А в 1890м году Исаак Левитан побывал за границей впервые, посетил Париж и Ниццу. Тогда же написал он этот пейзаж — «Берег Средиземного моря».
Из Парижа он писал Антону Павловичу Чехову:
«Пишу тебе из Парижа, дорогой Антон, где мы уже три дня живем. Не поехали прямо в Италию, оттого что в Берлине мы узнали, что в Венеции, куда мы главным образом и хотели ехать, страшнейший холод, и мы поехали на Париж.
Впечатлений чертова куча! Чудесного масса в искусстве здесь,
но также и масса крайне психопатического, что несомненно должно было появиться от этой крайней пресыщенности, что чувствуется во всем.
Отсюда и происходит, что французы восхищаются тем, что для здорового человека с здоровой головой и ясным мышлением представляется безумием. Например, здесь есть художник Пювис де Шовань’, которому поклоняются и которого] боготворят, а это такая мерзость, что трудно даже себе представить. Старые мастера трогательны до слез. Вот где величие духа! Сам Париж крайне красивый, но черт его знает,— к нему надо привыкнуть, а то как-то дико все.
Женщины здесь сплошное недоумение — недоделанные или слишком переделанные, но что-то не категорическое.»
Больше занимательных писем Исаака Левитана А. Чехову, П. Третьякову, В. Поленову и другим известным деятелям можно найти в этом издании 1956 года.
Из Парижа он писал Антону Павловичу Чехову:
«Пишу тебе из Парижа, дорогой Антон, где мы уже три дня живем. Не поехали прямо в Италию, оттого что в Берлине мы узнали, что в Венеции, куда мы главным образом и хотели ехать, страшнейший холод, и мы поехали на Париж.
Впечатлений чертова куча! Чудесного масса в искусстве здесь,
но также и масса крайне психопатического, что несомненно должно было появиться от этой крайней пресыщенности, что чувствуется во всем.
Отсюда и происходит, что французы восхищаются тем, что для здорового человека с здоровой головой и ясным мышлением представляется безумием. Например, здесь есть художник Пювис де Шовань’, которому поклоняются и которого] боготворят, а это такая мерзость, что трудно даже себе представить. Старые мастера трогательны до слез. Вот где величие духа! Сам Париж крайне красивый, но черт его знает,— к нему надо привыкнуть, а то как-то дико все.
Женщины здесь сплошное недоумение — недоделанные или слишком переделанные, но что-то не категорическое.»
Больше занимательных писем Исаака Левитана А. Чехову, П. Третьякову, В. Поленову и другим известным деятелям можно найти в этом издании 1956 года.
❤8🌚1
Занятный факт дня: Гоголь писал часть романа «Мёртвые души» в Париже, и давалось ему это легко:
«Париж не так дурен, как я воображал, и, что всего лучше для меня: мест для гулянья множество — одного сада Тюльери и Елисейских полей достаточно на весь день ходьбы. Я нечувствительно делаю препорядочный моцион, что для меня теперь необходимо. Бог простер здесь надо мной свое покровительство и сделал чудо: указал мне теплую квартиру, на солнце, с печкой, и я блаженствую; снова весел. Мертвые текут живо, свежее и бодрее, чем в Веве, и мне совершенно кажется, как будто я в России: передо мною все наши, наши помещики, наши чиновники, наши офицеры, наши мужики, наши избы, словом вся православная Русь. Мне даже смешно, как подумаю, что я пишу Мертвых душ в Париже.»
— из письма Н.В. Гоголя В. А. Жуковскому, 12 ноября (н. ст.) 1836 г. Париж.
Иллюстрация: Джузеппе Канелла, «Рынок цветов на острове Сите в 1832 году»
«Париж не так дурен, как я воображал, и, что всего лучше для меня: мест для гулянья множество — одного сада Тюльери и Елисейских полей достаточно на весь день ходьбы. Я нечувствительно делаю препорядочный моцион, что для меня теперь необходимо. Бог простер здесь надо мной свое покровительство и сделал чудо: указал мне теплую квартиру, на солнце, с печкой, и я блаженствую; снова весел. Мертвые текут живо, свежее и бодрее, чем в Веве, и мне совершенно кажется, как будто я в России: передо мною все наши, наши помещики, наши чиновники, наши офицеры, наши мужики, наши избы, словом вся православная Русь. Мне даже смешно, как подумаю, что я пишу Мертвых душ в Париже.»
