"...плач в Эсалене имеет статус символа. «Мальчики не плачут» заменяется на «поплачь хорошенько», но -
Плач это не плач это не плач.
Не знаю, сколько видов слез существует. Я уверен, что однажды кто-нибудь получит грант на исследование слез, чтобы раскрыть всю эту область от рвущих душу рыданий матери, только что потерявшей единственного ребенка, до обманщиков, которые могут включать слезы по желанию...
Любой человек со здоровой интуицией сразу чувствует разницу между подлинным горем, вызывающим сострадание, и игрой на публику, не вызывающей ничего, кроме холодного любопытства...
В колледже меня учили рекомендовать бессолевую диету пациентам, которым прописывают препараты брома от бессонницы. То есть соль является агентом метаболизма возбуждения, а плач является процессом обессоливания. Его успокаивающий и утешительный результат схож с действием бромидов. «Хороший плач» расслабляет... Я рассматриваю аутентичный плач и как расслабляющую перенастройку, и как зов о помощи...
Я люблю мягкий плач, который приходит с расслаблением. Очень, очень часто расслабление неподатливого панциря и появление истинных чувств в моей группе приводит меня к любящей капитуляции"... Ф. Перлз "Внутри и вне помойного ведра"

В феврале этого года я была во Вьетнаме. В кафе за углом от своих апартаментов в Сайгоне я обнаружила билингвальную книгу стихов вьетнамского поэта Khe Iem, снабженную аннотациями психоаналитика. Я сфотографировала обложку, но, к сожалению, саму книгу 2013 года издания найти так и не удалось. Осталось лишь одно стихотворение. Оно не о чём-то - оно действует само по себе. И этого достаточно.

Читая его, можно ощутить ненадёжность собственного восприятия, почувствовать растерянность, оказаться в неопределённости, столкнуться с парадоксом, потерять смысл - и, возможно, вновь его обрести.

И это далеко не весь опыт, что можно пережить в контакте с этой формой текста.

Enjoy.

CHAIRS
For writer & critic Văn Giá

Chairs not of the same colors,
chairs not used for sitting,
the words for chairs, not chairs; chairs
that can be touched, chairs that can

be called names, chairs that are
indeed chairs, that are not chairs;
chairs that can never be drawn,
chairs that can never speak, chairs

that can never be had,
because they are chairs that
never change their form, chairs that
can never be misplaced or

lost, chairs that are not present;
chairs, alas, that is what they
are indeed chairs, alas, not
of the same colors, chairs, alas

not used for sitting; chairs that
are not far away, chairs beyond
all things; chairs that are just
what they are chairs.

Самая парадоксальная терапевтическая мысль, которую почти невозможно понять, но можно прожить на своем опыте и ощутить силу этой мысли:

Если вы хотите изменений, то нужно сначала признать то, что есть, что существует сейчас , а не
просто пытаться немедленно что-то изменить. 

Ничто не может измениться, пока не будет признано. Только тогда оно может существовать само по себе и быть открытым для перемен.

И. Польстер, М. Польстер
«Интегрированная гештальт-терапия: контуры теории и практики»

Когда кажется, что мир слишком громкий, эмоции слишком глубокие, а вы сами «не такие, как все», легко подумать: «Со мной что-то не так». Особенно когда люди вокруг, даже самые близкие, говорят вам, что вы «принимаете все слишком близко к сердцу» или «дуете на воду», и даже терапевты подозревают у вас пограничность, так как могут быть не знакомы с категорией высокой чувствительности (HSP) или высокой аффективной реактивности.

В каком-то смысле вы и правда не такие, как все. Меньшинство — 15–20% популяции людей (исследования Э. Эйрон и др.). То есть 80% населения Земли вряд ли сможет вас действительно понять, разделив ваши чувства. Это может усугублять ощущение того, что вы outcast (изгой, отверженный).

Поскольку данная черта корнями уходит в нейроотличия, где и наследственность играет большую роль, переформатировать саму черту невозможно. После терапии с большой вероятностью вы сможете чувствовать даже сильнее, однако точнее, чище, разнообразнее и с меньшим влиянием психологических травм, если таковые были.

