Ладно ЛАДНО результаты розыгрыша будут только завтра но мне ИНТЕРЕСНО ЖЕ очень интересно узнать

Что бы вы попросили меня написать (какую идею) в качестве приза, достанься победа вам?

P.s. если стесняетесь писать в комментах, можете скрыть комм под спойлер или закинуть в анонимку (мне жизненно необходимо узнать)

А мы же все помним, что из себя представляют эти ваши 2000е в интернет-пространстве, да? Нет? Ну, энивей, сейчас вспомните.

Поехали.

#рис

Когда у Нила на стареньком телефоне проходит входящий вызов, это почти равносильно смерти, потому что входящие вызовы на перепроданных мобилах с глушилками, когда ты в бегах — та ещё адовая хуйня. Он не выкидывает вибрирующий кирпич в окно сразу же, просто потому что маленькая глупо-наивная часть него напоминает, как когда-то на такой же перепроданный телефон позвонила старая бабуля, попутав номера. Не было в этом ничего страшного. И притворяться чьим-то внуком жалкие десять минут, чтобы не расстроить бабушку, тоже было почти не страшно.

Эта же часть него переобувается в воздухе, вспомнив, что десяти минут хватает, чтобы вычислить чье-то местонахождение.

Нил не сбрасывает вызов, потому что маленькие глупые пустые надежды — очень заразная штука.

Он берёт трубку, обещая себе, что хотя бы безмолвно послушает, что ему скажут, прежде чем принять окончательное решение, каким образом уничтожить телефон. Звук, оповещающий о начале разговора, звонко раздается в тишине заброшенной фабрики.

— м, — по короткому мычанию не понятно, кто это. Молчание виснет на линии, тяжёлое и гнетущее. Такое длительное, сраные тридцать секунд, что вскоре Нил ощущает как подкатывает паника. Не десять минут, нет, но почему молчат? К чему прислушиваются? Он собирается выкинуть телефон в окно прямо сейчас и сорваться из Америки в Мексику. Немедленно.

... На тридцать первой секунде ему говорят:

— Стивен.

Он не Стивен. И ещё ни разу не был. Он продолжает бесшумно сидеть, наблюдая, как таймер на телефоне отсчитывает тридцать пятую секунду.

— Я собираюсь слить твои стремные нюдсы в интернет. Не хочешь проблем — тащи два косаря на массачусетскую двенадцать и помалкивай о подсобке, иначе вместе с нюдсами интернет узнает, из какой травы сделаны эти два косаря.

— Мои ню... — что? Эм. — Что??

Парень по ту сторону затихает.

Не бабушка. Не промазавший по кнопкам пьяница. Какой-то неизвестный парень, относительно молодо звучащий. Ровесник?

— У тебя неплохие навыки угрожать людям, но я не понимаю, чем ты пытаешься угрожать сейчас, и я не приду, — оторопело выпаливает Нил, впервые за долгие месяцы чувствуя себя таким откровенным. Застигнутым врасплох безо всякого риска в тот же момент умереть из-за этого.

— Ты не понимаешь, что тебе угрожают нюдсами и наркотой, и отказываешься вывалить бабло?

— Эм. Да, — хотя здесь он лукавит. — Нет, то есть.. Про наркоту я понял, но... Знаешь, эм, я не местный, возможно я не в курсе слэнга.

— ... Нюдсы? Nacktfotos? Nackts?

— Warum brauchst du meine nacktfotos? — глупо моргает Нил.

Зачем тебе мои обнажённые фотки?..

На мгновение вновь повисает тишина.

— Очевидно, чтобы угражать тебе ими.

Нил клянётся, он не чувствовал себя настолько тупым, даже когда мать лупила его за поцелуй с девчонкой.

— Что мне могут сделать обнажённые фотки? Это же не топор или... Или тесак. Бумага может угрожать жизни, но на самом деле нужно сильно постараться и найти очень много бумаги, чтобы заставить человека задохнуться ею или зарезать. Она же размокает в процессе и это скорее смерть от кровопотери, чем...

— Ты идиот?

— Эм. Нет?

— Два косаря на массачусетскую или я найду твои фотки и солью их, кем бы ты ни был.

Нил не ожидает этого от самого себя, но — он по-настоящему прыскает, искренно находя разговор смешным.

— У меня нет фоток. Тем более обнажёнок.

— У всех есть фотки, — протест звучит так слабо, что Нил насмешливо вскидывает бровь. Даже если никто его не видит.

— У меня даже в паспорте нет моей фотки, ты в полном пролёте, — фыркает он. Лишь через мгновение к нему приходит осознание, что именно вылетело изо рта. Кровь, вскипевшая от ужаса и всплеска адреналина, леденеет, будто жаждет умереть от страха быстрее, чем сам Нил. Три секунды, которые уходят на то, чтобы оторвать телефон от уха и вернуть миру перед глазами четкие линии, проходят в гробовом молчании.

Палец Нила замирает над кнопкой телефона за миг до сброса. Чужак с усмешкой произносит:

— Спорим, это потому что сам ты получился бы стрёмно?

Нилу совершенно нечего на это сказать. И совершенно нечем — голос просел и, сдавленный в глотке, не поддается.

— Хотя если бы ты скинул, я мог бы оценить. Возможно, не все потеряно, — говорят ему с усмешкой и...

Нил отказывается слышать в тоне любой намёк на интерес, чтобы не обнаружить, что это отражение его собственного.

Он туго сглатывает и прокашливается:

— У меня нет фотографий, — выходит хрипло. Неубедительно. Нервно он давит на гладкий корпус мобильника. — И нет камеры, чтобы сделать.

— Хм, — чей-то другой голос на фоне у чужака заходится раздраженным «Эндрю, твою мать», и Нил неловко притрагивается к кнопке сброса. Эндрю...

— Мне пора, — говорит Нил вместо Эндрю. Знает, что сейчас звонок все равно оборвется.

— Окей.

И от того, как легко было брошено короткое маленькое слово, Нил едва не вживую видит расслабленный силуэт, безразлично пожимающий плечами. И после того, как он давит на кнопку пальцем, силуэт не исчезает, несмотря на то, что больше никто ничего не произносит и не произнесёт.

Спустя два часа он находится в двух городах от заброшки, в которой оставил разбитый в хлам телефон, и знает, что массачусетская двенадцать — это улица в Окленде, добраться можно тридцатью тремя разными путями.

Безусловно, Нил никогда бы и ни за что бы не попытался.

Но в душе он притаивает мысль о том, что, возможно, только возможно, в другой жизни у него мог бы быть друг по имени Эндрю.

🫂: поболтелло

Айввввв какие они милые ну вот просто пустите меня на место Кевина пжжж

БОЛЬШЕ КОТО-ПУПСОВ В ФД Я ПРОШУ ВАС