Короче, у нас же роды были с операцией, там сын в пузе сидел не правильно, очень тяжелый был, да и это первые роды у нас, да и рожать выбрали в Танзании😳

Ну и поэтому я переживал за всё, везде и сразу:))

Короче, помню когда мне первый раз врачи дали Летусю (так мы ласково зовём Лето), я настолько боялся взять его… даже помню, как переспрашивал у врача о положении тела, в котором надо на руках кроху держать. Она мне дважды его пыталась из своих рук переложить в мои, и дважды я побоялся и такой когда она почти положила его: «Не-не, возьмите обратно, дайте мне пару секунд… Мне надо собраться…».

Причина в том, что я рил боялся как-то не так его взять и поранить его… но не об этом пост…

Пост о том, что вся эта переживательная прецендентность ввела меня в шоковое состояние настолько, что первые месяцы я не мог ни о чем другом думать, кроме как, чтобы заботиться о Карине, ну и, собственно, продолжать работать за нас двоих. Работа ж никуда не делась после родов…

Я игрался и дурачился с Летуськой, песенки сочинял, мы мыли его в ванночке каждый вечер. Что еще сказать… мне казалось, что все ок, да только я за три месяца вообще не понял, что значит быть отцом.

Я не понимал, что я отец. В принципе этого осознания не пришло сразу. Многие в день родов (а кто-то чуть позднее) , звонили, спрашивали, мол, ну каково это — стать папой? Я им отвечал: «Да вообще классно», и тд., но на самом деле я врал. Иногда садился в одиночестве и думал, а когда оно придет, это осознание глубинно-духовных переживаний: «я стал папой»?

И короче только когда Лето начал чуть болтать (ну лепетать всячину всякую), одним утром на меня сошла волна сентиментальности. Какое-то глубиннейшее откровение пронзило меня и с тех пор все изменилось в наших отношениях с Лето.

Мысль окажется для вас банальной, но мне она открыла глаза:

То, что Лето мой сын — делает меня его отцом, а не наоборот.

То есть, я пытался найти свою идентичность в роли, как «отец». Но это бесполезное занятие, ведь отцом меня делает наличие сына.

И я стал всматриваться в него, в его глазки, носик, в то, как он ручками неуклюже машет. Как он пукает ртом (и не только), и смеётся, когда ему подмигиваешь. Я стал думать над тем, кем же он вырастет. Даже стал представлять его будущую жену, и профессию, стал гадать о его характере… и это все открыло для меня то самое сокровенное переживание!

С тех пор я смотрю на своего сына влюблёнными глазами. Не могу перестать восхищаться каждым новым навыком. Сегодня я запрокидывал голову и смеялся — он тоже начал так делать. Это так угарно, он просто берет и повторяет. Или вот ползать научился уже полностью, да даже у опоры стоять без проблем может.

Короче это прекрасно, стать отцом. Но этого не понять, если пытаться найти ответы в самом себе. Пережить отцовство можно только если ты будешь сфокусирован на своем ребенке, и найдёшь себя в его сыновстве. Отец отражается в сыне. Так я бы сказал.

Не знаю, что тут теологи и диванные эксперты скажут. Возможно мои формулировки не точны, но мысль глубже Марианской впадины. Очень глубокая, для меня лично!