В зависимости от усвоенных социальных установок и восприятия своей ценности — обращаю внимание, что пишу именно про самоценность (self-worth), а не самооценку (self-esteem) — высокая чувствительность может восприниматься как благословение или проклятие. Однако и в том, и в другом случае жизнь с такой чертой в современном мире — это вызов.

Я признательна автору книги “Сверхчувствительная натура. Как преуспеть в безумном мире” (The Highly Sensitive Person. How to Thrive When the World Overwhelms You), Элейн Эйрон, за серьёзное научное исследование, основанное на более чем 30-летней клинической и научной практике. Как терапевту мне близок акцент на самоценности, которое помогает сделать самое важное для изменений — «признать то, что есть, что существует сейчас», пересмотреть, дооценить, а не просто пытаться немедленно что-то изменить.

Далее приведу сокращённый отрывок из книги, демонстрирующий, как позитивно может влиять среда.

Среди СЧ (Сверхчувствительные), с которыми я беседовала, Чарлз был одним из немногих, кто всегда осознавал и ценил свою сверхчувствительность. Его необычное детство и среда показывают, как важны признание своей ценности и культура.

Сегодня Чарлз счастливо женат, успешен в науке, получил грант, а в свободное время превосходно играет на фортепиано. Он уверен: этих даров достаточно, чтобы придать смысл жизни.

Первые его воспоминания — на тротуаре, он стоит позади толпы, восхищенно любуется рождественской витриной и кричит: «Отойдите, я хочу посмотреть!» Все смеются и пропускают его вперёд. Такая смелость явно родилась в поддерживающей домашней обстановке.

Родителей Чарлза приводила в восторг его сверхчувствительность. Среди друзей артистической и интеллектуальной среды это ассоциировалось с незаурядным интеллектом, хорошим воспитанием и утонченным вкусом. Благодаря этому Чарлз всегда верил в себя и ощущал себя полноценным человеком.

Он ни в коем случае не считал себя ущербным. В конце концов он понял, что является необычным человеком, принадлежащим к меньшинству, но необычной была вся его субкультура, а он привык воспринимать её как превосходящую, а не нижестоящую.

Он легко чувствует себя среди незнакомцев, учился в престижных школах и «Лиге плюща», а потом стал преподавателем. Когда я спросила Чарлза, видит ли он преимущества нашей общей черты, он без труда перечислил их. Например, чувствительность дала ему музыкальные способности и помогла углубить самосознание во время нескольких лет психоанализа.

Что касается недостатков черты, то его сильно беспокоит шум, поэтому он живёт в тихом районе, окружая себя приятными и негромкими звуками, в том числе журчанием фонтана за домом и хорошей музыкой. Глубокие эмоции иногда вызывают подавленность, но он анализирует свои чувства и находит выход. Чарлз знает, что многое принимает слишком близко к сердцу, и старается учитывать это.

По опыту ему известно, что излишняя нервозность и раздражительность проявляются у него в виде острой физической реакции, последствия которой могут вызвать бессонницу, но, как правило, ему удаётся сразу справиться, применяя методы самоконтроля через «определённое поведение». Когда ситуация на работе подавляет, Чарлз старается покинуть рабочее место и либо «выгуливается», либо играет на фортепиано. Из-за своей сверхчувствительности он намеренно избегает карьеры в бизнесе.

Чарлз организовал свою жизнь с учётом своей черты, поддерживая оптимальный уровень реакций и не считая себя ущербным по этой причине. Когда я по обыкновению спросила, какой совет он дал бы другим СЧЛ, Чарлз ответил:

«Не жалейте времени на то, чтобы найти своё место в этом мире: ваша сверхчувствительность — вовсе не то, чего следует опасаться!»

Элейн Эйрон. Сверхчувствительная натура. Как преуспеть в безумном мире

Чарлзу из исследования Э. Эйрон крупно повезло: с таким бэкграундом обустраивать своё место в мире можно без страха, стыда или вины. Чаще же окружение, начиная с семьи, не такое принимающее. Без основы самоценности, на которую потом можно наращивать самооценку через достижения и успехи, человек сталкивается с системным давлением на психику в виде сомнений, страхов и зависимостей. Хорошая новость — это можно изменить.

