Скульптура Славянская женщина (La Femme slave), также известная под названием Море (La Mer), — произведение Огюста Родена, созданное в 1906 году.
❤12
Нашла очень интересное издание, посвященное участию СССР в Международной выставке декоративного искусства и современного промышленного искусства (фр. Exposition internationale des arts décoratifs et industriels modernes) 1925 года в Париже. Это событие стало ключевым моментом в истории искусства и дизайна, так как дало имя целому художественному стилю — ар-деко (Art déco).
В целом, отношения между Францией и Советским Союзом в 1920-х годах были сложными и неоднозначными, развивавшимися на фоне послевоенной нестабильности, революционных событий и общей международной изоляции Советской России, однако СССР в выставке участвовал, да еще и с большим размахом. Архитектором был назначен Константин Мельников, дизайнером и оформителем — Александр Родченко (именно письмам из его этой поездки посвящена книга, о которой я писала ранее). Издание 1925 года, отпечатанное на фабрике «Гознак», ставит перед собой цель познакомить французов с декоративно-прикладным и индустриальным искусством нового — советского — государства.
В целом, отношения между Францией и Советским Союзом в 1920-х годах были сложными и неоднозначными, развивавшимися на фоне послевоенной нестабильности, революционных событий и общей международной изоляции Советской России, однако СССР в выставке участвовал, да еще и с большим размахом. Архитектором был назначен Константин Мельников, дизайнером и оформителем — Александр Родченко (именно письмам из его этой поездки посвящена книга, о которой я писала ранее). Издание 1925 года, отпечатанное на фабрике «Гознак», ставит перед собой цель познакомить французов с декоративно-прикладным и индустриальным искусством нового — советского — государства.
❤7💯3
Пока в Каннах продолжается кинофестиваль, и весь город украшен афишами фильма Клода Лелуша «Мужчина и женщина», самое время вспомнить о визите режиссёра в Москву в далёком 1956 году, когда ему было всего 19 лет. Лелуш прибыл в СССР в составе группы французских коммунистов, однако заниматься политической деятельностью не собирался — его целью было снять документальные кадры о столице Советского Союза.
Во время пребывания в Москве Лелуш посетил киностудию «Мосфильм», где в то время проходили съёмки фильма Михаила Калатозова «Летят журавли». Удивлённый появлением иностранца на съёмочной площадке, режиссёр тем не менее позволил Лелушу ознакомиться с отснятым материалом и даже разрешил поработать ассистентом оператора в течение нескольких дней.
Вдохновлённый увиденным, Лелуш связался с директором Каннского кинофестиваля и рассказал о фильме Калатозова. Благодаря его усилиям «Летят журавли» был представлен на фестивале в 1958 году, где получил главную награду.
Рекомендую посмотреть документальный фильм самого Лелуша под названием Quand le rideau se lève («Когда поднимается занавес»), который он снял во время этой поездки. В фильме показана Москва 1956 года, включая съёмочную площадку «Мосфильма» (на 22:20 он называет Алексея Баталова «русским Жераром Филипом»). Лелуш посещает синагогу, Третьяковскую галерею, автомобильный завод, парки города, ВДНХ; оказывается в гостях, восхищается поливальными машинами, любуется нарядами московских женщин, ездит на электричке за город и вообще прекрасно проводит время. Завершается кинолента кадрами «Лебединого озера» на сцене Большого театра. ❤
Во время пребывания в Москве Лелуш посетил киностудию «Мосфильм», где в то время проходили съёмки фильма Михаила Калатозова «Летят журавли». Удивлённый появлением иностранца на съёмочной площадке, режиссёр тем не менее позволил Лелушу ознакомиться с отснятым материалом и даже разрешил поработать ассистентом оператора в течение нескольких дней.
Вдохновлённый увиденным, Лелуш связался с директором Каннского кинофестиваля и рассказал о фильме Калатозова. Благодаря его усилиям «Летят журавли» был представлен на фестивале в 1958 году, где получил главную награду.
Рекомендую посмотреть документальный фильм самого Лелуша под названием Quand le rideau se lève («Когда поднимается занавес»), который он снял во время этой поездки. В фильме показана Москва 1956 года, включая съёмочную площадку «Мосфильма» (на 22:20 он называет Алексея Баталова «русским Жераром Филипом»). Лелуш посещает синагогу, Третьяковскую галерею, автомобильный завод, парки города, ВДНХ; оказывается в гостях, восхищается поливальными машинами, любуется нарядами московских женщин, ездит на электричке за город и вообще прекрасно проводит время. Завершается кинолента кадрами «Лебединого озера» на сцене Большого театра. ❤
Telegram
La Petite Russie
- Вручение дипломов и главного приза Михаилу Калатозову, Татьяне Самойловой и Сергею Урусевскому за фильм «Летят журавли» на Каннском фестивале 1958 года
- Пабло Пикассо и Татьянa Самойловa, Канны, май 1958 года
- Мартина Кэрол, Татьянa Самойловa и Джина…
- Пабло Пикассо и Татьянa Самойловa, Канны, май 1958 года
- Мартина Кэрол, Татьянa Самойловa и Джина…
❤9
[Париж, 1922] Письмо художника и сценографа Льва Бакста, адресованное Жоржу Шевалье, содержащее указания по оформлению костюма для театральной постановки. Бакст описывает декоративный элемент юбки женского костюма с изображением птицы и предлагает варианты цветовых решений, прилагая эскиз.
