Сережа
Муж был послан мне свыше для обучения.

Теперь, после двадцати лет брака, я в этом не сомневаюсь.

Он – спорщик. По каждой мелочи мне противоречит.

Выдвигает возражения абсолютно на все, на каждом шагу.

- Это, наверное, цветок такой-то…, - говорю я, наклонившись к клумбе.
- Нет, это другой цветок.

- Дождя сегодня, скорее всего, не будет.
- Прогноз обещал, что будет.

- Машина влетела в дом – наверное, с нашей полосы.
- Нет, со встречки.

- Это актриса такая-то.
- Нет, это не она.

И самое страшное:
- В этом кафе я устрою презентацию своей книги.
- Ты сначала ее напиши.

Мне с ним бывает сложно.

Если я не продолжаю спор, все заканчивается хорошо.

А если пытаюсь настаивать на своем, возникает конфликт.

Причем, взрывается негодованием не он, а я.

Ему мои взрывы нравятся.
Он как будто метит в мою болевую точку и, как ребенок, радуется попаданию.

А у меня остается недовольство собой, тем, что сорвалась, не сдержалась.

И я снова, в который раз, напоминаю себе о том, что мужья назначаются свыше.

Для того, чтобы об них мы могли расти. Становиться сдержаннее, мудрее, мягче.

В моем случае – точно.

«Розы я никогда не разводила.
Слишком они капризные – то их от холода спасай, то чересчур не укутывай.

Не мой это случай: мы на даче не жили, приезжали, когда время позволяло, – где уж тут за розами уследить.

Но когда мы решили купить дом в деревне, я заметила в огороде большой розовый куст. И мельком подумала: «Ну вот, и у меня теперь роза будет».

А когда по весне приехали на теперь уже свой участок, на месте розового куста зияла огромная дыра.
То ли прежние хозяева так эту розу любили, что решили забрать с собой, то ли кто-то из деревенских выкопал – забора тогда не было.

Ну нет, так нет. Не было этой головной боли – и не надо.

Однако через месяц из ямы показался росток.
А еще через месяц в ней уже сидел полноценный розовый куст с бутонами.

В общем, роза сама откуда-то из недр выскочила.

И оказалась неприхотливой – как будто по спецзаказу выведенная.
Она не требовала ухода и цвела все лето, до самых холодов.

На следующий год мы решили перепланировать участок, а розу аккуратно выкопали и пересадили.
На новом месте она охотно принялась, но и в старой яме по весне проклюнулась.
Получилось у нас два куста.

Осенью мы опять тот куст, что сидел в ямке, выкопали, разделили на несколько частей, посадили в разных частях сада, да еще с соседями черенками поделились.

Все розовые кусты сохранились, ни один за зиму не пострадал.

А вот у деревенских жителей наша роза не прижилась. Соседи в ее холодоустойчивость не верят и упрямо на зиму укрывают.
А она от такой заботы гибнет. Потому что она у нас сильная, несгибаемая, к излишним нежностям не приученная. 

В этом году муж косил траву, а перед той самой ямкой остановился и позвал меня:
- Чуть не скосил. Смотри!

Я подошла поближе.
Смотрю – в глубине сидит красноватый росток.
Новая роза.
На старом месте.

Как будто где-то там, ближе к центру земли, живет очень мощный корень, от которого она каждый год берет начало.
Что бы ни случилось.

Эта жажда жизни, сила, живучесть достойны уважения.

Так что в этом году в старой ямке раскинется новый розовый куст. И вопреки нашей планировке будет гордо цвести прямо посреди участка. Красивый и неубиваемый».