Как спрятать простое за сложным (и зачем?)
Мне прислали картинку, которая оказалась не только иронией по поводу математики, но и метафорой моих впечатлений от групповых психоаналитических супервизий (я их изредка посещаю).
Не могу привыкнуть к тому, как легко из простой истины порой делают сложное «научно-внушительное» уравнение, когда это усложнение излишне и не соответствует задаче. Чтобы вы смогли это почувствовать, перескажу процесс, описанный на картинке. Как если бы это был диалог между учителем и учеником.

У: Представь, у нас есть простое уравнение: 1 + 1 = 2
Оно как ясное предложение: «У меня есть 🍎 и ещё одно 🍏 — всего два». Понятно?
Уч: Да.
У: А теперь давай посмотрим, как взрослые иногда «маскируют» простоту, чтобы звучать сложнее. Вот, например, 2 можно записать как бесконечную сумму:

2 = ∑ (n=0 → ∞) 1 / 2^n

Это то же самое «два», только спрятанное в красивый костюм.

Уч: То есть внутри то же самое, а выглядит умнее?
У: Именно!

💡 Предполагаю, если вы не помните математику, то уже потерялись - и это нормально. Но мы идем дальше!

У: А ещё «1» можно заменить на разные формулы, например:

ln(e) = 1, sin^2(x) + cos^2(x) = 1

То есть вместо простого «1» мы подставляем что-то длинное, но равное единице.

У: Тогда уравнение превращается в такую «сложную сказку» для “умных”:

ln(e) + (sin^2(x) + cos^2(x)) = ∑ (n=0 → ∞) 1 / 2^n

Уч: Но ведь это то же самое «1 + 1 = 2»?
У: Абсолютно! "Этот маленький маневр будет стоить нам 51 год". Просто упаковано в витиеватую форму.

Есть суть, простая и ясная. Есть форма выражения (как её можно записать — просто или замысловато). Модуль, уравнения и даже такие «научные усложнения» — это игра с формой. Но смысл остаётся прежним. Иногда усложнение действительно требуется. Все не сводится к “1 = 1”. Чтобы двигаться дальше следует подниматься на уровни выше — ведь не всякую проблему можно решить на том уровне, где она возникла. Там может потребоваться другой инструментарий.
На психоаналитических же супервизиях я часто наблюдаю, как одна и та же простая мысль может быть «одета» в сложные термины, формулы и концепции, суть не меняется.
Но в этом процессе “how to be more impressive” ее реально легко потерять. Как и 2 часа времени жизни. Вот такая сложна форма понадобилась мне для выражения нелюбви к психоаналитическим супервизиям. То ли дело гештальт 🤭

Не могла не вернуться в группу, где через арт можно супервизировать свой терапевтический процесс. Всё из-за одного из моих любимых художников: предложили обсудить картину Марка Ротко “Щупальца памяти” 1946 года. Стало любопытно погрузиться - ведь это его раннее творчество, а мне всегда было ближе и понятнее позднее.

Как завещал терапевт мастер:

«Мои картины — это непредсказуемое путешествие в неизвестный мир. Скорее всего, зритель предпочел бы в него не отправляться».

Но мы отправились. И где же оказались? В настоящих просонках! Глубокое, но самое начало сна. Эта картина - стимул и ключ для входа в это состояние. Вам повезёт, если на этом уровне вашей психики не затаились чудовища, и вы с ними обязательно встретитесь, если это не так.

Однако если оставаться в контакте с картиной, а не со своими проекциями, ни в кошмар, ни в сладкую грезу вы не погрузитесь. Фигура появляется и сразу распадается. Совы тут точно не то, чем кажутся. Ротко подарил нам два часа удерживания во внимании сырого, уязвимого, недифференцированного материала - соприкосновение с собственной психотической частью, живой и потенциальной в ритме укачивания и расслабленного исследования в безопасных рамках группового процесса.

Особенно ценен мне опыт удержания неопределенности и континуальности, отдельности и уникальности, общности одновременно.