Жорж Шевалье (1894–1987) — французский художник-декоратор, дизайнер и витражист. Он наиболее известен своей долгой и плодотворной работой с легендарной хрустальной мануфактурой Baccarat, где он с 1916 года стал главным художником-дизайнером.
Жорж Шевалье (1894–1987) — французский художник-декоратор, дизайнер и витражист. Он наиболее известен своей долгой и плодотворной работой с легендарной хрустальной мануфактурой Baccarat, где он с 1916 года стал главным художником-дизайнером.
❤5
Из книги Александра Вертинского «Дорогой длинною»:
«В этом огромном городе (— Париже — прим. Н.) находилось место всем. Кто открывал русские лавочки, кто библиотеки, кто магазины редкостей или русских вышивок.
Князь Феликс Юсупов, высокий, худой и стройный, с иконописным лицом византийского письма, красивый и бледный, открыл свой салон мод. Салон назывался «Ирфе» — по начальным буквам «Ир» — Ирина (жена) и «фе» — Феликс. Салон имел успех. Богатые американки, падкие на титулы и сенсации, платили сумасшедшие деньги за его фасоны и модели — не столько потому, что они были так уж хороши, сколько за право познакомиться с ним, о котором они столько читали в сотнях книг, газет и журналов, — с человеком, убившим Распутина!
Его жена Ирина, бледная, очень молчаливая и замкнутая, с необыкновенно красивым и строгим лицом, принимала покупательниц. Она никогда не улыбалась. У неё были светло-серые печальные глаза и светлые волосы. Она редко показывалась где-нибудь.
Сам же Юсупов очень любил общество, и я рассказал ему о Днестре, о церковном звоне, о людях на том берегу.
— Мы потеряли родину, — разволновался он, — а она живёт без нас, как жила и до нас, шумят реки, зеленеют леса, цветут поля, и страшно, что для нас она уже непостижима, что мы для неё уже мертвецы — тени прошлого! Какие-то забытые имена, полустёртые буквы на могильных памятниках. А ведь мы ещё живы! Мы любим её, мы тоскуем по ней — и не смеем даже взглянуть ей в лицо! — Вам страшно было смотреть на неё? — неожиданно спросил он.
Я объяснил ему всё, что чувствовал тогда. Он задумался.
— Я часто вижу во сне Россию, — сказал он. — И вы знаете, милый, если бы можно было совсем тихо и незаметно, в простом крестьянском платье, пробраться туда и жить где-нибудь в деревне, никому не известным обычным жителем... Какое бы это было счастье! Какая радость!..
Оркестр заиграл что-то очень громкое, и мы переменили разговор.»
Иллюстрация — Феликс и Ирина Юсуповы до эмиграции, 1914 год.
«В этом огромном городе (— Париже — прим. Н.) находилось место всем. Кто открывал русские лавочки, кто библиотеки, кто магазины редкостей или русских вышивок.
Князь Феликс Юсупов, высокий, худой и стройный, с иконописным лицом византийского письма, красивый и бледный, открыл свой салон мод. Салон назывался «Ирфе» — по начальным буквам «Ир» — Ирина (жена) и «фе» — Феликс. Салон имел успех. Богатые американки, падкие на титулы и сенсации, платили сумасшедшие деньги за его фасоны и модели — не столько потому, что они были так уж хороши, сколько за право познакомиться с ним, о котором они столько читали в сотнях книг, газет и журналов, — с человеком, убившим Распутина!
Его жена Ирина, бледная, очень молчаливая и замкнутая, с необыкновенно красивым и строгим лицом, принимала покупательниц. Она никогда не улыбалась. У неё были светло-серые печальные глаза и светлые волосы. Она редко показывалась где-нибудь.
Сам же Юсупов очень любил общество, и я рассказал ему о Днестре, о церковном звоне, о людях на том берегу.
— Мы потеряли родину, — разволновался он, — а она живёт без нас, как жила и до нас, шумят реки, зеленеют леса, цветут поля, и страшно, что для нас она уже непостижима, что мы для неё уже мертвецы — тени прошлого! Какие-то забытые имена, полустёртые буквы на могильных памятниках. А ведь мы ещё живы! Мы любим её, мы тоскуем по ней — и не смеем даже взглянуть ей в лицо! — Вам страшно было смотреть на неё? — неожиданно спросил он.
Я объяснил ему всё, что чувствовал тогда. Он задумался.
— Я часто вижу во сне Россию, — сказал он. — И вы знаете, милый, если бы можно было совсем тихо и незаметно, в простом крестьянском платье, пробраться туда и жить где-нибудь в деревне, никому не известным обычным жителем... Какое бы это было счастье! Какая радость!..
Оркестр заиграл что-то очень громкое, и мы переменили разговор.»
Иллюстрация — Феликс и Ирина Юсуповы до эмиграции, 1914 год.
❤6