— из письма Н.В. Гоголя В. А. Жуковскому, 12 ноября (н. ст.) 1836 г. Париж.
Иллюстрация: Джузеппе Канелла, «Рынок цветов на острове Сите в 1832 году»
❤9
Алексей Васильевич Грищенко, «Инжир на голубой тарелке», 1926 год.
Родившийся в 1883 году в Черниговской губернии Российской империи Грищенко окончил Императорскую Академию Художеств в Санкт-Петербурге, был членом объединения «Мир Искусства» и «Бубновый валет». В 1920-х эмигрировал во Францию, проживал в Вансе, на южном побережье страны.
Родившийся в 1883 году в Черниговской губернии Российской империи Грищенко окончил Императорскую Академию Художеств в Санкт-Петербурге, был членом объединения «Мир Искусства» и «Бубновый валет». В 1920-х эмигрировал во Францию, проживал в Вансе, на южном побережье страны.
❤8
Этим летом мне довелось познакомиться с Владой — человеком с безупречным вкусом и автором канала о ювелирном искусстве @vladasjewellery. Мне очень близок её подход к деталям: вдумчивый, с особым вниманием к традиции и истории.
На канале Влады часто можно найти материалы, перекликающиеся с темой La Petite Russie — например, о том, как Фредерик Бушерон открыл свой первый заграничный бутик не где-нибудь, а в Москве, или о самой знаменитой куртизанке Парижа Пайве (которая была также инвестором и коллекционировала ювелирные изделия) — еврейской девушке родом из России.
А историю про рождественский поп-ап Cartier в Петербурге в 1908 году приглашаю вас прочитать в следующем посте ✨
На канале Влады часто можно найти материалы, перекликающиеся с темой La Petite Russie — например, о том, как Фредерик Бушерон открыл свой первый заграничный бутик не где-нибудь, а в Москве, или о самой знаменитой куртизанке Парижа Пайве (которая была также инвестором и коллекционировала ювелирные изделия) — еврейской девушке родом из России.
А историю про рождественский поп-ап Cartier в Петербурге в 1908 году приглашаю вас прочитать в следующем посте ✨
❤8
Forwarded from Vlada’s jewellery
История поп-апа Cartier в Петербурге на Рождество 1908 года
В начале 20-го века братья Картье мечтали о выходе на российский рынок. Но открыть магазин не решались — таинственные законы и большие инвестиции. Поэтому сначала был открыт «корнер» в Гранд-отеле Европа, самом модном отеле эпохи модерна. Продажи шли не особо — выглядело это не достаточно роскошно.
Но рецессия в Европе делала рынок всё интереснее. Тогда было решено проинвестировать серьезней.
У постоянной клиентки Великой княгини Марии Павловны арендовали особняк на Неве. Холодными днями команда трудилась над украшением интерьера. На фасад повесили минималистичные черные буквы Cartier, и 9-го декабря 1908-го года поп-ап открылся. 500 приглашений отправились по Петербургу. Курьер должен был показывать только одно приглашение (эксклюзивность!).
К сожалению, в то же время сама Великая княгиня проводила еще более роскошный рождественский базар, и продажи Картье были не так хороши, как ожидалось. Но путь был начат, и на этом Картье не остановились.
В начале 20-го века братья Картье мечтали о выходе на российский рынок. Но открыть магазин не решались — таинственные законы и большие инвестиции. Поэтому сначала был открыт «корнер» в Гранд-отеле Европа, самом модном отеле эпохи модерна. Продажи шли не особо — выглядело это не достаточно роскошно.
Но рецессия в Европе делала рынок всё интереснее. Тогда было решено проинвестировать серьезней.
У постоянной клиентки Великой княгини Марии Павловны арендовали особняк на Неве. Холодными днями команда трудилась над украшением интерьера. На фасад повесили минималистичные черные буквы Cartier, и 9-го декабря 1908-го года поп-ап открылся. 500 приглашений отправились по Петербургу. Курьер должен был показывать только одно приглашение (эксклюзивность!).
К сожалению, в то же время сама Великая княгиня проводила еще более роскошный рождественский базар, и продажи Картье были не так хороши, как ожидалось. Но путь был начат, и на этом Картье не остановились.