Наверняка у кого-то возникнет вопрос: что это за «дефлексивная супервизия»? Тем же, кто любит многопоточность и объём, эта практика наверняка покажется обогащающей и полезной для работы.

С сентября этого года я обучаюсь на курсе TFP (Transference-focused psychotherapy) в одном из британских институтов. Для меня TFP - это гештальт-подход в психоанализе. Правда, в нашей реально международной группе, из гештальтистов я вроде единственная. Поэтому приятно видеть внимание коллег к методу - ниже конспект Макса Пестова о TFP.
В январе у меня начинаются супервизии, поэтому буду рада взять в терапию новых клиентов для работы именно в TFP.

Вот конспект сегодняшнего вебинара об особенностях ТФП подхода

Терапия, фокусированная на переносе (ТФП): особенности подхода

ТФП — это особый вид психоаналитической терапии, который был создан специально для работы с пограничными клиентами и расстройствами личности. Автор подхода — Отто Кернберг, и сейчас этот метод активно развивается по всему миру.

Главная идея: личность можно перестроить
Многие до сих пор считают, что расстройство личности — это что-то «отлитое в граните», неизменное. ТФП доказывает обратное: те механизмы, которые сформировались за годы развития и привели к хроническим трудностям, можно перестроить, трансформировать, интегрировать.

Как работает подход

1. Работа «здесь и сейчас»
ТФП фокусируется на том, что происходит непосредственно в терапевтических отношениях. Мы исследуем, какие чувства активируются в сессии, какие поведенческие паттерны проявляются, какие ощущения возникают у терапевта.

2. Диады объектных отношений
Это ключевая концепция. Наш ранний опыт кодируется в виде диад — внутренних структур, где есть представление о себе и представление о другом, связанные определённым аффектом.
Например, диада «агрессор-жертва»: один персонаж нападает, другой страдает. У пограничных клиентов эта диада постоянно разыгрывается — либо они на кого-то нападают, либо на них кто-то нападает. Эти роли могут меняться местами даже в рамках одной сессии.

3. Механизм расщепления
У пограничных клиентов внутренний опыт разделён на «хорошие» и «плохие» кучки. Как в мультике «Головоломка» — каждый шарик-воспоминание окрашен одним цветом, одним чувством. Хорошее и плохое не могут существовать одновременно.
Сегодня терапевт — идеальный спаситель, завтра — холодный критик. Вчера партнёр — любимый человек, сегодня — предатель. Между этими состояниями нет плавного перехода. Это и есть расщепление.

4. Контрперенос как инструмент
Терапевт прислушивается к своим чувствам, фантазиям, телесным ощущениям. Это «третье ухо» помогает понять, какие объектные отношения активизируются у клиента.
Пример из практики: Терапевт сидит с дружелюбным клиентом и вдруг у него возникает фантазия, что клиент достаёт нож и бросается на него. Странно? Да. Но эта фантазия — сигнал о непрожитой агрессии клиента, которую он сам не осознаёт.

5. Терапевтический контракт
В ТФП очень серьёзно относятся к контракту. Это не просто расписание встреч — это фундамент для всей интерпретативной работы.
Чем более хаотична жизнь пациента, тем более структурированным должен быть контракт. Если человек не может удержаться на работе, живёт в турбулентных отношениях, практикует самоповреждение — терапевт может сказать: «Для того чтобы наша работа имела смысл, вам нужно найти структурированную деятельность. Иначе мы одной рукой будем яму копать, а другой — сразу её закапывать».

6. Две стороны терапии
Контейнирование — выдерживание сложных эмоциональных процессов, структурирование
Понимание — интерпретация, развитие осознавания
Одно без другого неполноценно.

Путь интеграции
Цель ТФП — помочь человеку двигаться от фрагментированной идентичности к интегрированной.

Это значит:
Научиться видеть себя и других многогранными (и хорошими, и плохими одновременно)
Интегрировать свою агрессию (признать её в себе, перестать проецировать на других)

Прогоревать по идеальным отношениям (понять, что взрослые отношения строятся на взаимности)
Развить способность выдерживать сложные чувства, не отыгрывая их в поведении

Это работает?
Да. ТФП — эмпирически обоснованный подход. Есть исследования, которые показывают его эффективность наравне с ДБТ, схема-терапией и другими методами работы с расстройствами личности.
Важно понимать: это не «доказательство» в математическом смысле, а «свидетельства» (evidence) — данные, которые увеличивают вес утверждений.

