми Мигель Бартоломе жил, говорил, ел, пил и многократно выпивал. И он видел намного больше, чем просто жертв. Все время хотел понять, а как все происходящее видят и интерпретируют сами люди, что это все для них значит?

Если задуматься, то виктимизирующая линза, например, "Ах, какой несчастный бродяга!" - она же как раз про то, чтобы отдалиться, провести черту и не вникать в проблемы другого, отведя ему понятное место в СВОЕМ мире.

Идя в джунгли Мигель хотел совсем не этого, он мечтал попасть и познать ещё и джунгли символов мира других. И вот вам шикарный пример.

Народ айорео, охотники-кочевники, с которыми только недавно вышли на контакт в Парагвае. На самом деле, понятно, что айорео и раньше контактировали с другими людьми. С кем-то дружили, с кем-то вели войны. Но тут имелся ввиду первый контакт именно с белыми человеками, которые про них узнали.

Мигель Бартоломе встретился с айорео в католической миссии, т.е. в таком лагере в джунглях, где жили пара священников, приехавших "спасать души индейцев". В этом лагере людей кормили, а также читали им проповеди и рассказывали о Боге. На испанском.

Мигель показал, как эта католическая миссия оказалась встроена айорео в привычный им мир.

Жизнь кочевых охотников была устроена сообразно следующей логике - в определенное время года группа перемещалась в нужное им место. Зацвели такие-то растения, значит, настал сезон охоты на черепах - двигаем туда, где можно их добыть. Растения отцвели - уходим в другое место добывать дикий мёд. После этого - сезон охоты на агути, и так далее.

Католическая миссия оказалась гармонично включена в миграционные маршруты айорео! Ведь чтобы полакомиться вкусной черепахой, надо потрудиться и её добыть. Чтобы поесть печенек и сгущенки, тоже нужно потрудиться - послушать лекцию или посмотреть фильм на непонятном языке непонятно про что (про жизнь святого Дона Боско, например, показывали 😁). Отстоял пару часов, опершись на свой лук, получил медальон Девы Марии - потом покормят. Топ.

Священники не только не парились на тему того, что их не понимают, но и вполне спокойно относились к тому, что разные группы айорео постоянно сменяли друг друга (их миграцию по джунглям ведь никто не отменял). Неважно, Петя ты, Вася, есть группа из двадцати индейцев - все норм, спасаем души в штатном режиме. Такие классические чиновники. Небесного МФЦ.

Отдельно доставляет, что конкурирующая за души протестантская миссия в тех же джунглях тоже не была отвергнута толерантными айорео! Там, правда, был ещё дополнительный таск, чтобы получить еду - выстрелить в католический медальон Девы Марии. Ну ок. Чем бы белые не тешились, лишь бы не с автоматом у виска.

СЕКС И СЕКСУАЛЬНОСТЬ
(да, мы умеем и в кликбейт!)

Аргентино-мексиканский антрополог Мигель Бартоломе достаточно долго жил и вел этнографическую работу в маленькой деревне народа чинантеко в Мексике. В этой же деревне жил и итальянский католический священник, приехавший проповедовать за тридевять земель. При этом у верующих чинантеко были свои представления о католичестве - с некоторыми особенностями.

Итальянец был рад пообщаться с "цивилизованными людьми", быстро подружился с Мигелем и его женой Алисией. И довольно скоро поделился с ними своими страхами: "Кажется, чинантеко - сатанисты!"

Такие выводы он сделал на основании следующих наблюдений:

1. Несколько раз прямо за алтарем священник наталкивался на молодые пары, которые занимались любовью!

Антрополог быстро выяснил, что это вообще-то наоборот глубочайшее признание сакральности пространства. Оказывается, для того, чтобы новобрачная пара была плодовитой, их первый акт физической любви должен совершиться именно в священном месте.

2. Когда священник приходил совершить последнее таинство елеосвящения над умирающим, за стенкой кто-то всегда занимался сексом!

Ну тут уж и так понятно, пишет Мигель: очевидно, что акт витальности совершался в противоположность умиранию.

3. На Страстной неделе во время инсценировки Тайной Вечери, в которой священник исполнял роль Христа, все его двенадцать учеников должны были непременно быть известными геями этого места.

Мигель подчеркивает, что геи были, во-первых, очень заметной и уважаемой частью общества у чинантеко. Кроме того считалось, что они хороши в коммерции и, действительно, часто они принадлежали к экономической элите и совершали благородные благотворительные жесты. Что же касается важности их роли в церковных ритуалах и непременного участия в Тайной Вечере - антрополог смог установить следующее. Очевидно, что это ещё доколумбова традиция древней цивилизации - священное собрание, в котором участвовали только геи, которая смогла сохраниться вот в такой охристианизованной форме.

У меня всё. Скоро расскажу про розовый кружевной пеньюар!

Помните незадачливых спасателей душ кочевого народа айорео?