❤7
Ив Сен-Лоран и Лиля Брик познакомились в аэропорту Шереметьево в 1976 году: модельер ожидал пересадку с токийского рейса на парижский, а Лиля летела к сестре — Эльзе Триоле. Сен-Лоран мгновенно оказался покорён её обаянием и всю дорогу до Парижа общался только с ней. Лиля пригласила Ива на своё 85-ти летие, в честь юбилея кутюрье создал для нее особенное платье.
В её жизни были и духи от Yves Saint Laurent — Opium, подарок самого Ива. Легендарный аромат, выпущенный в 1977 году, сам модельер называл манифестом женской свободы и власти очарования — и считал, что Opium как нельзя лучше отражает характер Лили Юрьевны. Одной из первых он подарил флакон именно ей.
И ещё один забавный факт: кличку Moujik для любимого бульдога Ива придумала именно Лиля, которая тоже любила эту породу собак.
Изображения:
- Лиля Брик в платье от Сен Лорана (на фотографии вместе с кинорежиссером Сергеем Параджановым и мужем Лили Василием Катаняном)
- Туалетный столик Лили Брик, красный флакон — духи Opium, подарок Ива.
В её жизни были и духи от Yves Saint Laurent — Opium, подарок самого Ива. Легендарный аромат, выпущенный в 1977 году, сам модельер называл манифестом женской свободы и власти очарования — и считал, что Opium как нельзя лучше отражает характер Лили Юрьевны. Одной из первых он подарил флакон именно ей.
И ещё один забавный факт: кличку Moujik для любимого бульдога Ива придумала именно Лиля, которая тоже любила эту породу собак.
Изображения:
- Лиля Брик в платье от Сен Лорана (на фотографии вместе с кинорежиссером Сергеем Параджановым и мужем Лили Василием Катаняном)
- Туалетный столик Лили Брик, красный флакон — духи Opium, подарок Ива.
❤10
Гастроли балерины Анны Павловой сыграли важную роль в популяризации русской хореографии в Европе. Франция занимала особое место в её профессиональной жизни: парижская публика одной из первых высоко оценила её мастерство, а регулярные выступления во французских театрах способствовали укреплению её международной славы и развитию культурных связей между двумя странами.
Этот снимок, сделанный итальянским фотографом Джанни Морески в 1925 году, запечатлел Павлову в спокойной и непринуждённой атмосфере, отличной от ее напряженного графика. На фотографии балерина позирует с русским художником Александром Яковлевым (о портрете Анны его авторства я уже писала ранее).
Этот снимок, сделанный итальянским фотографом Джанни Морески в 1925 году, запечатлел Павлову в спокойной и непринуждённой атмосфере, отличной от ее напряженного графика. На фотографии балерина позирует с русским художником Александром Яковлевым (о портрете Анны его авторства я уже писала ранее).
❤5
Фотографии со Всемирной выставки 1937 года в Париже из сегодняшнего дня выглядят довольно сюрреалистично: советские флаги на фоне Эйфелевой башни и скульптурная группа Веры Мухиной «Рабочий и колхозница» напротив павильона Германии с узнаваемым орлом со свастикой.
Всемирная выставка 1937 года в Париже была задумана как демонстрация достижений искусства и техники в быстро меняющемся мире. Она проходила в напряжённой политической атмосфере Европы, что отразилось в экспозициях стран-участниц.
Цель выставки — подчеркнуть веру в техническое и культурное развитие, даже несмотря на растущие политические конфликты. Она стала последней крупной международной экспозицией перед Второй мировой войной и оставила заметный след в архитектуре и искусстве.
Всемирная выставка 1937 года в Париже была задумана как демонстрация достижений искусства и техники в быстро меняющемся мире. Она проходила в напряжённой политической атмосфере Европы, что отразилось в экспозициях стран-участниц.
Цель выставки — подчеркнуть веру в техническое и культурное развитие, даже несмотря на растущие политические конфликты. Она стала последней крупной международной экспозицией перед Второй мировой войной и оставила заметный след в архитектуре и искусстве.
❤3💯1
И вот такая была афиша выставки (и иллюстрация, которая легла в основу афиши, авторства известного в те времена художника Леонетто Каппьелло, который, кстати, закончил свои дни в Каннах)
❤2🌚1