Сколько длится терапия?
ТФП — это долгосрочная работа. От полугода до начала явных изменений, 2-3 года и более для глубокой перестройки. Рекомендуется относиться к терапии не как к проекту с датой завершения, а как к части жизни на определённое время. Как чистить зубы — это просто есть в вашей рутине, пока это нужно.

«Ну и что изменится, если я скажу то, что хочу?»
«Ну и что изменится, если я это сделаю?»

Такие вопросы часто звучат в ответ на предложение попробовать что-то в эксперименте на сессии.

Эксперименты в гештальт-терапии — это опыт.

“Tell me one last thing,” said Harry. “Is this real? Or has this been happening inside my head?”
...
“Of course it is happening inside your head, Harry, but why on earth should that mean that it is not real?”
― J.K. Rowling, Harry Potter and the Deathly Hallows

Для психики реально то, что пережито.
Чьё-то восприятие — это чья-то реальность.
Эксперимент — это приглашение получить опыт, который может изменить восприятие.

"Как мне может помочь гештальт-терапия?"
Диалог с терапевтом — сам по себе эксперимент

Эта заметка - отклик на клинический кейс из статьи Betty Joseph “Transference: the Total Situation” из курса TFP (сам кейс на английском во вложении).
Меня особенно зацепила форма механизма защиты: пациент в терапии справлялся с внутренней сложностью и тревогой через псевдо-логичные аргументы. Это особенным образом действовало на терапевта, что побудило последнего принести свой кейс на группу с коллегами.
В реальной жизни я столкнулась с очень похожей формой защитного поведения в конфликтных ситуациях. Поскольку "такому на базовых программах Гештальта не учат", а в жизни такое встречается, мне показалось интересным рассмотреть психоаналитический кейс шизоидного пациента, описанный в статье через призму гештальт-терапии.

Чтобы прояснить, как это работает, я хочу глубже разобраться в опыте отношений, обозначенном автором как «опыт непостижимости». В тексте утверждается, что именно этот опыт принадлежал пациенту. Однако, напротив, я склонна интерпретировать, что в данном случае именно мать столкнулась с непостижимостью своего ребёнка и не смогла выдержать этот опыт психологически конструктивным образом — ни для себя, ни для ребёнка.
Я предполагаю, что мать вытеснила свой страх, делая вид, что понимает ребёнка, тем самым защищая свою самооценку и идентичность «хорошей матери».

Так ребенок невербально усвоил способ избегать переживаний. Вследствие этого у пациента в младенчестве сформировался опыт диссонанса и вытесненного страха, который стал основным препятствием для доверия в первичных отношениях и неосознанно был перенесён в терапевтическую ситуацию.

Будучи взрослым, пациент стал использовать аргументы, которые по форме рациональны, но не имеют под собой правдивого основания и не проясняют, зато блокируют контакт. Таким образом, терапевт также столкнулся с диссонансом в своих попытках понять пациента и неудовлетворенностью, обходясь с этим через вынесение кейса на обсуждение с коллегами.

Удивительно, что в описанном материале практически не упоминается, как именно этот процесс переживался терапевтом в контрпереносе. Помимо неудовлетворенности, можно предположить о растерянности, бессилии, одиночестве и злости. При этом группа оказалась способной признать собственное бессилие в понимании этого случая — в отличие от терапевта и матери пациента, которые, по-видимому, боялись утраты своей идентичности как «компетентного терапевта» и «компетентной матери» соответственно.

В этом смысле можно сказать, что гештальт, стремившийся к завершению, получил возможность завершиться — по крайней мере, на уровне терапевта и группы, в отношениях которых доверия оказалось достаточно для этого.

Если вам сложно включиться после праздников в рабочий ритм, то этот пост может оказаться полезным.

Сначала теория

Карл Фристон применил физический принцип свободной энергии к работе мозга.
Его теория утверждает, что любая самоорганизующаяся живая система, включая мозг, стремится минимизировать свою «свободную энергию» (или её верхнюю границу), чтобы снижать неопределённость через предсказание и адаптацию к внешнему миру.