Заботливые священники не только кормили айорео пищей физической и духовной, но ещё и одевали.

Есть такая всемирно известная католическая благотворительная организация - "Каритас". Она привезла для несчастных раздетых индейцев гуманитарную помощь. Подержанную одежду из Нью-Йорка.😁

Так, на следующий день взору пребывающего там антрополога предстала следующая картина: мускулистый загорелый вождь айорео твердой поступью направляется в джунгли на охоту... в розовом кружевном пеньюаре.

Я вот, что подумала. К моему большому сожалению, важная для меня тема разнообразия и интереса к разным антропологиям вместо иерархичности академического знания может перекликаться с разгромом российской академии, который у нас сегодня ведётся под эгидой "нужно своё, а не с Запада копировать". Я со слезами на глазах слежу за тем, что происходит сейчас и с целыми институциями, и с отдельными людьми от этого скотства. Настоящая культура подворотни - очкарики снова проигрывают гопникам. Ментовской дубинкой выколачивается новая форма отечественной науки.

Логичным ответом для кого-то, наверное, может стать как раз-таки копирование западного, раз уж его так сильно боятся, что аж целые университетские программы закрывают.

Но я всё-таки хотела бы остаться на своих позициях и продолжить проповедовать многообразие, разнообразие и академическую анархию вместо иерархии.

И для сего я призываю потрясающего автора непростой судьбы - гаитянского антрополога Мишеля Трульё (Michel-Rolph Trouillot, "Global Transformations: Anthropology and the Modern World"). Он предлагает концепцию географии воображения. Критический взгляд на то, в каких категориях мы представляем себе мир.

Запад. Это что вообще такое? Разве это какое-то место? Вот и Япония уже как бы Запад, и Южная Корея...а регионы, которые вроде бы географически сильно ближе к Европе - совсем не Запад. Часть Северной Америки - Запад, а Южная Америка - нет.

"Запад - это не место, это проект", - формулирует мартиникский писатель Эдуард Глиссан, ещё один карибский автор. Проект, который продолжает меняться, включая в себя одни географические зоны и исключая другие.

Да, пишет Трульё, для того, чтобы в свое время в этой географии воображения могла появиться Европа, должна была появиться и её противоположность, её Другой. Так и родилась оппозиция Цивилизация - Отсталость. Мы и они, свои и чужие. Запад и То, что противоположно ему. А что противоположно Западу? Трульё называет это местом Дикаря.

Дикарь может быть злым, враждебным, а может быть добрым, благородным (вспомним гиперреального индейца Альсиды Рамос). Может быть чист и наивен как ребенок, а может быть жесток и кровожаден. (Ребенка Запад, соответственно, может воспитать, а кровожадного врага - победить). Не-Запад может быть адским, а может быть настоящим раем.

Кстати, Мигель Бартоломе пишет о том, как природа полуострова Юкатан уничтожалась на его глазах при создании курорта Канкун в Мексике - именно для приближения к воображаемому образу tropical paradise. Бич многих прибрежных мест на планете - география-то ведь воображаемая. Претворение ее в жизнь возможно лишь за счет уничтожения географии реальной.

Вернемся к тому, чего не существовало до эпохи Возрождения, до эпохи великих географических открытий - появлению Запада. Который, как нам показывает Трульё, был рожден не один, а вместе со своим обязательным спутником, Дикарём. Ну или не рожден, а нанесен на карту географии нашего воображения. Появляется вопрос: мы, антропологи, вообще собираемся ставить под сомнение НАСТОЛЬКО сомнительные категории, или будем и дальше ими оперировать, как сложившимися истинами? К слову, дорогой моему сердцу Дэвид Гребер изложил намного позже и сильно слабее ровно ту же мысль, что и Трульё, в своей работе "There Never Was a West". Но не всем быть рок-звездами.

Ну и уж, конечно, сложно переоценить вклад в формирование воображаемой карты с воображаемым Западом, внесённый теми, кто сегодня с этим выдуманным Западом борется.

"Постойте, господа, это же сконструированная категория, бинарная оппозиция, в создании которой вы принимаете участие прямо сейчас!", - мог бы успеть прокричать тот самый очкарик, но его уже отпизбили в подворотне.

Помню, как достаточно давно прочитала очень интересный текст о том, как в бывшей секретной тюрьме и месте пыток аргентинской диктатуры, а сегодня - мемориальном пространстве (ex-ESMA), организовываются танцевальные мероприятия. Такой триумф жизни над смертью, радости над ненавистью. Никогда не думала о том, что практики памяти могут быть ещё и такими!

А недавно нашлись с автором текста, Алексом, который, как оказалось не только умеет танцевать танго на каблуках (и без), но ещё и изучает аргентинский фольклор, танго, чакареру и многое другое, и рассказывает об этом у себя в канале.

Канал Алекса: SOMOS NOSOTROS

Тот самый пост: "Здесь танцуют"