То есть мозг действует как машина прогнозирования, минимизирующая «неожиданность» (ошибку прогнозирования) за счёт постоянного калибровки своей внутренней модели мира в соответствии с сенсорным опытом.

Самое интересное в этом то, что мозг стремится к самоподтверждению - он непрерывно собирает подтверждения собственной модели и собственного существования через организацию опыта с самого рождения, используя байесовский способ оценки вероятностей для назначения скрытых причин сенсорных данных.

GIGO: Garbage In, Garbage Out.

Какой бы прекрасной живой системой ни был бы мозг по своей изначальной задумке, этот орган будет способствовать подтверждению той модели реальности, которую вы уже имеете — со всеми искажениями, ошибками в представлениях, восприятии и негативными сценариями.

Как это связано с мотивацией

В теории обучения с подкреплением (reinforcement learning) ключевая идея — Reward Prediction Error (RPE).
Рассмотрим её как частный случай проявления принципа свободной энергии в системе вознаграждения мозга.

Дофаминовые нейроны кодируют reward prediction error — разницу между ожидаемым и полученным результатом.

Важно: сигнал возникает не от самой награды, а от несоответствия ожиданий: когда результат лучше или хуже ожидаемого; либо когда появляется надёжная подсказка, предсказывающая получение награды.

Если в базе присутствует негативное предсказание о себе (в том числе и довербальное), мозг будет стремиться подтвердить именно это ожидание.

Не потому, что человек «хочет провалиться», а потому что так минимизируется ошибка предсказания. Крах оказывается знакомым, когерентным внутренней модели.

Что из этого следует

В рамках предиктивной модели мозга изменения возможны только там, где старая модель себя и мира сталкивается с опытом, от которого не удаётся защититься и который невозможно свести к привычному объяснению.

Изменения невозможны без ошибки предсказания.

Обновление предсказаний не происходит через усилие воли. Мозг обновляет модель только через переживаемый опыт.

Теперь практика, которая позволит мозгу начать обновлять модель

Выберите задачу, за которую вы не можете взяться.
Подумайте о предсказании, которое подтвердится, если вы её не выполните.
Важно: не бегите наперекор этому предсказанию выполнять задачу — в этом способе уже заложен опыт неудачи.
Не пытайтесь переделать или «починить» предсказание.

Нам нужен новый опыт, который: не угрожает Я, не требует соответствовать, не проверяет «получится / не получится», отделяет действие от самооценки.
Это практика не про выполнение. Это практика про создание безопасной ошибки предсказания.

Формула:

«Сегодня я не буду делать задачу.
Я буду учиться быть с ней».

Шаг 1. Смените цель (обязательно)

Цель - НЕ: выполнить, понять, правильно решить

Цель: побыть рядом с задачей 3 минуты

Не больше.
Именно ограничение здесь создаёт безопасность.

Шаг 2. Одно минимальное действие

Сделайте ОДНО минимальное действие. Например: открыть файл и прочитать только заголовок, написать или переписать одно предложение, посмотреть на задачу и закрыть.

Важно:
это не начало работы, а контакт.

⛔️ Нельзя: оценивать себя; продолжать «раз уж начали»; думать, что «этого мало»

Если такое появляется — сразу к следующему шагу.

Шаг 3. Телесное осознавание

После 1–3 минут задайте себе вопрос и ощутите ответ: что сейчас в теле? что чуть-чуть изменилось?

Даже микросдвиг - это и есть ошибка предсказания.
Если вы это заметили - обновление произошло. 🥮

Мем в тему прошедшей недели.
Шанс договориться о терапии близок к нулю, записываясь на сессию:
🚩 обесценить прошлый долгосрочный терапевтический опыт
🚩 требовать личные данные без объяснения цели.

В конспекте доклада упомянуто, что проект исследования, в котором мы предлагаем терапевтам принять участие, был предложен непосредственно в комитете по исследованиям EAGT (European Association for Gestalt Therapy) как ответ на потребность научного признания гештальт-терапии.